ЭВРИСТИЧЕСКАЯ II ИНТЕГРАТИВНАЯ РОЛЬ ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКИ

Время: 24-02-2013, 19:01 Просмотров: 1101 Автор: antonin
    
1. ЭВРИСТИЧЕСКАЯ II ИНТЕГРАТИВНАЯ РОЛЬ ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКИ
Современный этап развития науки характеризуется целым рядом крупнейших научных открытий, в корне ме¬няющих некоторые наши прежние представления о сущ¬ности окружающих нас явлений. Эти открытия убедитель¬но доказывают истинность устоев диалектической логи¬ки, применение которых в научном исследовании в значительной мере облегчает поиск истины.
Справедливость этого вывода хорошо можно видеть, например, при рассмотрении эвристической функции диа¬лектической логики.
Попытки выяснить эвристические возможности осно-вополагающих принципов философии для развития есте- ственно-научного знания предпринимались давно. Еще в Древней Греции мыслители не раз убеждались в том, что философские принципы при соответствующем их исполь¬зовании и теоретическом осмыслении приводили к пло¬дотворным догадкам и конкретно-научным выводам. Яр¬ким примером, подтверждающим это положение, являет¬ся атомистическая теория Левкиппа и Демокрита, со¬зданная под влиянием одного из коренных положений материалистической философии о материальном единстве мира и получившая подтверждение и развитие лишь с конца XIX — начала XX в.
Однако древнегреческие мыслители могли лишь кон-статировать факты плодотворного использования положе¬ний философии в развитии конкретных знаний о явлениях природы, поскольку в период единой нерасчлененной науки философские принципы не выделялись из общих научных знаний, которыми тогда располагали ученые.
Специальные исследования проблемы эвристической роли философских положений в развитии естественно-на¬
учных знаний были предприняты в новое время,Лв период возрождения наук, например, представителями старой натурфилософии. Однако эти исследования не увенчались успехом. Это в значительной степени объясняется тем, что натурфилософы шли в этом исследовании по непра¬вильному пути. Новые конкретно-научные принципы и законы они пытались получить с помощью простого де¬дуктивного выведения их из философских принципов. Ясно, что, идя по этому пути, натурфилософы не могли добиться ощутимых положительных результатов, что и послужило причиной того, что данная проблема была надолго забыта. Этому обстоятельству во многом способ¬ствовал позитивизм, представители которого отрицали какое бы то ни было значение положений философии в развитии конкретных наук, утверждая, что каждая наука сама себе философия.
Их рассуждения по этому вопросу в основном своди¬лись к следующему: если философские принципы возни¬кают в результате обобщения конкретно-научных поло¬жений и принципов, то они не могут содержать в себе каких бы то ни было новых знаний, отличных от тех, из которых они были выведены. Если же философские зна¬ния возникают другим путем, не связанным с обобщением конкретно-научных знаний, то они не могут содержать информацию, представляющую интерес для конкретных наук. И создается впечатление, что если положения философии истинны, то они по своему содержанию не отличаются новизной (поскольку они были выведены из конкретно-научных знаний), а если они содержат что-то новое, то они не имеют ценности, поскольку представляют собой бесплодные спекуляции. Этим и «доказывается» бесплодность философии для конкретных наук .
Подобное «доказательство» аналогично рассуждени¬ям некоторых логиков, которые, уверяют, что дедуктив¬ный вывод не содержит в себе новой информации, отлич¬ной от той, которая содержится в посылках. Одним из аргументов, призванных подтвердить, что в выводе якобы не содержится новых знаний, состоит в том, что в заклю¬чение или в вывод входят те же понятия, что и в посылки, а если нет новых понятий, то якобы нет и новых знаний.
Например, известный буржуазный логик С. Джевонс


писал по этому поводу: «...умозаключение не делает ни¬чего бояее, как только разъясняет и развивает знание, содержащееся в известных посылках и фактах. Ни в де¬дуктивном, ни в индуктивном мышлении мы ничего не можем прибавить к заключенному в себе нашему знанию, которое похоже на знание, содержащееся в непрочитан¬ной книге или запечатанном письме»
Однако такого рода рассуждения не имеют научной основы и начисто опровергаются самой жизнью, практи¬кой. Ученые всегда в ходе научного исследования поль¬зовались умозаключениями и при помощи их давали миру новые важные научные знания. Если бы умозаключение действительно только разъясняло и комментировало зна¬ния, содержащиеся в посылках, а не давало бы новых знаний, то люди никакими иными средствами не могли бы узнать о событиях и процессах, происходивших в далеком прошлом, о предметах и явлениях, которые нель¬зя видеть непосредственно, и тем более о процессах, ко¬торые будут происходить в будущем. Научное предвиде¬ние стало бы невозможным.
Конечно, умозаключение органически связано с по¬сылками, является выводом из них, но, синтезируя и об¬общая знания, содержавшиеся в посылках, оно приводит к проявлению новых, ранее неизвестных знаний. Напри¬мер, какие посылки непосредственно содержат вывод о том, что среднее расстояние от Земли до Солнца равно около 150 млн. км? Это новое знание получено людьми при помощи синтеза многих других знаний, непосредст¬венно не содержащих данное.
Вот почему еще Аристотель указывал, что силлогизм «есть высказывание, в котором при утверждении чего- либо из него необходимо вытекает нечто отличное от утвержденного и (именно) в силу того, что это есть»2.
Кроме того, истинность этого положения можно ви¬деть и непосредственно. Самое простейшее умозаключе¬ние свидетельствует о том, что хотя в его выводе и не содержится новых понятий по сравнению с посылками, но в нем содержится новое отношение между понятиями, которое отсутствует в посылках. Раскрытие новых связей и отношений между понятиями и отраженными в них реальными явлениями и дает нам новые знания об этих явлениях.
. Основы науки. М., 1881, с. 118.
Аристотель. Аналитики, с. 10,
162.
1
То же самое можно сказать и о принципах философии. Хотя они являются обобщением конкретно-научных зна¬ний, они содержат такие новые идеи, которые в свою оче¬редь способствуют развитию конкретно-научных знаний и выведению принципиально новых идей в этой области.
Следует отметить, что эвристической функцией обла¬дают не только философские принципы, но и положения конкретных наук. Теоретический анализ полученных в результате исследования конкретно-научных знаний мо¬жет привести и действительно приводит к весьма важным новым, порой совершенно неожиданным выводам.
Так, например, полученное английским физиком П. Дираком в 1928 г. так называемое релятивистское квантовое уравнение движения электрона привело ис¬следователя к совершенно неожиданному и многим ка¬завшемуся тогда невероятному выводу о существовании античастиц, ибо из указанного уравнения следовало, что должен существовать не только отрицательно заряжен¬ный электрон (материальная частица), но и электрон, за¬ряженный положительно (античастица). Правда, сам Дирак в то время еще не осознавал всей важности и даже сути своего открытия, ибо положительно заряженные электроны он принял за протоны. Существование же античастиц было экспериментально доказано позже, в 1932 г., американским физиком К. Андерсоном, который обнаружил их в составе космических лучей, что показы¬вает большое эвристическое значение истинной научной теории (в данном случае уравнения Дирака) для новых открытий.
Но если конкретно-научные теории обладают эвристи¬ческой функцией, то это тем более относится к диалекти¬ческой логике и вообще к философским принципам, ко¬торые представляют собой широкое обобщение конкрет- но-научных знаний. Материалистическая диалектика как диалектическая логика, являясь наукой о наиболее об¬щих законах развития материальной действительности и ее отражении в нашем сознании, допускает такие след¬ствия из своих коренных положений, которые имеют пер¬востепенное значение для познания в конкретных обла¬стях действительности и приводят к весьма плодотвор¬ным результатам.
Важной эвристической функцией обладает, например, коренное положение диалектической логики о всеобщем характере движения, развития всех материальных обра¬зований и его отражении в человеческом сознании. Это
хорошо можно видеть на примере одного из крупнейших естественно-научных открытий XIX в.— эволюционного учения Ч. Дарвина.
Известно, что великий естествоиспытатель вопреки господствовавшим в его время в естествознании концеп¬циям исходил из того, что всему органическому миру присуща изменчивость, которая, по его мнению, имеет всеобщий характер. В соответствии с этим Дарвин убе¬дительно доказал, что ни одно органическое образование, раз возникнув, не остается постоянным и неизменным. Более того, сформулированная им концепция изменчиво¬сти позволила раскрыть причины изменчивости органиче¬ских видов, обнаружить роль внутренних и внешних факторов в этом процессе, определить место и роль есте¬ственного отбора, борьбы за существование, наследствен¬ности и т. п. Не будучи сознательным диалектиком, Дар¬вин естественно-научным путем пришел к важнейшему диалектическому выводу о том, что основную роль в раз¬витии органических видов играют внутренние факторы, которые, по существу, и определяют ход эволюционного развития.
Диалектический по своей сущности подход Дарвина к рассмотрению процессов, происходящих в органическом мире, логически привел ученого к диалектическому по¬ниманию принципа причинности, который занимает весь¬ма важное место в его учении, ибо позволил ему сформу¬лировать важнейшие положения эволюционной теории. Правильное же понимание причинности и вообще детерминизма в процессе исторического развития орга¬нических видов позволило великому естествоиспытателю определить в этом процессе место и роль случайности и необходимости, возможности и действительности, стати¬стической закономерности и целесообразности. Все это не могло не привести ученого к серьезному пересмотру гос-подствовавших в то время механических и телеологиче¬ских концепций.
Эволюционное учение Дарвина, основанное на диа-лектическом понимании развития органической материи, послужило плодотворной основой дальнейшего развития научных идей в этой области. Как правильно подчерки¬вает А. К. Астафьев, «...философский принцип причинно¬сти, опирающийся на диалектику необходимости и слу¬чайности, позволил сформулировать концепцию естест¬венного отбора, а впоследствии перейти и к математиче¬скому выражению этой теории. Теоретическая гипотеза
естественного отбора способствовала созданию дедуктив¬ной системы, в рамках которой получили конкретное объяснение важнейшие положения эволюционной тео¬рии» .
Эвристическая и вообще методологическая сущность диалектико-логической идеи развития и органически связанных с нею диалектических принципов причинности, необходимости и случайности особенно ярко проявляется не только тогда, когда ученый ими руководствуется в своем исследовании, но и тогда, когда исследователь на¬рушает эти диалектические принципы, руководствуясь ме¬ханистическими и теологическими принципа-ми. Возьмем, например, теорию катастрофизма французского естество¬испытателя Ж. Кювье. Ему было известно, что земная кора содержит несколько геологических пластов, распо-ложенных в определенной последовательности. Каждый из этих пластов содержит остатки ныне вымерших видов животных и растений. Исследуя эти остатки, Кювье при¬шел к выводу, что каждый геологический слой имеет вполне определенные, характерные только для него от¬ложения. Ученый составил специальную таблицу геоло¬гических формаций в порядке напластований начиная с самых древних времен и вскрыл закономерную связь, существующую между геологическими слоями. Но эти научные открытия не привели его к выводу о закономер¬ном процессе эволюционного развития животного и расти¬тельного мира.
Не понимая органической взаимосвязи качественных изменений с изменениями количественными, Кювье объ¬яснял наличие разных органических видов в разные гео¬логические эпохи внезапными катастрофами на Земле, которые каждый раз сопровождались гибелью всего жи¬вого. При этом организмы, жившие в одни период, якобы не имеют никакой связи с организмами предшествовав¬шего и последующего периодов. Но тогда возникает во¬прос: как же появляются живые организмы в новом пе¬риоде, если в предыдущем они все погибли? Кювье вы-нужден был прибегнуть к библейской легенде. Последняя такая катастрофа, говорил он, совершилась на Земле 5—6 тыс. лет назад, что приблизительно совпадает-де с периодом, когда, согласно библейскому мифу, произошел так называемый всемирный потоп.
'flf Все это свидетельствует о том, что стихийное пли со-знательное игнорирование Диалектических прйнцйпов на- Лчно-теорётического мышления или просто незнание этих принципов неизбежно приводит к ложным научным вы¬водам. И наоборот, вооружившись знанием философских Принципов, их логических и методологических функций, ученый обретает реальную возможность исследовать сущ¬ность окружающей действительности.
Убедительным подтверждением этого положения яв¬ляются философские положения и идеи В. И. Ленина, послужившие основой плодотворных исследований в кон¬кретных областях действительности и сыгравших важ¬ную эвристическую роль в развитии естественных и об¬щественных наук.
Огромную эвристическую роль в развитии естество¬знания сыграли, например, философские положения Ленина о неисчерпаемости материи, об отражении как всеобщем свойстве материи и ряд других, сформулиро¬ванных на основе материалистической диалектики и по¬служивших плодотворной основой для исследования этих проблем в рамках целого ряда естественных и обществен¬ных наук. Сами естествоиспытатели, например советские физики В. С. Барашенков и Д. И. Блохинцев, так харак¬теризуют эвристическое и методологическое значение ле¬нинского положения о неисчерпаемости материи: «Это
важнейшее философское положение оказало глубокое влияние на мировоззрение нескольких поколений физиков и в настоящее время является одним из руководящих методологических принципов физического исследования. В природе не существует каких-либо абсолютно простых «элементарных» объектов: все физические объекты име¬ют бесконечное множество различных свойств, обладают сложной внутренней структурой. На каждом новом этапе исследования эта структура может быть весьма отличной от того, с чем ранее приходилось иметь дело физикам» *.
Что касается ленинской идеи об отражении как все¬общем свойстве материи, то он сам писал: «...на деле
остается еще исследовать и исследовать, каким о.бразом Связывается материя, якобы не ощущающая вовсе, с ма¬терией, из тех же атомов (или электронов) составленной ий то же время обладающей ясно выраженной способ¬ностью ощущения. Материализм ясно ставит нерешенный еще вопрос и тем толкает к его разрешению, толкает ' дальнейшим экспериментальным исследованиям» Над реализацией этой ленинской программы научных иссле¬дований в настоящее время работают многие естество¬испытатели (физиологи, психологи, кибернетики, биоло-ги, бионики, физики и другие специалисты) и фило¬софы.
Блестящим подтверждением огромной эвристической роли материалистической диалектики как диалектиче¬ской логики является глубокий анализ В. И. Лениным развития естествознания на рубеже XIX и XX столетий и сделанные им важнейшие для науки выводы о причи¬нах кризиса, возникшего в то время в науке, и прежде всего в физике. Руководствуясь марксистско-ленинской философией, В. И. Ленин не только раскрыл действитель¬ную сущность процессов, происходивших в науке, но и определил путь выхода из кризиса. «Ленин,— отмечается в 'Тезисах ЦК КПСС к 100-летию со дня рождения В. И. Ленина,— первый мыслитель века, который в дости¬жениях современного ему естествознания увидел начало грандиозной научной революции, сумел вскрыть и фило¬софски обобщить революционный смысл фундаменталь¬ных открытий великих исследователей природы. Он дал блестящее философское истолкование новых научных данных в период крутой «ломки принципов» в ведущих отраслях естествознания. Высказанная им мысль о неис¬черпаемости материи стала общим принципом естествен- но-научного познания» .
Особенно большое методологическое и эвристическое значение диалектическая логика имеет для познания яв¬лений общественной жизни. Обобщая новейшие данные в развитии капитализма, В. И. Ленин открыл закон не¬равномерного экономического и политического развития капитализма1.3 д е с ь стиль научного мыш¬ления рассматривается как неотъемлемая сторона всяко¬го научно-исследовательского процесса, так как научная картина мира формируется не только фундаментальными исследованиями (хотя они в этом процессе занимают центральное и даже определяющее место), но также эм-пирическими и прикладными исследованиями.
В нашей литературе приводятся и другие определения и характеристики понятий стиля научного мышления. Каждая из них в основном правильно отражает ту или иную сторону этого понятия, но не всегда в достаточной мере выражает его специфику, не охватывает данное по¬нятие более или менее полно. Правда, сделать это в од¬ном и даже в нескольких определениях нелегко, ибо лю¬бое определение понятия включает в себя лишь часть свойств, принадлежащих предметам, явлениям> охваты-ваемым данным понятием. Но эта часть должна выра¬жать главное, основное, существенное.
,В стиле мышления, как нам представляется, главным и .основным является исторически сложившаяся специфи¬ческая общность определенных логико-методологических принципов, лежащих в основе познания всех или опреде¬ленных обширных областей действительности, имеющих регулятивный, нормативный характер на каждой данной, ступени развития науки и научного познания. Сущность и, содержание стиля мышления характеризуются и за¬крепляются в философском и соответствующем общена-. учном категориальном аппарате. «Категориальная струк¬тура системы знания,— пишет Ю. В. Сачков,— и образу¬ет основу определенных, исторически значимых стилей мышления» .
Таким образом, стиль научно-теоретического мышле¬ния представляет собой диалектическое единство двух ос¬новных принципов — исторического и логического. Спе¬цифика логического, характер познавательной мысли¬тельной деятельности человека, пути и методы решения теоретических проблем определяются исторически опре¬деленным уровнем развития науки, господствующими В' ней теоретическими тенденциями и способами их реали¬зации. В соответствии с этим
Отраженная в стиле мышления специфика общих для данной эпохи логических, методологических и социаль¬ных идей, взглядов, мировоззрений находит свое выраже¬ние в научной картине мира. Стиль мышления оказыва¬ет существенное влияние на постановку научных проблем и подходов к их решению, на методы, формы и средства научного познания. «Изменения в стиле мышления пред¬ставляют собой такие изменения в научном методе, кото¬рые затрагивают коренные, ведущие формы выражения знаний. Изменения в стиле мышления ведут к изменени¬ям в иходных представлениях о том, что значит познать и объяснить в науке» .
, В течение определенного времени господствующий в данную' эпоху стиль научного мышления удовлетворяет' логико-методологическим потребностям данной научной эпохи и способствует успешному осуществлению научных исследований. Но рано или поздно наступает такой пери¬од в развитии науки, когда наличный логико-методоло- гический и категориальный аппарат науки начинает все более проявлять ограниченность в решении новых про¬блем, и тогда господствующий стиль научного мышления приходит в противоречие с принципиально новыми науч¬ными идеями и проблемами, решение которых требует новых логико-методологических средств. В такие перио-ды обычно наступает кризис в рамках сначала отдель¬ных наук, а потом и науки в целом, сопровож¬дающийся переоценкой имеющихся логико-методоло- гических средств познания и категориального аппарата науки, что и приводит к их существенному преобразо¬ванию и формированию нового стиля научного мышле¬ния, соответствующего новой научной эпохе, новым тре¬бованиям познания действительности, общественно-про¬изводственной практики, новым социально-культурным потребностям.
Новый стиль мышления дает мощный импульс даль¬нейшему развитию научных знаний, способствует преоб¬разованию структуры знания данной области науки, ор¬ганически сливаясь с ними.
Стиль научного мышления по своему содержанию имеет много общего с методами научного познания, что и приводит иногда к их отождествлению. Общее между понятиями стиля мышления и метода познания выража¬ется в том, что оба они включаются в систему методоло¬гии научного познания, выражают активность субъекта в этом процессе, являются своеобразным отражением оп¬ределенных свойств, сторон исследуемого объекта и со¬держат в себе определенную систему регулятивных, нор-мативных принципов. Однако между ними существуют и весьма важные различия. Совершенно ясно, например, что стиль научного мышления в значительно большей степени, чем метод познания, зависит от социальной и на¬учной эпохи. Особенно ярко это проявляется при сравне¬нии частных стилей мышления и общенаучных методов познания. Если первые меняются с каждым крутым по¬воротом в развитии науки и научного познания, то, по крайней мере, некоторые общенаучные методы, такие, как, скажем, эксперимент, так же стары, как само науч¬ное познание.
Общенаучные методы могут быть разными при иссле¬довании разных проблем одной и той же науки, а стиль мышления при этом остается, ибо масштаб его функцио¬нирования значительно шире масштаба функционирова¬ния того или иного общенаучного метода. Он функциони¬рует не только в процессе исследования какой-то кон¬кретной проблемы, но оказывает свое влияние на все сфе¬ры исследования в своей области знания. Можно даже сказать, что стиль мышления включает в себя методы по¬знания и осуществляет свое влияние на ход научного по¬знания через них. Ж. Туленов правильно отмечает, что метод познания скорее характеризует технологию полу¬чения научных знаний, чем стиль познающего мышле¬ния
Важным аспектом исследования проблемы стиля на¬учного мышления является выяснение роли и места диа¬лектического материализма, и прежде всего диалектиче¬ской логики, ее основных законов и категорий, в процес¬се формирования, развития и смены одних стилей мыш¬ления другими. Между тем в опубликованных у нас ра¬ботах по этой проблеме исследуются главным образом частнонаучные стили мышления (физический, химиче¬ский, биологический, технический, математический, ки-бернетический, вероятностный и другие), и рассматрива¬ются они в значительной мере один рядом с другим, не¬зависимо друг от друга. В результате получается, что в науке существует множество самых разнообразных обо¬собленных стилей мышления. Чуть ли не каждый ученый, каждая более или менее значительная теория, а тем бо¬лее каждая научная дисциплина располагают своим осо¬бым стилем мышления, по существу не связанным с дру¬гими.
Об огромном множестве стилей мышления, которые встречаются в философской литературе, свидетельствуют их многочисленные классификации. Так, кроме историче¬ской классификации, согласно которой каждая историче¬ская эпоха (античная, средневековая, эпоха нового вре¬мени и современная эпоха) характеризуется своим сти¬лем мышления, различают также стили мышления по ре¬ференту. В этой классификации различают стиль мышле¬ния эпохи, стиль мышления конкретной науки, стиль мышления ученых определенной научной школы или спе-циалистов той или иной профессии и стиль мышления от¬дельного ученогЬНо поскольку отдельных ученых, ко¬торые жили, живут и будут жить, практически бесчислен¬ное множество, то соответственно и стилей мышления, которые присущи им, тоже бесконечное множество.
Конечно, стили мышления отдельных ученых (особен¬но крупных), даже одной и той же эпохи, могут не¬сколько отличаться один от другого. Но можно ли каж¬дый из них считать особым стилем мышления? Думается, что для этого нет достаточных оснований. Каждый уче¬ный — «дитя своей эпохи», и стиль его мышления пред¬ставляет собой конкретизацию, разновидность стиля мышления, господствующего в данную историческую эпо¬ху или в данной области науки.
Можно назвать и массу других параметров или осно¬ваний классификации стилей научного мышления. Но приблизит ли нас такое нагромождение классификаций к решению проблемы стилей мышления, если ни один из них, в том числе и глобальные стили, не исследован с до¬статочной теоретической глубиной и обстоятельностью? Тем более что обилие классификаций стилей мышления, как правильно подмечает JI. А. Микешина, порождает до¬полнительные трудности в исследовании. Кроме того, если тот или иной стиль мышления и отличается какой- то особенностью, то всегда ли он составляет особый тип стиля мышления или он представляет собой разновид¬ность, конкретное выражение более широкого типа сти¬лей научно-теоретического мышления? В противном слу¬чае можно расплодить такое множество типов стилей мышления, в котором нам трудно будет разобраться.
С нашей точки зрения, надо начинать с обстоятельно¬го исследования глобальных, основных типов стилей мышления, после чего можно легче разобраться и в их разновидностях, в том числе и в стилях мышления от¬дельных выдающихся исследователей.
Плюрализм же стилей мышления, стремление сразу охватить все их разновидности и приводит к тому, что в понимании сущности этого понятия, в его определении ныне царит разнобой. Слабо выявляется и обосновывает¬ся то общее, что присуще всем частнонаучным стилям мышления, что их объединяет и определяет их сущность. Получается, что каждая наука и даже каждый ученый самостоятельно формирует свой особый стиль мышления.
Основной недостаток рассуждений о наличии множе¬ства обособленных стилей мышления на каждом круп¬ном этапе развития науки состоит в том, что в них еди¬ничное, специфическое отрывается от общего и в какой- то мере абсолютизируется. Главное (если не единствен¬ное) внимание исследователя обращается не на общее (отражающее основное, существенное) в мышле¬
ния, а на единичное, специфическое.
На самом же деле, как будет показано ниже, частно¬научные стили мышления, подобно общенаучным мето¬дам познания, органически связаны в процессе исследо¬вания той или иной области действительности как меж¬ду собой, так и с всеобщим, диалектико-материалистиче- ским стилем мышления, образуя диалектически единое целое. Однако в этом единстве главное, определяющее влияние на ход и исход процесса познания оказывает гос¬подствующий в данную эпоху всеобщий стиль мышле¬ния, каковым в нашу эпоху является диалектический.
Но признание диалектического стиля мышления в ка¬честве всеобщего вовсе не означает недооценки и тем бо¬лее игнорирования частнонаучных стилей мышления, ко¬торые существуют, функционируют и играют важную роль на соответствующем этапе развития соответствую¬щей науки и научных знаний. Так, если иметь в виду со¬временную эпоху, то весьма важное место в развитии ес¬тествознания занимают такие стили мышления, как ве¬роятностный, математический, кибернетический и др. Стиль мышления каждой конкретной естественно-науч- ной или гуманитарной дисциплины также отличается оп¬ределенным своеобразием, особенными, присущими толь¬ко ему свойствами. Но в основе всех их лежит диалекти¬ческий стиль мышления, определяемый диалектической логикой, котбрый объединяет их и определяет их основ¬ное содержание. Можно сказать, что частнонаучные сти¬ли мышления представляют собой не что иное, как раз¬новидности или конкретное проявления диалектического стиля мышления.
То же самое можно сказать и о других эпохах в раз¬витии науки и научных знаний. В первоначальный период развития науки, как известно, господствовал стихийно¬диалектический всеобщий стиль мышления, которому со¬ответствовали определенные, относительно частные сти¬ли мышления. В новую эпоху развития науки, когда науч¬ное исследование было направлено на накопление науч¬ного (главным образом экспериментального) материала, ;на разложение явлении на их составные части и рассмот¬рение их вне связи и взаимозависимости, вне движения и развития, господствующим стал метафизический стиль мышления, которому соответствовали свои относительно частные стили мышления. Современная эпоха характери¬зуется господством диалектического стиля мышления, и ему соответствуют перечисленные выше частные стили мышления.
Каждый новый стиль мышления, как всеобщий, так и частнонаучный, является диалектическим отрицанием предыдущего. Но это отрицание именно диалектическое, предполагающее не просто отбрасывание предыдущего, но и сохранение его на новой основе.
Так, в период господства метафизического стиля мыш¬ления в естествознании господствовал так называемый стиль мышления жесткой детерминации, основанный на признании только динамических закономерностей. По су¬ществу, вся классическая физика, особенно классическая механика, основывалась и развивалась в сфере сти¬
ля мышления; все свои выводы она строила на строгом языке математики, а изучаемые ею связи и закономерно¬сти считались строго однозначными. Другими словами, рассматривались только необходимые связи, а случай¬ность и вероятность не изучались и не входили в содер¬жание создаваемых ею теорий. Считалось, что эти кате¬гории носят субъективный характер и выражают лишь ограниченность наших знаний в соответствующей обла¬сти. Подлинным же знанием считалось только такое, ко¬торое позволяет вычислить положение и движение той или иной материальной системы как в прошлом, так и в будущем с абсолютной точностью.
Такая односторонность в направлении и функциони¬ровании познания, абсолютизация жесткой детермина¬ции, соответствовавшая тому этапу развития науки, впо¬следствии стала не только недостаточной, но при иссле¬довании многих более сложных явлений, например из области биологии, физики (особенно квантовой), со¬циальных областей и т. п., просто непригодной. Возникла настоятельная необходимость в формировании новых форм и методов научного познания, нового стиля мышле¬ния в естествознании, который бы позволил изучать не только жесткие связи, но и закономерности, подчиняю¬щие случайные связи и явления.
Сформировавшийся в XIX в. диалектический стцль мышления позволил решить эту задачу.. В естествознании
возник новый, так называемый вероятностный стиль мышления, позволяющий исследовать разнообразные по своей природе связи (что соответствует тре¬бованиям диалектического стиля мышления), и особенно связей случайных. Наука получила воз¬можность изучать более широкий диапазон свя¬зей и осуществлять, как отмечал В. И. Ленин в одном из элементов диалектической логики, переход «от сосу¬ществования к каузальности и от одной формы связи и взаимозависимости к другой, более глубокой, более об¬щей» • .
Ограниченность в подходе к изучению явлений приро¬ды и многообразных связей с позиций жесткой детерми¬нации была раскрыта уже при формировании эволюци¬онного учения Дарвина, имеющего, как известно, диа¬лектический характер. Было доказано, что в возникнове¬нии, формировании и развитии органических видов слу¬чайность занимает одно из центральных мест и потому принцип детерминации получает здесь весьма ограничен¬ное применение. Что же касается современных исследо¬ваний во многих областях науки, например в области микромира, то здесь без вероятностного подхода вообще немыслим процесс научного исследования. Вероятност¬ный стиль мышления пронизывает все современное есте¬ствознание, он вызвал серьезные изменения в приемах самой постановки задач научного исследования, в логике построения научных теорий. Как правильно заметил Л. И. Мандельштам, структура квантовой теории «весь¬ма отлична от классики, и утверждение, что мы здесь имеем дело с новым физическим мировоззрением, вряд ли можно считать преувеличением» 2.
Но признавая большое значение вероятностного сти¬ля мышления' в развитии современного естествознания, нельзя его и абсолютизировать, превращать чуть ли не в главный методологический принцип современных науч¬ных исследований. Прежде всего необходимо иметь в ви¬ду, что вероятностный подход к исследованию явлений и раскрытие подлинной сущности вероятностных законо¬мерностей стало возможным только на основе диалекти- ко-логического стиля мышления. Это видно хотя бы из того, что вероятностный стиль мышления преодолел аб¬солютизацию механической причинности и однозначного
Полн. собр. соч., т. 29, с. 203.
. Полн. собр. трудов. М., 1950, т. 5, с. 402. 
детерминизма, прочно вошедших в естествознание в пе¬риод господства жесткой детерминации как стиля мыш¬ления. Но такое преодоление можно было осуществить только при правильном понимании диалектической взаи¬мосвязи и взаимозависимости категорий вероятности и причинности, которое может дать только материалисти¬ческая диалектика как диалектическая логика. В свою очередь, развитие вероятностного мышления позволило дальше развить и углубить диалектическое учение о при¬чинности.
Кроме того, вероятностное мышление в научном ис-следовании необходимо включает в себя такие категории диалектической логики, как необходимость и случай¬ность, возможность и действительность. Как и категория причинности, они органически вплетаются в категориаль¬ную структуру вероятностного мышления. Скажем, кате¬гория случайности до Ч. Дарвина не входила органически в категориальную, логическую структуру научной теории, а могла фигурировать лишь на эмпирической ступени по¬знания. В эволюционной же теории Дарвина и в после¬дующих вероятностных исследованиях случайность при¬обретает фундаментальное значение в теории. Включе¬ние этой философской категории в логическую структуру познающего мышления составляет одну из основных осо-бенностей вероятностного стиля мышления.
В ходе конкретного функционирования вероятностно¬го мышления в этот процесс могут быть включены и дру¬гие философские категории как формы мышления, объ¬единенные и синтезированные категорией вероятности в единое диалектически связное целое. А это значит, что вероятностное мышление включает в свою логическую структуру определенную совокупность диалектико-логи- ческих категорий, соответствующих содержанию данного мыслительного процесса в природе изучаемого объекта.
В логической структуре вероятностного мышления, особенно при исследовании проблем квантовой механи¬ки, важное место занимают категории возможности и действительности. «Предметом вероятностной оценки служит здесь не просто возможность как таковая, а воз¬можность, которая через соответствующую вероятность событий характеризуется мерой ее превращения в дейст¬вительность. Это позволяет сделать вывод, что на уровне квантовой теории вероятность раскрывает свои новые категориальные евязи: с одной стороны, она выступает как показатель превращаемости возможности в действи-
тельность, с другой — как характеристика дейст¬вительности, определенной в качестве реальной возмож¬ности. Вследствие этого происходит обогащение всей ло¬гической структуры вероятностного стиля мышления ка¬тегориальным соотношением: возможность — вероят¬
ность—действительность. Благодаря этому в научном мышлении и совершается переход от констатации чувст¬венно наличного к изучению потенциально возможного, к рассмотрению реального как реализации возможного, что является существенной особенностью вероятностно¬го стиля мышления»
Ю. В. Сачков также отмечает, что раскрытие основа¬ний вероятности может быть проведено только в ходе та¬кого анализа этой категории, который осуществляется на базе категорий необходимости и случайности, потенци¬ально возможного и действительного. Вместе с тем «...упомянутых философских категорий недостаточно для сравнительно полного раскрытия природы вероятностных методов. Использования отдельных категорий диалекти¬ки, как бы это ни было значительно само по себе, недо¬статочно для глубокого обоснования принципиально но¬вых идей и методов естествознания. Такое обоснование возможно лишь в системе категориального аппарата марксистской диалектики, что можно сделать при помо¬щи определенной философской модели мира и позна¬ния...» 2. А это значит, что материалистическая диалекти¬ка как диалектическая логика пронизывает собой всю логическую структуру вероятностного стиля мышления.
Диалектическая логика позволяет также преодолеть разрыв между старым, отжившим, и новым, нарождаю¬щимся и входящим в науку стилями мышления, между старым, жестко детерминированным, например, и новым, вероятностным стилями мышления. Только она теорети¬чески обосновывает положение о том, что утверждение в науке принципа вероятности вовсе не означает метафи¬зического отрицания принципа жесткой детерминации. Этот принцип не только работает, но и имеет весьма важ¬ное значение в науке.
Об этом приходится напоминать потому, что в нашей литературе встречаются суждения, в которых абсолюти¬зируется вероятностный стиль мышления и значение в современном научном познании статистических законо¬мерностей. Считается, что только вероятностные законы : : " т ~~~ . . Категориальный анализ вероятностного
стиля научного мышления. Автореф. докт. дис. Саратов, 1980, с. 18;
. Введение в вероятностный мир. М., 1971, с. 159.
мо'жЛо признавать истинными, что только они могут йдек- ватно отражать истинную природу вещей.
Но с этим трудно согласиться. Динамические, жест¬кие закономерности играют огромную роль и в современ¬ном научном исследовании. Кроме того, между динамиче¬скими и статистическими законами вряд ли существует непроходимая грань. При внимательном рассмотрении оказывается, что как тем, так и другим законам в опреде¬ленной степени присущи и статистические, и динамиче¬ские свойства. Известно, например, что многие законы Физики считаются классическим образцом динамических законов. И с этим нельзя не согласиться. Но вместе с тем такие крупные физики, как Н. Бор, М. Борн и В. Гейзен¬берг, считали, что все законы физики статистичны по своей природе.
Можно с определенной долей истины сказать, что про-тивоположность между статистическими и динамически¬ми законами носит такой же характер, как противопо¬ложность между необходимостью и случайностью. Из¬вестно, что абсолютно необходимых и абсолютно случай¬ных явлений вообще не существует. Любое явление мате¬риального или духовного мира случайное по отношению к одному комплексу явлений и условий, необходимо по от¬ношению к другому комплексу явлений и условий. Вме¬сте с тем необходимость может проявляться только в форме случайности. Поэтому необходимость и случай¬ность не только противоположны, но и едины.
Такое же единство противоположностей составляют динамические и статистические законы. Являясь проти-воположностями (ибо одни из них действуют по преиму¬ществу в области необходимости, а другие — по преиму¬ществу в области случайности), они составляют органи¬ческое единство. Ведь статистический ансамбль явлений представляет собой определенное единство, где каждое явление существует не само по себе, а оказывает влияние на другие явления и само подвергается их влиянию. Каждое отдельное явление подчиняется динамическим законам, а совокупность всех явлений данного ансамб¬ля— статистическим законам. Отделить и изолировать эти законы друг от друга невозможно. Вот почему нельзя абсолютизировать ни динамические, ни статистические законы, как невозможно отрывать друг от друга жестко детерминированный и вероятностный стили мышления, абсолютизировать последний за счет недооценки и тем более игнорирования цервого.
О значении динамических закономерностей и жесткой детерминации в современной науке свидетельствует так¬же все возрастающая роль математического стиля мыш¬ления. В условиях современной научно-технической рево¬люции он стал проникать во все науки, включая и об¬щественные. Даже зрелость науки определяется тем,как она использует математический аппарат. «Успех науки,— пишет Б. В. Гнеденко,— теперь R значительной степени зависит от того, насколько удачно исследователи научат-ся пользоваться «математическим стилем мышления», строить количественные модели процессов, ставить мате¬матически осмысленные задачи и использовать уже на¬копленные математические средства исследования»1.
Все усложняющийся процесс научного исследования, проникновение человека в самые трудные области иссле¬дования потребуют более совершенных частнонаучных стилей мышления, более эффективных методов познания, среди которых математический стиль мышления с его ме¬тодами формализации, моделирования, аксиоматическим и другими будут играть далеко не последнюю роль. Надо только не преувеличивать, не раздувать значение мате¬матического стиля мышления, его логического аппарата, уметь определять границы его применимости и роль в развитии современной науки. Об этом хорошо сказал
А. Н. Колмогоров: «Если каждый новый шаг исследова¬ния связан с привлечением к рассмотрению качественно новых сторон явлений, то математический метод высту¬пает на задний план; в этом случае диалектический ана¬лиз всей конкретности явлений может быть лишь затем¬нен математической схематизацией. Если, например, сравнительно простые и устойчивые формы изучаемых явлений охватывают эти явления с большой точностью и полнотой, но зато уже в пределах этих зафиксированных форм возникают достаточно трудные и сложные пробле¬мы, требующие специального математического исследо¬вания... то мы попадаем в сферу господства математиче¬ского метода»2.
Но что такое математический стиль мышления? По своей природе это, в сущности, и есть стиль жесткой де¬терминации на современном, более высоком уровне его
! . . Проблемы математизации современного естест¬
вознания.— В кн.: Диалектика и современное естествознание. М., 1970, с. 102.
Большая советская энциклопедия. 2-е изд. М., 1954, т. 26, с. 464.
развития. От прежней жесткой детерминации он отли¬чается мощным логическим и математическим аппара¬том, включая аппарат математической логики. В настоя¬щее время математический стиль мышления стал важ¬ным инструментом исследования в таких сложных обла¬стях действительности, как управление, создание косми¬ческих аппаратов, конструирование кибернетических ма¬шин и т. п.
Из этого следует, что исторически осуществляющаяся смена одних стилей мышления другими происходит по диалектическому закону преемственности в развитии. Новый стиль не возникает независимо от предыдущего, а формируется на его основе, включает его в снятом виде, преобразовывая в соответствии с новыми задачами и потребностями научного познания.
А это значит, что все функционирующие в определен¬ную эпоху стили мышления органически связаны между собой. Хотя в каждой конкретной науке главенствующее положение занимает определенный стиль мышления, в ходе научного исследования он диалектически сочетается с другими стилями, в том числе и с противоположными стилями мышления, господствовавшими в данной науке в прежние периоды ее развития. Отмечая это обстоятель¬ство, В. Гейзенберг подчеркивал, что «в истории челове¬ческого мышления наиболее плодотворными часто оказы-вались те направления, где сталкивались два различных способа мышления. Эти различные способы мышления, по-видимому, имеют свои корни в различных областях человеческой культуры, или в различных временах, в различной культурной среде, или в различных религиоз¬ных традициях. Если они действительно сталкиваются, если по крайней мере они так соотносятся друг с другом, что между ними устанавливается взаимодействие, то можно надеяться, что последуют новые интересные от¬крытия» I,
Хотя здесь речь идет о способе мышления, это можно отнести и к стилю мышления, который некоторые фило¬софы, например 3. М. Оруджев, считают частной формой проявления способа мышления.
Диалектическое взаимодействие различных стилей мышления можно показать также на примере биологиче¬ского стиля мышления, который в настоящее время ор¬ганически связан со многими другими стилями мышле¬ния,' особенно с инженерно-математическим, кибернетик ческим> вероятностным. Это объясняется прежде всего тем, что биология ныне служит важной основой исследо¬ваний в области общей теории управления, и особенно уп¬равления сложными системами, где создаются благопри¬ятные условия для диалектического синтеза различных научных теорий и стилей мышления.
Как правильно отмечают М. Ф. Веденов и Ю. В. Сач-V' ков, «развитие современной теоретической биологии яв— ляется, с одной стороны, результатом новых форм мыш¬ления, с другой стороны, эти теоретические направления ■ обусловливают появление новых форм мышления. Тако¬во истинное диалектическое соотношение направлений теоретических исследований и форм мышления в биоло¬гической н1. а у к е »
Особенно тесно в наше время связаны между собой биологический, инженерно-математический и кибернети¬ческий стили мышления, например, при изучении с точ¬ки зрения кибернетики деятельности живых организмов. Ведь Изучая структуру и принцип деятельности живых организмов и их отдельных органов, человек получает возможность моделировать и воспроизводить эту дея¬тельность в искусственно созданных условиях и исполь¬зовать ее в своих интересах. Известно, например, что от- •• дельные органы чувств некоторых животных, имеющие для них жизненно важное значение, во многом превосхо¬дят по своим способностям соответствующие органы- чувств человека. Так, стрекозы, хищные мухи и осы об¬ладают весьма острым зрением, которое им необходимо, чтобы издали заметить добычу. Собака обладает чрезвы¬чайно тонким и острым обонянием и т. п. Если бы нам удалось создать более или менее точную модель указан¬ных органов чувств, это имело бы для нас большое прак¬тическое значение.
В настоящее время в этой области ведутся интенсив¬ные исследования, которые уже приносят важные и по¬лезные результаты. Так, известно, что медузы за несколь¬ко часов предчувствуют наступление штормовой погоды, что дает им возможность укрыться от непогоды. Совет¬ским ученым и техникам удалось раскрыть «секрет» деятельности тех органов медузы, с помощью которых она может предвидеть наступление шторма, и создать
. . Проблема стилей мышления в


действующую модель этих органов! Полученный таким образом прибор теперь предсказывает наступление штор¬ма за 15 часов. Таким же образом можно было бы смо¬делировать орган усатой трески, с помощью которого она заранее определяет наступление землетрясения, что име¬ло бы огромное практическое значение.
Особенно большое значение имеет изучение с точки зрения кибернетики деятельности человека и его отдель¬ных органов.
"Исследования показывают, что каждый орган чело¬века и человеческий организм в целом представляют со¬бой самую сложную и самую экономическую самоуправ¬ляющуюся систему. На протяжении миллионов лет орга¬низм. оттачивал и совершенствовал себя и свои отдель¬ные органы, которые теперь представляют собой самона¬страивающиеся и самоуправляющиеся системы. Изуче¬ние и моделирование этих систем становятся все более мощным фактором технического прогресса.
Например, В. Д. Глезер и Н. И. Цуккерман рассказы¬вают об интересных исследованиях органа зрения как f высокоорганизованной системы управления с точки зре¬ния экономичности этой системы, что оказало огромное влияние на совершенствование телевизионных уст¬ройств Такие исследования обогащают не только тех¬нику, но и физиологию, ибо дают возможность последней осуществлять анализ деятельности организма в новом аспекте.
В настоящее время возникла и успешно развивается целая наука — биологическая кибернетика, которая спе¬циально исследует вопрос о закономерностях функциони¬рования систем управления в живых организмах и о воз¬можности их моделирования, воспроизведения в техщь ческих устройствах. Ведь человеку в его техническом прогрессе есть чему научиться у природы. Она создала абсолютно надежные «детали» организма животных и человека, которые десятки лет могут работать безотказ¬но, не нуждаясь в замене и ремонте.
Все исследования в этой области осуществляются ки-бернетиками в тесном творческом сотрудничестве с био-логами, техниками, а иногда и с другими учеными, ибо в результате этих исследований обогащается не только кибернетика, но и ряд других наук.
Все это свидетельствует о том, что каждый конкретно¬научный стиль мышления, если он даже является господ¬ствующим в исследовании данной области действитель¬ности, функционирует не изолированно от других стилей мышления, не в отрыве от них, а в органической связи с ними, образуя диалектический синтез соответствующих стилей мышления, определяемых областью исследуемой действительности и задачами научного познания. Однако доминирующим в этом синтезе является тот стиль мыш¬ления, который господствует в данной науке или другой отрасли знания на данном этапе ее развития. Весьма благоприятные условия для такого синтеза стилей мыш¬ления на методологической основе диалектической логи« ки и ее стиля мышления создает интенсивно протекаю¬щая в настоящее время интеграция научных знаний й наук в целом.
Диалектико-логический стиль научного мышления яв¬ляется связующим началом всех частнонаучных стилей мышления, пронизывает их; на его основе они формиру¬ются и функционируют. Выше это было показано на при¬мере вероятностного стиля мышления, но то же самое можно проиллюстрировать и на других частнонаучных стилях. Скажем, математический стиль мышления прони¬зывает собой все современное научное познание, но по своей природе он носит диалектический характер. Это прекрасно было доказано Ф. Энгельсом. Он пришел к выводу, что высшая математика — математика перемен-ных величин, и прежде всего исчисление бесконечно ма¬лых,— по своей сущности, есть не что иное, как примене¬ние диалектики к математическим отношенияМ«Здесь затвердевшие категории расплавились,— подчеркивает Энгельс,— математика вступила в такую область, где даже столь простые отношения, как отношения абстракт-ного количества, дурная бесконечность, приняли совер¬шенно диалектический вид и заставили математиков стихийно и против их воли стать диалектиками»2.
В борьбе с дюринговской метафизикой Ф. Энгельс убедительно доказал, что в области высшей математики невозможно мыслить застывшими категориями, что в об¬ласти переменных величин можно успешно работать только оперируя философскими категориями. В против¬ном случае мы придем к бессмыслице. А это значит, что в этой области исследования невозможно обойтись без
диалектико-материалистического стиля мышления. Тем большее значение он имеет в современных математиче¬ских исчислениях. Это и понятно. Еще В. И. Ленин по¬казал, что всему познанию вообще свойственна диалек¬тика. «Именно на базе диалектики получает свое обосно¬вание разработка новых стилей мышления, и именно здесь перед материалистической диалектикой встают ко¬ренные проблемы познания, решение которых ведет к ее обогащению»
Между тем существует мнение, согласно которому в настоящее время не диалектико-материалистический, а вероятностный стиль мышления определяет становление и развитие всех других функционирующих стилей мыш¬ления. Например, Э. А. Румянцева пишет по этому пово¬ду следующее: «Анализ логических схем становления и развития стилей научного мышления позволяет говорить о многоплановости стиля научного мышления современ¬ной эпохи. Как в реальной жизни существуют одновре¬менно низшие и высшие формы, так и теоретическое мышление характеризуется различными стилями науч¬ного мышления. Но генеральное их развитие определяет¬ся вероятностным стилем, который развивается в сторо¬ну' представлений «многозначной» детерминации» .
Но с этим вряд ли можно согласиться. Конечно, ве¬роятностный стиль мышления, как было отмечено, игра¬ет в настоящее время весьма важную роль в научном по¬знании, но можно ли считать, что он определяет все дру¬гие стили мышления? Нам кажется, что для таких ут¬верждений нет достаточных оснований. Определять все существующие ныне стили мышления может лишь всеоб¬щий, диалектико-материалистический стиль, в соответ¬ствии с которым и происходит становление и развитие всех других стилей мышления. «Именно диалектика,— писал Энгельс,— является для современного естествозна¬ния наиболее важной формой мышления, ибо только она представляет аналог и тем самым метод объяснения для происходящих в природе процессов развития, для всеоб¬щих связей природы, для переходов от одной области ис¬следования к другой» . Из этого положения Ф. Энгельса совершенно однозначно следует, что именно диалектика
как диалектическая логика является в настоящее мя всеобщим стилем, или, как сказано у Энгельса, «фор¬мой мышления» (в данном случае эти термины Иден¬тичны).
Все возрастающее значение диалектико-логического стиля мышления в научном познании детерминируется тем, что он включает в себя фундаментальные методоло¬гические принципы, составляющие основу формирования теоретических систем, и тем самым выражает собой ор¬ганическое единство философии и естествознания. Эта связь особенно ярко проявляется при построении естеСт- венно-научной картины мира, где как раз и происходит теоретический синтез новейших естественно-научных знаний с философско-мировоззренческими принципами, что и определяет весьма важное методологическое зна¬чение естественно-научной картины мира, которое детер¬минируется именно тем, что научная картина мира созда-ется на современном уровне развития науки только на основе диалектико-логического стиля мышления, с по¬мощью которого исследователи разрабатывают страте¬гию научно-исследовательского процесса.
Но с этим не согласны некоторые авторы. Так, В. В. Лопицкий, утверждая, что системно-структурный стиль мышления нельзя признать современным глобаль¬ным стилем мышления, в то же время считает непри¬емлемым употребление и термина «диалектический» по отношению к стилю научно-теоретического мышления. Для обоснования этого положения автор приводит такие рассуждения. «Во-первых,— пишет он,— речь идет о на¬учных, а не только о философских знаниях. Диалектика и логически и исторически прежде всего — философия, а не конкретно-научная методология. Во-вторых, диалек¬тика выступает философским базисом любой действи¬тельно научной методологии наших дней, в том числе и системно-структурной» 1
Такая аргументация нам кажется малоубедительной. Тот факт, что в стиле мышления речь идет не только о философской, но и о так называемой частнонаучной ме¬тодологии, свидетельствует как раз о том, что современ¬ным глобальным, или всеобщим, стилем мышления мо¬жет быть только материалистическая диалектика как диалектическая логика, ибо она пронизывает собой все этапы и стороны познающего мышления, все виды науч«

































вых. диалектический стиль мышления, особенно частно¬научные стили, более чувствительны к крутым поворотам в развитии науки. Формальная логика существует более двух с половиной тысячелетий, а диалектическая логика функционирует второе столетие. За это время в конкрет-1| ных науках сменился ряд стилей научного мышления, вызванных соответствующим развитием научного про-/Щ| гресса. А поскольку частнонаучные стили мышления, как ,1 было отмечено, органически связаны с диалектико-мате- риалистическим стилем, то и последний претерпевает со-..д| ответствующие изменения.
Во-вторых, стиль научного мышления неразрывно свя-'_л зан с социальными условиями, р которых развиваются научные знания. Его логические и методологические принципы синтезируются с мировоззренческими устоями, он включает такие стороны творческого научно-теорети- ческого мышления, как идеалы, цели, установки и т. п.
Как сказано в «Философской энциклопедии», «понятие стиля всегда относится к человеку и его созданиям, оно не может быть, отнесено, например, к природе, посколь¬ку стиль всегда связан с выражением, активным (созна¬тельным или бессознательным) самопроявлением челове¬ка в о в н е >)Им е н н о поэтому мировоззрение, особенно фи¬лософское, оказывает большое влияние на стиль научно¬го мышления. «Стиль,— отмечает М. Борн,— есть фило¬софское лицо эпохи, которое определяет ее культурные основы» .
Все эти особенности стиля мышления дают ему воз-можность конкретно реализовать методологические, ло-гические и мировоззренческие функции диалектической логики в исследовании конкретных областей действи¬тельности. А это значит, что диалектический стиль мыш¬ления есть аспект, сторона диалектической логики, как и сама диалектическая логика является аспектом мате¬риалистической диалектики. Можно сказать, что диалек¬тический стиль мышления — это диалектическая логика, трансформированная в соответствии со спецификой по¬знающего мышления, господствующего в науке и ее от¬дельных отраслях на определенных этапах ее развития.
В заключение хотелось бы отметить, что в тех немно-гочисленных работах, которые опубликованы у нас по этой проблеме, речь идет почти исключительно о стилях
мышления, господствующих в естествознании, между тем в исследованиях социальных явлений функционирует стиль мышления, несколько отличающийся от естествен- но-научного.
Правда, познание социальных явлений не изолирова¬но от познания природных явлений. Более того, у этих форм научного исследования много общего. И то и дру¬гое познание подчиняется общим закономерностям раз¬вития познавательного процесса, общей диалектико-ма- териалистической методологии. Многие общенаучные ме¬тоды познания функционируют в исследовании явлений как природы, так и общественной жизни. Такие стили на-учного мышления, как математический, кибернетический, вероятностный и др., все больше проникают и в область социальных исследований.
Однако стиль мышления, функционирующий в обла¬сти социального познания, обладает и спецификой, ко¬торая определяется спецификой самого социального по¬знания, особенностями предмета исследования, специ¬фическими формами и условиями его развития, а также теми практическими задачами, которые выполняются на основе социального познания. Все они накладывают свой отпечаток на стиль научного мышления в этой области научного познания, на логико-методологический арсенал общественных наук, методов и форм познания, на содер¬жание методологических принципов построения научных теорий и их использование в практической деятельности людей.
Как известно, всякий стиль мышления характеризу¬ется и закрепляется в определенном категориальном ап¬парате. И в этом отношении социальное познание имеет свою специфику. В категориальном аппарате обществен¬ных наук кроме общенаучных и философских категорий содержатся такие категории и фундаментальные понятия соответствующей общественной науки, которые в значи¬тельной мере и определяют стиль мышления.
Другим важным фактором, определяющим стиль на¬учного мышления, являются социально-экономические условия, философские и мировоззренческие идеи, господ¬ствующие в данную эпоху. Это хорошо понимают и есте¬ствоиспытатели. М. Борн эту особенность стиля научного мышления включил даже в его определение. В области социального познания эти идеи проявляют себя более рельефно и действенно. Они оказывают существенное влияние как на определение объекта исследования, так
и на выбор средств, • приемов и методов: его познания, на процесс самого исследования, на логику движения науч¬ной мысли.
На стиль научного мышления в области социального дознания не могут не оказывать влияния определенные традиции, привычки, обычаи и вообще обыденные знания й представления людей об окружающей их действитель¬ности, о социальных явлениях, их оценка и истолкование. Не случайно в составе эмпирического материала многих общественных наук значительное место занимают резуль¬таты конкретных социологических исследований, которые проводятся непосредственно на предприятиях, в учрежде-ниях, в колхозах и в других массовых общественных ор¬ганизациях.
Специфические особенности присущи и методологи¬ческим принципам социального познания. Известно, что всеобщую методологию познания явлений общественной жизни разрабатывает исторический материализм, метод которого есть тот же диалектико-материалистический метод, обращенный к познанию социальных явлений и 'потому функционирующий в этой области своеобразно.
Кроме того, некоторые принципы метода историческо¬го материализма действуют только в познании явлений общественной жизни. Поэтому как методология позна¬ния он содержит как общефилософские принципы, специ¬фически примененные к области познания общественной жизни, так и принципы, действующие только в этой об¬ласти.
Все это и порождает специфику познания явлений об-щественной жизни, способствует формированию специ¬фического стиля мышления в обществоведении, который также ждет дальнейших исследований.
Таким образрм, многие весьма важные аспекты про¬блемы стилей научного мышления слабо разрабатывают¬ся либо вовсе не исследуются в нашей философской лите- ра-туре. Между тем огромное теоретическое и практиче¬ское значение этих исследований вряд ли может вызвать Сомнение.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: