ПАРАДОКСЫ ВЗАИМОЗАМЕНИМОСТИ

Время: 25-02-2013, 11:32 Просмотров: 1036 Автор: antonin
    
ПАРАДОКСЫ ВЗАИМОЗАМЕНИМОСТИ
Однако, оказывается, что принцип взаимозаменимости
не всегда выполним, то есть имеются многочисленные слу-
чаи, когда в составе некоторого контекста замена одного
знака другим, с тем же предметным значением, приводит к
изменению предметного значения этого контекста. Такие
случаи характеризуют как парадоксы отношения именова-
ния, точнее, надо бы сказать, парадоксы принципа взаимоза-
менимости. «Парадоксы» — потому, что они противоречат
не вызывающему сомнений принципу предметности, след-
ствием которого, как было показано, и является принцип
взаимозаменимости.
• Примеры
Имя «поиск Шлиманом местоположения Трои» обознача-
ет реальное действие, имевшее место в истории археологии.
Но «поиск Шлиманом холма Гиссарлык» не имеет в качестве
предметного значения это действие, поскольку Шлиман не
искал холма Гиссарлык (хотя холм Гиссарлык и есть место-
положение Трои, обнаруженное Шлиманом}.
Предложение: «Георг IV однажды хотел узнать, является
ли Вальтер Скотт автором «Вэверлея» — истинно. Однако
автор «Вэверлея» и есть Вальтер Скотт, но предложение «Ге-
орг IV однажды хотел узнать, является ли Вальтер Скотт Валь-
тером Скоттом» явно ложное предложение. Или: «Птолемей
считал, что Солнце вращается вокруг Земли» — истинно. Имя
«Солнце» имеет, очевидно, то же значение, что и «централь-
ное тело Солнечной системы»..Однако, как и в предшествую-
81
щем случае, результат замены первого имени вторым во взя-
том предложении «Птолемей считал, что центральное тело
Солнечной системы вращается вокруг Земли» — безусловно
ложное высказывание.
В связи с парадоксами этого рода в логике имеется много
различных теорий, пытающихся объяснить их происхожде-
ние. Один из первых обратил на них внимание немецкий ло-
гик Г. Фреге, который считал, что эти парадоксы возникают
в контекстах косвенной речи (см. его пример с Георгом IV).
Причина парадоксов, как считал Г. Фреге, состоит здесь в
том, что объектами наших утверждений в таких контекстах
являются не предметные значения слов, которые они имеют
в обычной речи, а их смыслы. В том или ином виде эта кон-
цепция получила развитие у ряда авторов (Квайн, Черч, Кар-
нап). Однако это объяснение нельзя считать правильным. По
существу, здесь имеется прямое отступление от принципа
предметности, к тому же подразумевается неверное положе-
ние о наличии смысла у любого имени.
Действительная причина парадоксов состоит в том, что,
осуществляя замены, не различают двух типов употребления
имен: экстенсионального и интенсионального. При экс-
тенсиональном употреблении имен мы под-
разумеваем под именами предметы со всеми их возможными
качествами, свойствами, отношениями, то есть мыслим их
как конкретные предметы и обращаемся с ними как с тако-
выми.
Интенсиональное употребление имени
состоит в том, что обозначаемый именем предмет мы мыс-
лим с какой-то определенной стороны, именно как предмет,
обладающий какими-то определенными признаками, отвле-
каясь от всех других его качеств и свойств, как бы «стирая»
их. Так, мы говорим, например, «председатель Совета без-
опасности, именно как председатель, обладает такими-то и
такими-то обязанностями и правами». Нередки также рас-
суждения: «мне нравится Петров как человек, но не нравит-
ся как преподаватель» (или наоборот).
Известно, что вечерняя звезда это то же, что утренняя
звезда (та же планета Венера). При экстенсиональном упо-
треблении имен «вечерняя звезда» и «утренняя звезда» мы
можем сказать, что как та, так и другая показывается и ут-
82
ром, и вечером над горизонтом. Но утренняя звезда, как ут-
ренняя, (интенсиональное употребление имени) показывает-
ся над горизонтом только утром и неправильно сказать, что
она показывается также и вечером. Вечерняя же звезда, как
вечерняя, показывается над горизонтом только вечером. Та-
ким образом, при интенсиональном употреблении этих имен
их предметные значения различны — между ними нет ра-
венства!
Ошибку, к которой может приводить неразличение эк-
стенсионального и интенсионального употребления имени
хорошо иллюстрирует Гегель на примере умозаключения
«все зеленое приятно; эта картина зеленая — значит, эта
картина приятна». Можно предположить, что все зеленое
приятно, но именно как зеленое. И эта картина, как зеленая,
приятна (хотя может быть отвратительной по сюжету).
К интенсиональному употреблению имени относится и
такое, когда обозначаемый им предмет, рассматривается
лишь постольку, поскольку он нам известен, опять-таки
лишь именно с тех сторон, с которых он так или иначе зна-
ком, с которых он проявил себя для нас. Иначе говоря, пред-
мет рассматривается в этом случае именно так, как его ха-
рактеризует смысловое содержание знака (для человека, ко-
торый пользуется этим знаком). При этом человек не обяза-
тельно сознательно может мыслить себе предмет так или
иначе, то есть не обязательно отдавая себе отчет, с какой
стороны он его рассматривает, употребляя его просто ука-
занным интенсиональным образом даже в силу характера
контекстов, в которых он обсуждает эти предметы, или так
или иначе относится к ним.
К числу таких контекстов относятся те, что принято назы-
вать в логике пропозициональными установ-
ками. Для них характерны употребления выражений видов:
«Н. верит, что...», «Н. хочет узнать...», «Н. думает, что...», «Н.
надеется на...», «Н. знает, что...» и т. п. Именно в этих контек-
стах неправомерными оказываются те или иные замены в
силу указанного интенсионального употребления имен. «Пто-
лемей думал (или считал), что Солнце вращается вокруг Зем-
ли». Ясно, что в этом контексте он имел в виду под Солнцем
наше светило не как конкретный предмет, а рассматривал его
лишь с тех сторон, с которыми он знаком. Поэтому «Солнце»,
употребленное в данном контексте, не есть тот же самый
83
предмет, который мы имеем в виду, когда говорим, что Солн-
це является центральным телом Солнечной системы. Конеч-
но, Шлиман искал местоположение Трои, имея в виду опять-
таки не во всех ее возможных проявлениях, а лишь постоль-
ку, поскольку она ему известна. Ясно, что он как раз не знал,
что ее местонахождение есть холм Гиссарлык, поэтому при-
данном интенсиональном употреблении «Трои» нет равенства
«местоположение Трои» = «холм Гиссарлык» и, значит, его
непозволительно использовать для замены в контексте «Шли-
ман искал местоположение Трои».
Вообще, парадоксы рассматриваемого типа возникают
именно в силу ложности употребляемых утверждений о ра-
венствах. А само представление о наличии равенств возника-
ет в силу смешения экстенсионального способа употребле-
ния имени с интенсиональным.
Как видим, множество контекстов, в которых некоторые
имена необходимо употребляются интенсиональным обра-
зом, шире, чем это представлял себе Г. Фреге и не сводятся
даже к пропозициональным установкам. Этот класс пред-
ставляют собой контексты, в которых выражаются некото-
рого рода отношения человека к объекту, ко-
торые зависят от того, насколько человек знает предмет или,
может быть точнее, насколько он знаком с предметом. Ина-
че говоря, в этих контекстах, выражающих эти отношения
человека к объекту, существенную роль играет смысло-
вое содержание знака этого объекта: сам
объект рассматривается именно лишь с точки зрения имею-
щегося смыслового содержания. Кроме пропозициональных
установок, которые являются именно такими отношениями,
к их числу относятся также отношения «любит», «уважает»,
«предпочитает» и др. Например, Троекуров ненавидит Вла-
димира Дубровского как человека, который является сыном
его врага и нанесшим, к тому же, ему оскорбление. И для
него он не есть тот же самый человек, что и де Форж — учи-
тель французского языка. Ненавидя первого, он с большим
уважением относится ко второму. Таким образом, объектив-
но одно и то же лицо для него является различными людьми.
С точки зрения теории знаков, контексты, в которых
утверждается наличие какого-либо из указанных отношений
человека к некоторому объекту, выделяются тем, что в них
играет роль смысловое содержание знака (его интенсионал,
84
интенсия вообще) этого объекта, поэтому они называются
интенсиональными — в отличие от контекс-
тов экстенсионального характера, в которых
предметные значения не зависят от смысловых содержаний
составляющих их знаков, а лишь от их предметных значений
и для которых всегда возможна замена знаков с одинаковы-
ми предметными значениями.
Обратим внимание на то, что наряду с указанным видом интен-
сиональных контекстов имеется и другой. К нему относятся выра-
жения языка, в которых фиксируются некоторые связи между
предметами. В частности, такие связи, которые выражаются в за-
конах конкретных наук. Однако в этих контекстах смысловое со-
держание употребляемых знаков играет уже иную роль, чем в рас-
смотренных, и при этом таким образом, что замена знаков с оди-
наковыми предметными значениями в контекстах этого вида не
приводит к парадоксам.
Итак, как вы видели, рассмотренные парадоксы замены
не подрывают принципа предметности, если мы учитываем,
что в некоторых случаях имена употребляются с учетом их
смысловых содержаний.
В заключение главы подведем некоторые итоги. Мы выяс-
нили, по крайней мере в общих чертах, роль знаков в позна-
нии и то, каким образом они эту роль выполняют. Из этого
анализа важно сделать вывод о том, что, оперируя знаками
языка (словами и словосочетаниями), необходимо прежде
всего отдавать себе отчет в том, каково именно предметное
значение знака, какой объект — предмет, свойство, отноше-
ние и т. д. — им обозначается. Невыполнение этого требова-
ния при изучении той или иной науки приводит, как было
сказано, к такому известному явлению как «зубрежка». Она
выражается именно в том, что человек, усваивая, по видимо-
сти, какие-то истины науки, не соотносит содержащиеся в их
формулировках слова и словосочетания с чем-то внеязыко-
вым, к чему — согласно принципу предметности — соответ-
ствующие утверждения науки должны относиться. Предло-
жения, которые человек при этом усваивает, лишены для
него смысла. Все устремления его направлены лишь на то,
чтобы запомнить определенные словосочетания. В силу от-
85
сутствия понимания материала человек не может выразить
его в какой-нибудь другой знаковой (языковой) форме, на-
пример, изложить его «своими словами», как часто требует
учитель. Ясно, что для того, чтобы внимание учащихся было
направлено на предметное содержание излагаемого учителем
материала, ему самому, безусловно, полезно варьировать зна-
ковые формы сообщаемых научных положений. Способность
к такому варьированию и выделению тем самым сути дела яв-
ляется важным элементом педагогического мастерства.
Другим проявлением нарушения принципа предметности
в употреблении знаков является то, что в науке часто назы-
вают схоластикой. Эта характеристика относится уже не к
тому, кто призван осваивать результаты познания, а к тем,
кто призван выдавать такие результаты.
Одно из проявлений схоластической деятельности в об-
ласти науки состоит в том, что, вместо анализа и познания
вообще тех или иных предметов действительности, схоласт
озабочен лишь тем, чтобы сочинить или придумать наукооб-
разные и «мудреные» комбинации слов и словосочетаний, не
относящихся к чему-то, находящемуся вне их. Как сказал
Ф. Бэкон, такой ученый

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: