ЛОГИКА РАЗВИТИЯ НАУЧНОЙ ТЕОРИИ

Время: 24-02-2013, 18:58 Просмотров: 1151 Автор: antonin
    
ЛОГИКА РАЗВИТИЯ НАУЧНОЙ ТЕОРИИ
Выше было показано, что формирование научной тео¬рии— это весьма сложный, длительный и противоречи¬вый процесс. Однако после того, как теория сформирова¬лась, она не остается неизменной, раз и навсегда данной. В ходе дальнейшего развития науки и общественной практики она непрерывно развивается и совершенствует¬ся, а иногда коренным образом изменяется или даже отвергается, если она приходит в противоречие с новыми фактами, с новыми данными науки.
Источником, движущей силой всякого развития, как известно, является единство и борьба противоположно¬стей. Развитие научной теории также осуществляется под определяющим влиянием противоречий, объективно воз-никающих в процессе углубления, совершенствования наших знаний и преодоления этих противоречий. В этом легко убедиться на рассмотренном выше примере из истории развития геометрии, который показывает, что диалектическое противоречие между старой теорией и вновь обнаруженными фактами и разрешение этого про¬тиворечия привели к крупнейшему научному открытию, к созданию принципиально новой геометрической теории.
Отсюда видно, какое огромное значение для развития научной теории имеют поиски фактов, противоречащих данной теории. Отмечая это обстоятельство, крупнейший русский химик А. М. Бутлеров писал, что факты, не объ¬ясняемые существующими теориями, наиболее ценны для науки, от их разработки следует по преимуществу ожи¬дать ее развития1. Развитие теории начинается с возник¬новения противоречий между созданной теорией или ее отдельными положениями и вновь обнаруженными реаль¬ными фактами, которые не только не подтверждают выводы данной теории, но и утверждают нечто такое, что несовместимо с этими выводами, противоречит им. Воз¬никающее з такой ситуации противоречие и является одной из форм проявления основного противоречия про¬цесса познания между субъектом и объектом, которое, как правило, разрешается путем уточнения, перестройки теории и приведения ее в соответствие с вновь обнару¬женными фактами в процессе дальнейшего исследования.
Но вновь обнаруженные факты, противоречащие су-ществующей теории, могут получить ложное истолкова¬ние, которое может возникнуть в основном по двум при¬чинам: во-первых, вследствие неправильной, предвзятой теоретической установки исследователя, его ошибочного мнения, от которого можно освободиться опять же под влиянием реальных фактов, полученных в ходе дальней¬шего эмпирического исследования, а во-вторых, вследст¬вие воздействия на исследуемый факт со стороны других природных явлений, искажающих его сущность. Для устранения этого искажения необходимо избавиться от отмеченных посторонних влияний и постараться воспро¬извести исследуемый факт, по возможности, в чистом виде, что обычно достигается с помощью реального или идеального эксперимента.
Когда же истинность вновь обнаруженных фактов установлена и доказано, что их нельзя объяснить с по¬мощью существующей в этой области теории, исследова¬тель ставит перед собой задачу найти новое объяснение как вновь обнаруженных, так и ранее известных фактов или же (если это возможно) внести такие изменения в существующую теорию, которые позволили бы разре¬шить противоречие между этой теорией и новыми факта¬ми. Если же этого сделать не удается, то в ходе дальней¬шего эмпирического и теоретического исследования ука¬занное противоречие все более углубляется, что в конечном счете приводит к крушению старой теории и созданию новой, объясняющей все наличные факты и на-ходящейся в соответствии с ними.
Так под влиянием реальных фактов теория совершен-ствуется, углубляется, развивается или же отвергается, если она перестает соответствовать новым фактам, явле¬ниям в данной области действительности, и заменяется другой теорией, которая охватывает и объясняет все ре¬альные факты, известные науке в данной области дей¬ствительности.
Когда же противоречие между теорией и фактами пре-одолено и установилось соответствие между ними, даль¬нейшее развитие теории происходит в плане ее дальней¬шего уточнения, конкретизации, систематизации всех элементов теории, с тем чтобы придать ей ббльшую ло¬гическую стройность и относительную завершенность.
Однако такое относительно спокойное развитие тео¬рии продолжается до поры до времени. Процесс науч¬ного исследования в области, охватываемой данной тео¬рией, не может прекратиться, и в конечном счете вновь будут обнаружены факты, которые невозможно охватить и объяснить наличной теорией. Между ними опять возни¬кает противоречие, которое требует разрешения, а по¬следнее ведет к дальнейшему развитию теории. Этот про¬цесс практически продолжается бесконечно.
Как правило, частичное или коренное изменение тео¬рии осуществляется вследствие накопления ряда фактов, находящихся в противоречии с теорией. Но история раз¬вития науки знает немало случаев, когда только один вновь обнаруженный ф)акт может привести к коренному изменению теории. Возьмем, например, атомистическую теорию. В течение тысячелетий, от Демокрита до конца XIX столетия, эта теория утверждала, что все многооб¬разные материальные предметы состоят из атомов, что
ЗГОМЫ—это последние неделимые частицы материи. Но ■вот на рубеже XIX и XX вв. был открыт электрон, и преж¬ние представления об атоме, зафиксированные в прежней атомистической теории, были опрокинуты. Один только факт открытия электрона в конечном счете привел к ко¬ренному изменению атомистической теории и замене ее, по существу, новой теорией — квантовой теорией.
Но и эта теория, во-первых, не остается неизменной, а непрерывно развивается, совершенствуется, проникая все глубже в недра атома, а во-вторых, новая теория, сфор-мировавшись и утвердившись в науке, вовсе не обяза¬тельно отвергает старую теорию, из которой она выросла, а часто лишь уточняет ее значение в науке, конкретизи¬рует ее место и роль в системе знаний, сохраняя ее в качестве относительно самостоятельной теории. Скажем, теория относительности, утвердившись в науке, не под¬вергла «зряшному» (по выражению В. И. Ленина), т. е. абсолютному, отрицанию классическую механику. По¬следняя сохранила свое относительно самостоятельное значение, но с возникновением теории относительности она уже перестала быть всеобъемлющей теорией, а обре¬ла более точное место и роль в системе знаний.
Геометрия Евклида также сохранила свое относитель¬но самостоятельное и притом весьма важное значение после создания неевклидовых геометрий, получив статус частного случая более общей геометрии. Хотя вследствие этого значение и сфера действия геометрии Евклида были весьма ограничены, но в конечном счете и она от этого не проиграла, а, наоборот, выиграла, ибо более точно были определены области и условия, при которых данная тео¬рия является истинной. Образно выражая соотношение между старой и новой теориями, А. Эйнштейн и Л. Ин- фельд писали, что «создание новой теории не похоже на разрушение старого амбара и возведение на его месте небоскреба. Оно скорее похоже на восхождение на гору, которое открывает новые и широкие виды, показывающие неожиданные связи между нашей отправной точкой и ее богатым окружением» •.
Однако это вовсе не значит, что смена теорий, замена устаревшей теории новой, более точно отражающей дей-ствительность, представляет собой плавный, безболезнен¬ный процесс. Наоборот, между старой и новой теориями, как правило, возникает весьма острое противоречие, кон-
Эво.гдоция физики. М., 1965, с. 125.
1
фликт, который выражается в жарких спорах, острцх дискуссиях между сторонниками этих теорий. Сами со¬здатели новых теорий нередко находятся в плену старых идей и представлений, устаревших понятий. «Причина, по которой трудно охватить новую концепцию в любой области науки,— отмечает Ф. Дайсон,— всегда одна и та же: современные ученые пытаются представить себе
эту новую концепцию в понятиях тех идей, которые су-ществовали прежде. Сам открыватель страдает от этой трудности больше всех: он приходит к новой концепции в борьбе со старыми идеями, и старые идеи еще долго потом остаются языком, которым он думает» *.
Известно, например, что после создания F. Кантором новой теории бесконечных множеств ученые долго осмы¬сливали ее с помощью идей и понятий теории конечных чисел, хотя эти теории во многом находились в противо¬речии друг с другом и многие положения одной теории формулировались прямо противоположно тому, как это же положение формулировалось в другой теории. На¬пример, положение теории конечных чисел о том, что часть меньше целого, оказалось ложным в теории беско¬нечных множеств. То же самое можно сказать о таких положениях теории конечных чисел, как коммутативность сложения, существование минимума и максимума, един¬ство порядка и количества элементов и т. п.
«Столь смелые воззрения,— писал по этому поводу Н. Бурбаки,— опрокидывающие традиции двух тысяче¬летий и приводящие к неожиданным и парадоксальным результатам, не могли не столкнуться с сильнейшей оп¬позицией. И действительно, среди влиятельных немецких математиков того времени один только Вейерштрасс от¬носился к работам Кантора (своего бывшего ученика) более или менее благосклонно. Другие ученые не разде¬ляли этого отношения, и Кантор натолкнулся на непри¬миримую оппозицию Шварца и особенно Кронекера» .
Носители старых идей и теоретических положений не сдают своих позиций без боя. Поэтому новые идеи неред¬ко пробиваются десятилетиями и даже столетиями. «В 80-х и 90-х годах прошлого столетия,— писал извест¬ный физик Макс Планк,— я на самом себе испытал, как трудно исследователю, когда он осознает, что обладает идеями, обыкновенно превосходящими господствующие


иДеи, так как его голос слишком слаб, чтобы заставить научный мир прислушаться к нему» *•
Старые, установившиеся традиции и положения нау¬ки, если они даже противоречат научным данным, яв¬ляются весьма живучими и трудно поддаются пересмотру нередко потому, что они так или иначе связаны с други¬ми научными положениями, поэтому ломка старых науч¬ных воззрений обычно затрагивает интересы и престиж широкого круга ученых, которые всячески сопротивляют¬ся становлению нового, иногда прибегая даже к недозво¬ленным приемам, к действиям, весьма далеким от науки, например к травле или компрометации носителей новых идей или даже к физическому уничтожению их, как это было в эпоху средневековья.
Истории науки известны факты, когда отвергались и опорочивались даже такие эпохальные открытия, как теория Ньютона о всемирном тяготении. Против этой теории, как известно, выступили такие в то время авто¬ритеты науки, как X. Гюйгенс, Г. В. Лейбниц, Я. Бернул¬ли, Л. Эйлер и др. Когда же закон всемирного тяготения Ньютона и другие его важнейшие открытия подтверди¬лись на практике и стали общепризнанными, в процессе дальнейшего развития науки могучий авторитет Ньюто¬на нередко использовался догматиками и превращался в тормоз научного прогресса, ибо к идеям и теоретиче¬ским положениям великого ученого относились как к догмам.
Известно, что непререкаемый авторитет Евклида в свое время явился серьезным препятствием создания не¬евклидовой геометрии, хотя науке тогда были известны факты, которые должны были привести к созданию новой геометрии.
Из этого также хорошо видно, к каким пагубным по-следствиям приводит догматизм в познании, слепое пре-клонение перед авторитетом в науке, перед прежними устаревшими теориями, когда из всего многообразия вновь обнаруженных наукой эмпирических или теорети¬ческих фактов отбираются и принимаются во внимание только те, которые согласуются с существующей теорией, а те, которые противоречат ей, не объясняются ею, от¬брасываются, не исследуются, не выясняются причины возникшего вследствие этого противоречия. Важнейшая задача исследователя в подобной ситуации состоит в том.
чтобы тщательно изучить новые факты, выяснитьлринит ну их несоответствия существующей в этой области тео? рии, раскрыть противоречие между ними, разрешение которого, как правило, ведет к развитию теории, к ее уточнению или даже к раскрытию ее несостоятельности и замене ее новой теорией, более адекватно отражающей объективную действительность.
Передовые, творчески мыслящие ученые придавали этому обстоятельству весьма важное значение. Они не от¬махивались от фактов, противоречащих существующей теории, чтобы спасти ее от поражения, а выискивали пот добные факты и использовали их для дальнейшего раз¬вития теории. Так, крупнейший представитель русской химической науки А. М. Бутлеров писал по этому поводу: «Не могу не заметить, что те заключения, к которым ве¬дет принцип химического строения, оказываются в тыся¬чах случаев согласными с фактами. Как во всякой тео¬рии, и здесь, конечно, есть недостатки, несовершенства,— встречаются факты, которые не отвечают строго понятию о химическом строении. Разумеется, следует желать в особенности размножения таких именно фактов; факты, не объяснимые существующими теориями, наиболее до¬роги для науки, от их разработки следует по преимуще¬ству ожидать ее развития в ближайшем будущем»".
В этом классики мировой науки видели важнейший источник наращивания научных знаний, творческого раз¬вития научных теорий и науки в целом.
Таким образом, противоречия между теорией и новы¬ми фактами, между старой и новой теориями, борьба между сторонниками различных и противоположных тео¬рий в конечном счете приводят к разрешению возникших противоречий, к совершенствованию наших знаний, к со¬зданию новой теории, более адекватно отражающей дей¬ствительность.
Эта борьба принимает особенно острые формы и нег редко весьма затяжной характер, когда выдвигаются две теории и более (или гипотезы) по одной и той же про¬блеме, в которых данная проблема получает, как кажет¬ся, диаметрально противоположное решение. Ярким приг мером такой ситуации является борьба между корпуску-t лярной и волновой теориями света, длившаяся многие грды и приведшая,к крупному научному открытию — корп пускулярно-волнового дуализма — и созданию новой тео- рйИу гпредставляющей собой синтез двух прежних одно¬сторонних теорий. Здесь речь идет о крушении обеих тео¬рий; ! односторонне решавших проблему света, хотя каждая из них содержала крупицы истины. Но борьба этих теорий (вернее, сторонников этих теорий) отнюдь не прошла даром. Во-первых, созданная на их основе но-вая теория включила в себя в переработанном и пере¬осмысленном виде все истинное, положительное, что со¬держалось в этих теориях, а во-вторых, вновь созданная теория только и могла возникнуть в результате борьбы между старыми теориями, в ходе преодоления противо¬речий между ними.
То же самое происходило в процессе формирования теории эволюции органических видов. Известно, что до Ж- Б. Ламарка проблемы наследственности и изменчиво¬сти рассматривались как отдельные, не связанные друг с другом. Идея Ламарка об эволюции впервые соединила эти диалектические противоположности в единую теорию. Однако «только генетика явилась полным теоретическим доказательством и вместе с тем перестройкой той осно¬вы, которая была заложена Ламарком и Дарвином. Идея эволюции, предложенная в качестве основы теории раз¬вития видов, отношение единства «наследственность — изменчивость» превратились в развернутую теоретиче¬скую систему «наследственность — генетический код — изменчивость». Основа теории изменилась: в центре—
генетический код и система понятий, его выражаю¬щих»
На рассмотренных примерах хорошо можно видеть также специфику единства и борьбы противоположных теорий. В ходе борьбы каждая из этих теорий развива¬лась как бы самостоятельно, независимо друг от друга. Мы говорим «как бы самостоятельно», ибо на самом деле определенная связь между ними была, ибо сторонники одной теории в ходе борьбы не могли не учитывать кри¬тики их теории со стороны сторонников противоположной теории, не могли не учитывать результатов их исследо¬ваний, так как объект познания у них был один. В целом каждая из этих борющихся теорий развивалась относи¬тельно самостоятельно.
Однако сам ход развития такого рода теорий, а также процесс борьбы между ними в конечном счете приводят
3. . Проблема доказательства в диалектической ло¬
гике,— Филос. науки, 1976, № 3, с. 54.
к их сближению, когда результаты развития одной из них рассматриваются сторонниками другой теории в све¬те тех результатов, которые достигли они сами. Такое взаимное синтезирование результатов исследований сто¬ронников той и другой теории (что является одной из форм проявления единства борющихся противоположно¬стей) приводит к раскрытию внутреннего единства этих теорий и в конечном счете к созданию новой теории, пре¬одолевающей односторонность прежних и дающей более правильное и более глубокое решение проблемы.
Следует также иметь в виду, что вновь созданная тео¬рия представляет собой не простую сумму всего положи¬тельного, истинного, что содержали прежние теории. Она потому и называется теорией, что нередко строится
на совершенно новой основе, в ее фундаменте лежит но¬вая идея, в свете которой подвергается переработке, пе- реосмысливанию все положительное, что содержалось в старых теориях.
В нашем примере одна из противоположных теорий исходила из идеи о том, что свет представляет собой вол¬новой процесс, а в основе другой теории была идея о том, что свет — это корпускулярный процесс. Теория же, которая была получена в результате борьбы прежних противоположных теорий, содержит в своей основе идею, согласно которой свет (а позже это было доказано по отношению к любому материальному образованию) пред¬ставляет собой как волновой, так и корпускулярный про¬цесс. Истинные положения, содержавшиеся в прежних теориях, переработанные в свете этой основной идеи, получают уже совершенно иное звучание. А это значит, что разрешение противоречий между борющимися проти¬воположными теориями вовсе не означает их примире¬ния, беспринципного соединения этих противоположно¬стей или их положительных моментов в новой теории. Разрешение противоречий в развитии теорий, как и в любом другом процессе развития, означает движение впе¬ред, крупный скачок в развитии теории, совершающийся часто на новой основе.
Все это свидетельствует о том, что не только эмпири¬ческие факты являются основой и исходным моментом формирования и развития научной теории, такой основой являются также вновь полученные наукой истинные тео¬ретические положения или даже целые новые теории, ко¬торые свидетельствуют о несостоятельности, ложности старой теории или отдельных ее выводов. Эти новые тео¬
ретические данные, если их достоверность доказана, сами как бы превращаются в достоверный факт, который при¬водит к пересмотру или уточнению прежней теории.
Следовательно, развитие теории в результате един¬ства и борьбы противоположностей осуществляется не столько путем простого прибавления к уже имеющимся в ней знаниям новых частных идей и положений, но прежде всего путем внутренней перестройки самой тео¬рии, перегруппировки и пересмотра форм связи элементов теоретической системы, а нередко и путем крутой ломки всей внутренней композиции этой системы, замены ее основных идей, понятий и концепций новыми, не отвергая, однако, всего положительного, истинного, что содержа¬лось в старой теории.
Такая коренная перестройка всего сложного организ¬ма научной теории, как было показано выше, происхо¬дит в тех случаях, когда она находится в явном проти¬воречии с эмпирическими фактами охватываемой ею области действительности и бессильна объяснить как сами эти факты, так и их несоответствие данной теории. Однако это требование нельзя абсолютизировать, приме¬нять его догматически. Как уже было отмечено выше, невозможно требовать от теории, чтобы она объясняла абсолютно все факты данной области материального или духовного мира и чтобы ни один факт даже потенциаль¬но не находился с нею в противоречии. Если бы можно было создать такую теорию, которая бы даже в перспек¬тиве не натолкнулась на противоречащие ей эмпириче¬ские факты, то она представляла бы собой мертвую, не¬подвижную, абсолютную истину, была бы лишена дви¬жущей силы своего развития, которая, как мы видели, и состоит в возникновении и разрешении противоречий между теорией и вновь полученными эмпирическими и теоретическими данными. Поэтому практически ни одна научная теория, будучи истиной относительной, динамич¬ной, развивающейся, не выполняет полностью указанного требования.
История развития науки знает немало примеров, ко¬гда даже фундаментальные теории не могли объяснить некоторых эмпирических фактов и выводов в данной об¬ласти науки и находились в противоречии с ними. Извест¬но, например, что И. Ньютон не мог объяснить с позиции своей небесной механики устойчивость Солнечной систе¬мы и вынужден был прибегнуть к помощи бога. Этот эмпирический факт находился в противоречии с извест- 
ньнд законом Ньютона, с его теорией, но последуй н"£: этом основании не была отвергнута. Ученые упорно иска¬ли разрешения возникшего противоречия между теорией и эмпирическим фактом, пока, наконец, оно было найденЬ П. Лапласом.
Известно также, что законы Кеплера, как показал Ньютон, являются следствием из закона всемирного тяго¬тения Ньютона, составляющего основу его теоретической системы. Однако одно из этих следствий утверждает, что планеты должны двигаться по эллиптической орбите. Но это находилось в противоречии с действительным движе¬нием планет, поскольку некоторые из них двигались не по эллипсу. На этом основании ряд ученых предлагали отвергнуть и законы Кеплера, и теоретическую систему Ньютона, как несоответствующие реальным фактам.
Однако дальнейшие исследователи показали ошибоч¬ность такого решения. «Были предприняты попытки,— писал Р. Фейнман,— проанализировать движение Юпи¬тера, Сатурна и Урана на основе закона тяготения. Что¬бы узнать, удастся ли мелкие отклонения и неправильно¬сти в движении планет полностью объяснить только на основе одного этого закона, рассчитали влияние каждой из них на остальные. Для Юпитера и Сатурна все шло как следует, но Уран —что за чудо! —повел себя очень странно. Он двигался не по точному эллипсу, как, впро¬чем, и следовало ожидать из-за влияния притяжения Юпитера и Сатурна. Но с учетом их притяжения движе¬ние Урана все равно было неправильным; таким образом, законы тяготения оказались в опасности (возможность эту нельзя было исключить). Двое ученых, Адаме и Ле- верье в Англии и во Франции, независимо задумались об иной возможности: нет ли там еще одной планеты, ту¬склой и невидимой, пока еще не о т к р ы т о Шр Л е в е р ь е даже сделал математический расчет основных парамет¬ров этой невидимой планеты, которая впоследствии была действительно открыта. Речь идет о планете Нептун. Та¬ким образом, истинность теоретической системы Ньюто¬на была снова подтверждена эмпирически.
Из этого следует, что обнаружение факта и даже ряда фактов, противоречащих теории или ее определенному следствию, вовсе не обязательно означает крушение этой теории. Необходимо дальнейшее тщательное исследова-
которое и должно привести к обоснованному реше¬нии} щопроса о судьбе данной теории.
л Рассмотренные выше особенности развития научных террий, смены одних теорий другими приводят нас к мыс¬ли о существовании определенной закономерности взаи¬мосвязи старой и новой теории. Такая закономерность действительно существует. Она впервые была подмечена Н. И. Лобачевским и была утверждена в науке Н. Бором под названием принципа соответствия. Этот принцип формулируется так: «Теории, справедливость которых
установлена для той или иной предметной области, с по¬явлением новых, более общих теорий не устраняются как нечто ложное, но сохраняют свое значение для прежней области как предельная форма и частный случай новой теории. Выводы новых теорий в той области, где была справедлива старая «классическая» теория, переходят в выводы классической теории...»
Принцип соответствия устанавливает не только связь между старой и новой теориями, но переход одной из них в другую при соответствующих условиях. Это обстоятель¬ство часто бывает весьма полезным в процессе формиро¬вания новой теории. Ведь когда эта новая теория только «нащупывается», могут возникнуть несколько ее вариан¬тов, несколько гипотез. Решить вопрос о том, какая из них наиболее адекватно отражает действительность, не-редко помогает принцип соответствия. Ведь, согласно это¬му принципу, истинность новой теории определяется (на¬ряду с другими требованиями) ее способностью превра¬щаться в старую теорию при определенном предельном переходе. Поэтому наиболее истинной является та из выдвинутых гипотез, которая удовлетворяет данному тре¬бованию. Принцип соответствия не может однозначно решить вопрос об истинности того или иного варианта новой теории, ибо для этого только выполнения его тре-бований недостаточно, но его помощь в подобных ситуа¬циях часто оказывается весьма полезной. Так было «в тот ответственный период, когда физика должна была завер¬шить величественную работу по созданию квантовой ме¬ханики как замкнутой понятийной системы. Он (принцип соответствия.— .) явился, наряду с эмпирическими
данными, источником этой новой системы» .
Все это еще раз свидетельствует о том, что старая и новая теории, являясь противоположностями, находятся в органическом единстве.
До сих пор речь шла в основном как бы о внешних (по отношению к теории) противоречиях — между суще¬ствующей теорией и вновь полученными теоретическими и эмпирическими фактами, между старой и новой теория¬ми. А существуют ли противоречия внутри теории как системы взаимосвязанных элементов?
На этот счет имеются разные мнения. Некоторые утверждают, что поскольку теория создана, ее истинность доказана, то никаких противоречий внутри теории уже не существует. Разумеется, здесь речь идет о диалектиче¬ских, объективных, а не о формально-логических, не о субъективных противоречиях. Источником же дальнейше¬го развития теории являются уже не внутренние противо¬речия теории, а внешние — противоречие этой теории с внешними фактами, ею не предусмотренными.
Однако в связи с этим возникает ряд вопросов. Конеч¬но, поскольку теория существует, пребывает, так сказать, в равновесии и в этом смысле содержащиеся внутри нее противоположные элементы (сущность и явление, эмпи¬рическое и теоретическое и т. п.) находятся в единстве, уравновешиваются, переходя один в другой, постольку и создается впечатление, что там уже нет ни противоре¬чий, ни противоположностей. Но это только кажется. Тот факт, что противоположные элементы внутри теории на¬ходятся в единстве, уравновешиваются, вовсе не означает, что они перестают быть противоположностями и что взаимодействие и даже «борьба» этих противоположно¬стей прекращается, уступая место только единству.
Выше было отмечено, что и тогда, когда теория нахо¬дится в «спокойном» состоянии, когда она еще не всту¬пила в противоречие с вновь обнаруженными, не согла¬сующимися с ней фактами, она не перестает развиваться, уточняться, совершенствоваться. А это развитие осущест¬вляется не иначе, как в результате обнаружения частных противоречий, каких-то несогласованностей, несоответ¬ствий между элементами внутри теории. Новое знание в развитии теории, как правило, рождается в результате взаимодействия ее структурных элементов.
Противоречия, возникающие внутри самой теории в процессе ее развития, зарождаются вследствие незавер¬шенности теории, когда логика ее развития приводит к обнаружению новых нерешенных задач, несоответствия между ее некоторыми элементами и т. п. Противоречия такого характера сразу не обнаруживаются, и потому в течение определенного времени теория считается непро¬тиворечивой и относительно завершенной. Когда же они обнаруживаются, то исследователь, естественно, стремит¬ся их разрешить, преодолеть, что приводит к прогрессив-ному развитию теории, к превращению ее в более совер¬шенную, относительно завершенную и непротиворечивую, т. е. к ее обогащению.
Развитие научной теории под влиянием внутренних противоречий наиболее интенсивно осуществляется в ма-тематических и логических науках. В математике, напри¬мер, такого рода противоречия встречаются очень часто. По существу, она развивается преимущественно в ходе преодоления внутренних противоречий, решения внутрен¬них нерешенных проблем. Некоторые внутренние проти¬воречия и нерешенные проблемы научной теории, раз возникнув, не поддаются разрешению в течение многих десятилетий и даже столетий. Так, еще в XVIII в. член Петербургской Академии наук X. Гольдбах сформулиро¬вал проблему, которая состоит в доказательстве того, что любое целое число, большее или равное шести, можно представить в виде суммы трех простых чисел. Эта про¬блема была решена лишь в XX в. И. М. Виноградов в 1937 г. доказал эту теорему для любого достаточно большого нечетного числа.
Однако такого рода внутренние проблемы и противо¬речия возникают не только в математике и логике (преж¬де всего в математической), но также и в естественных науках. При этом следует заметить, что и противоречие между старой теорией и новыми экспериментальными фактами нельзя безоговорочно отнести к внешним, ибо вновь обнаруженные факты хотя и не охватываются ста¬рой теорией, почему их и называют внешними, но отно¬сятся именно к той области действительности, которая охватывается этой теорией, идеально воспроизводит ее. И в этом смысле обнаруженные эмпирические или теоре¬тические факты, противоречащие данной теории, нельзя назвать внешними, они относятся к компетенции данной теории. Если бы обнаруженные факты были внешними, посторонними по отношению к данной теории, то на них не следовало бы обращать внимания. Исследователь вы¬нужден их изучать и выяснять характер противоречий между ними и теорией именно потому, что они имеют не¬посредственное отношение к теории. А если так, то вновь
обнаруженные факты тоже включаются во внутреннее содержание теории, сливаются с ее эмпирическими или теоретическими данными.
В данном случае остается незыблемым одно из корен¬ных положений материалистической диалектики о том, что главным источником всякого развития являются именно внутренние противоречия и их диалектическое разрешение.
Очень часто крупный этап развития теории или даже смена одной теории другой осуществляются вследствие открытия новых явлений, не охватываемых ни одной из фундаментальных понятий данной теории. В этих слу¬чаях в теорию вводится новое фундаментальное понятие, отражающее открытые явления, что и ведет к существен¬ной деформации теории, а иногда и к коренному ее пре¬образованию или замене новой.
Развитие теории часто осуществляется также вследст- ' вие введения в нее новых экспериментально открытых законов или уточнения, конкретизации законов, уже вхо¬дивших в ядро данной теории. Яркий пример, подтверж¬дающей это положение, приводит Ф. Энгельс в своем труде «Диалектика природы», раскрывающем развитие теории о превращении одних форм движения материи в другие путем уточнения закона сохранения и превраще¬ния энергии.
«Что трение производит теплоту,— писал Ф. Эн¬гельс,—это было известно на практике уже доисториче¬ским людям, когда они изобрели — быть может, уже 100 ООО лет тому назад — способ получать огонь трением, а еще ранее этого согревали холодные части тела путем их растирания. Однако отсюда до открытия того, что тре¬ние вообще есть источник теплоты, прошло кто знает сколько тысячелетий. Но так или иначе, настало время, когда человеческий мозг развился настолько, что мог вы¬сказать суждение: « »...
Прошли новые тысячелетия до того момента, когда в 1842 г. Майер, Джоуль и Кольдинг подвергли исследова¬нию этот специальный процесс со стороны его отношений к открытым тем временем другим процессам сходного рода, т. е. со стороны его ближайших всеобщих условий, и формулировали такого рода суждение: «
». Столь продолжительное время и огромное множество эмпирических знаний потребовались для того, чтобы продвинуться в познании предмета от вы- щеприведенного положительного суждения наличного бы¬тия до этого универсального суждения рефлексий.
Но теперь дело пошло быстро. Уже через три года Майер смог поднять — по крайней мере, по сути дела — суждение рефлексии на ту ступень, на которой оно имеет силу ныне: «
...»
К серьезному уточнению научных теорий приводит применение в исследовании данной области действитель¬ности, охватываемой той или иной теорией, математиче¬ского аппарата и вообще развитие научного (логического и языкового) аппарата теории, которое приводит к более точному и глубокому количественному выражению тео¬рии. Развитие же научной теории (прежде всего естест- венно-научной) порождает новые мощные стимулы раз-вития математического аппарата и математических мето¬дов, ставит перед математикой ряд новых задач, решение которых способствует совершенствованию как естествен- но-научных теорий, так и самой математической науки.
Так, в XVIII в. начали бурно развиваться теория функций и исчисление бесконечно малых—прежде всего под влиянием потребностей развития механики и оптики. В непосредственной зависимости от потребностей и за¬просов механики и физики стало происходить формирова¬ние и развитие векторного и тензорного исчисления2.
Наконец, весьма существенную роль в развитии науч¬ных теорий, особенно естественно-научных, играет совер¬шенствование средств экспериментального исследования действительности. Более того, некоторые научные теории только и обязаны своим возникновением созданию соот¬ветствующих приборов и экспериментальных установок. Так, едва ли могла возникнуть, например, микробиоло¬гия, если бы наука не была вооружена микроскопом и другими материальными средствами экспериментально¬го исследования. Квантово-механическая теория тоже возникла и развивается только благодаря тому, что ис-следователи в области микромира вооружены современ¬ными сложнейшими приборами типа камеры Вильсона, синхрофазотрона и т. п.
. Соч. 2-е изд., т. 20, с. 539.
. Проблемы общей методологии наук и диа<

1966, с. 245, .

Существует еще одна особенность в развитии научной теории. Она состоит в том, что всякая теория формирует¬ся и развивается под влиянием двух противоположных тенденций. С одной стороны, исследователь стремится во что бы то ни стало создать стабильную, законченную теорию, которая бы имела логически завершенный харак¬тер, ибо в противном случае ее трудно было бы назвать сформировавшейся теорией. С другой же стороны, объек-тивный ход развития науки и общественной практики по¬рождает тенденцию выхода теории за пределы тех теоре¬тических рамок, в которых она заключена, тенденцию развития теории, обогащения ее новыми знаниями.
Как видно, в этом процессе постоянно существуют и борются между собой две противоположности — устойчи¬вость и изменчивость теории. Стабильность, устойчивость теоретической системы обеспечивается стабильностью идеи, принципа, на котором она строилась, а также ее фундаментальных понятий и законов. Теоретическим вы¬ражением устойчивости, логической завершенности науч¬ной теории является стремление исследователей к ее формализации.
Таким образом, научная теория представляет собой высший результат функционирования и развития теоре¬тического (диалектического) мышления, в котором диа¬лектическая логика играет первостепенную роль. Она дает возможность органически связать все элементы на¬учной теории, раскрыть и диалектически преодолеть про¬тиворечия, объективно возникающие в процессе формиро¬вания и развития теории, позволяет сделать теорию как высшую форму организации научного знания логически стройной, доказательной, минимизированной, эстетически красивой. Можно сказать, что процесс формирования и развития научной теории, смены устаревших теорий но¬выми, более1 точно отражающими действительность, есть диалектическая логика в действии.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: