ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ МЫШЛЕНИЯ В ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ И ФОРМАЛЬНОЙ ЛОГИКАХ

Время: 24-02-2013, 18:54 Просмотров: 1150 Автор: antonin
    
. ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ МЫШЛЕНИЯ В ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ И ФОРМАЛЬНОЙ ЛОГИКАХ
Формой мышления обычно называют способ отраже¬ния окружающей человека действительности в научных абстракциях. Существуют весьма многообразные формы движения мысли человека к адекватному отражению дей¬ствительности, формы выражения результатов мышле¬ния на каждом данном этапе познания того или иного объекта. Они организуют; связывают воедино результаты познавательной деятельности субъекта, отражают этапы, узлы бесконечного приближения мышления к объекту и дают возможность наметить пути его дальнейшего поз¬нания. Каждая форма мышления выполняет свою вполне определенную функцию в конкретных мыслительных ак¬тах. Мыслительные формы в своей закономерной взаи¬мосвязи и взаимозависимости, раскрытой и закреплен¬ной в логических теориях, позволяют все более полно и глубоко отражать сущность изучаемого объекта в науч¬ных абстракциях.
Форму мышления, или логическую форму, называют
также структурой мысли, правильной формой взаимосвя¬зи ее элементов.
Но какую связь между элементами мышления следу¬ет называть правильной и какую неправильной? Пра¬вильной мы называем такую связь между отдельными мыслями и элементами мышления, которая адекватно отражает объективную, реально существующую связь между предметами, явлениями, отраженными в этих мы¬слях. Поэтому логическую форму определяют и как «сло¬жившуюся в процессе многовековой практики структуру отображения в человеческом мышлении наиболее общих, чаще всего встречающихся отношений вещей объективно¬го мира, связей вещей и их свойств» К
Формы мышления играют большую роль в достиже¬нии истины, во-первых потому, что они сами являются не «чистым» порождением человеческого ума, как уверяют идеалисты, а отражением соответствующих сторон дей¬ствительности; во-вторых, потому, что они наполняются объективным содержанием, что в них соответствующим образом отражается материальная действительность. Но чтобы логические формы могли приблизить нас к истине, они должны быть так связаны между собой, как связа¬ны явления материального мира, отраженные в этих формах.
Всякий мыслительный акт, как известно, осуществля¬ется с помощью понятий, суждений и умозаключений. Эти основные формы мысли издавна привлекали к себе внимание логиков и философов, однако в формальной логике они рассматривались только со стороны структу¬ры мысли, независимо от того, каковы эти мысли по со¬держанию, что хотя и необходимо, но недостаточно для раскрытия истины.
Задача диалектической логики состоит в том, чтобы правильную форму познающего мышления подчинить раскрытию истинности его содержания. Домарксовские мыслители не могли раскрыть диалектической сущности указанных категорий, диалектического характера их вза¬имосвязи. Диалектическая логика преодолевает этот не¬достаток. Кроме того, диалектическое мышление не ог¬раничивается только этими тремя формами мышления, хотя и диалектически понятыми, а привлекает целый ряд других форм. В частности, диалектическая логика
'Логический словарь-справочник. М., 1975, 
необходимо предполагает использование категорий диа¬лектики как форм диалектического мышления. Раскры¬тию основных форм диалектического мышления, ведуще¬го к познанию истины, и посвящается данный раздел книги.
Одной из основных форм логического мышления яв¬ляется понятие. В научных понятиях отражаются наи¬более общие, существенные свойства материальных предметов, их важнейшие связи и отношения. Какое бы абстрактное мышление мы ни взяли: самое простейшее, обыденное или самое сложное, глубоко научное, фор- мально-логическое или диалектическое,— всякое абст¬рактное мышление осуществляется при помощи понятий. Понятия — это те клеточки, из которых складывается всякий мыслительный акт. И чем совершеннее научные понятия, чем глубже отражают они действительность, тем совершеннее в научном отношении тот мыслитель¬ный акт, в состав которого они входят. Однако поня¬тия— это абстракции, в которых отражается общее, су¬щественное в вещах. Эта абстрактная, диалектически противоречивая форма понятий способствовала порож¬дению различных идеалистических извращений их сущ-ности.
Характерно в этом отношении гегелевское толкова¬ние природы понятий. Гегель исходил из того, что поня¬тия нельзя рассматривать как нечто возникшее, как то, что образует, формирует человек, изучая реальные пред¬меты. «Ошибочно думать,— писал он,— что сначала предметы образуют содержание наших представлений, а уже затем приносится наша субъективная деятельность, которая посредством вышеупомянутой операции абстра¬гирования и соединения того, что обще предметам, об¬разует их понятие. Понятие, напротив, есть истинно пер¬вое, и вещи суть то, что они суть благодаря деятельно¬сти присущего им и открывающегося в них понятия. В на¬шем религиозном сознании мы это выражаем говоря, что бог сотворил мир из ничего...» 1 Понятия, с точки зрения Гегеля, порождают вещи в процессе своей творческой деятельности, совершенно независимо от находящегося вне их материала, они живут в самих вещах, составляя их сущность.
Независимость понятий от материальной действитель¬ности признают также и субъективные идеалисты. Так,
Кант рассматривал их как априорные формы рассудка, как «мысли без объективной р е а л ь н о с тй,» а современ¬ные позитивисты полагают, что понятия — это не более чем символы, термины теоретического языка науки.
На самом же деле понятия формируются человеком в процессе изучения предметов действительности, выделе¬ния в них общего, существенного. Если бы научные по¬нятия действительно представляли собой не отражение действительности, а априорные формы рассудка или про-извольные символы, то, во-первых, их образование не представляло бы особого труда, ибо подобрать символ для обозначения той или иной совокупности предметов не такое уж сложное дело, а во-вторых, однажды сфор¬мировавшись, понятие оставалось бы неизменным, ибо едва ли имела смысл замена одного символа другим. Между тем история развития науки и научных знаний свидетельствует о том, что формирование научных поня¬тий— это весьма сложный, длительный и диалектически противоречивый процесс. Более того, сформировавшись, научные понятия продолжают развиваться, совершенст¬воваться в соответствии с развитием науки и обществен¬ной практики.
Понятия об окружающей нас действительности стали образовываться на самых ранних ступенях развития че¬ловека и человеческого общества. Чтобы ориентирова¬ться в окружающей среде, добывать средства существо¬вания, строить жилище, производить обувь, одежду, соз¬давать орудия труда и т. п., человек должен знать свой¬ства окружающих его предметов, отличать один предмет от другого, а это означает, что он должен был формиро¬вать понятия об этих предметах.
Но это были простейшие, примитивные, эмпиричес¬кие понятия, формировавшиеся в сознании людей на ос¬нове эмпирических знаний о предметах действительно¬сти, полученных ими в процессе практической деятель¬ности. Они включали в себя такие свойства соответству¬ющих предметов, которые воспринимались непосредст¬венно с помощью органов чувств. Только после того, как стало развиваться абстрактное мышление, умственный труд отделился от труда физического и появились люди, которые специально занимались изучением природы, ста¬ли формироваться понятия, которые включали в себя не только эмпирические данные, но и результаты их теоре-тического анализа, т. е. такие свойства предметов и классов предметов, которые не поддавались непосредст¬венному наблюдению. Это знаменовало собой начало формирования научных понятий.
Процесс образования научных понятий об определен¬ной совокупности предметов действительности начинает¬ся с выделения свойств, принадлежащих всем предметам данной совокупности, т. е. с выделения общих признаков этих предметов. Но среди общих признаков предметов всегда находится большое количество несущественных, второстепенных свойств, или свойств, которые принадле¬жат не только предметам данной совокупности. Эти свой¬ства не включаются в содержание понятия, от них иссле¬дователь абстрагируется, что дает ему возможность об¬наружить и изучить основное, существенное в вещах, т. е. такие свойства предметов, которые составляют их сущность, без которых они перестают быть именно дан¬ными предметами. Совокупность таких свойств и состав¬ляет содержание научного понятия.
Этот этап образования понятия можно назвать ана-литическим, когда происходит отделение существенного от являющегося. Хотя этот этап характеризует негатив¬ную деятельность человеческого мышления, он имеет большое значение для образования понятия, ибо, абст¬рагируясь от всего наносного, несущественного, которое, как правило, относится к эмпирически-чувственны.м свой¬ствам предмета, исследователь тем самым расчищает путь к познанию основного, существенного в вещах, т. е. всего того, что составляет содержание понятия. Научные понятия, как указывал В. И. Ленин, лишены «вещест¬ва чувственности». Это объясняется именно тем, что про¬цесс образования понятий состоит прежде всего в отсе¬чении, исключении эмпирически чувственных свойств предмета. Такие, например, научные понятия, как «стои¬мость», «число», «способ производства», «закономер-ность» и т. п., невозможно воспринять чувственно; они как бы омертвили предмет, явление, отраженное в этих понятиях, но это «омертвление» и есть важней¬шая ступень в познании сущности этих предметов, яв¬лений.
Формируя научное понятие об определенной совокуп¬ности предметов, исследователь, однако, не отбрасывает ранее образованное эмпирическое понятие о данной сово¬купности предметов, а исходит из него и на его основе формирует научное понятие. И это естественно, ибо эм-
лирические понятия хотя и основаны на чувственно вос-принимаемых данных, но включают в себя богатейший практический опыт нередко многовековой деятельности людей, связанной с взаимоотношением человека с пред¬метами данной совокупности. Само собой разумеется, что эмпирическое понятие не механически включается в понятие научное, а предварительно проходит соответст¬вующую теоретическую обработку на основе полученных наукой данных в этой области познания. В ходе этой об¬работки эмпирическое понятие может существенно из¬менять свое содержание (ибо в нем могут содержаться и несущественные признаки) и свой объем (ибо в него MDJ гут быть включены предметы, не относящиеся к данной совокупности. Например, эмпирическое понятие «рыба» включало в себя и морских животных, скажем китов). Те же существенные свойства предметов, которые были выявлены на эмпирическом уровне, получают в научном понятии теоретическое обоснование.
Итак, в научных понятиях отражается сущность пред¬метов. Но сущность, как известно, познается не сразу, не целиком, а постепенно. В. И. Ленин отмечал, что процесс познания протекает от явления к сущности, от сущности первого порядка к сущности второго порядка и т. д. В соответствии с этим и научные понятия, сформировав¬шись, не остаются неизменными, непрерывно совершен- ; ствуются, уточняются, развиваются. В процессе позна¬ния более глубокой сущности предметов могут прояв¬ляться их новые существенные свойства и отношения, уточняться и конкретизироваться старые, и иногда воз¬никает необходимость даже отказаться от ранее приня¬тых научных понятий, если они оказываются ложными, к формировать новые научные понятия об определенной совокупности предметов, отражающих сущность более точно и глубоко. Известно, например, что ученые вынуж¬дены были отказаться от ранее сформулированных поня¬тий света, атома и других после того, как ученые рас¬крыли более глубокую сущность этих явлений.
Но в связи с этим может возникнуть и такой вопрос: если в понятиях отражаются не все свойства предметов, а только существенные, то могут ли они отразить пред¬мет глубоко и всесторонне, не дают ли они односторон¬него отражения реальности?
Такой вопрос действительно возникал в истории раз¬вития научных понятий и некоторые «теоретики» пыта¬лись «подправить» определенные понятия, дополнить их эмпирическими подробностями, превратить эти понятия в совокупность частных признаков единичных явлений.
Резко критикуя бесплодные попытки добиться «пол¬ноты охвата предмета» путем втискивания в понятия все¬возможных признаков независимо от того, существенные они или случайные, В. И. Ленин писал: «И как харак¬терна эта, столь модная в настоящее время, quasi-pe- алистическая, а на самом деле эклектическая погоня за полным перечнем всех отдельных признаков и отдельных «факторов». В результате, конечно, эта бессмысленная попытка внести в общее понятие все частные признаки единичных явлений, или, наоборот, «избегнуть столкно¬вения с крайним разнообразием явлений»,— попытка, свидетельствующая просто об элементарном непонима¬нии того, что такое наука,— приводит «теоретика» к тому, что за деревьями он не видит леса» 1
Понятие — это не собрание всех признаков предмета, а отражение всего наиболее важного и существенного, что содержится в предмете, что характеризует его как данный предмет. А чтобы выразить это, вовсе не требует¬ся перечислять все, в том числе и случайные, несущест¬венные свойства предметов. Схватывая сущность, зако¬номерность вещей, понятия глубже, вернее отражают действительность, чем чувственные данные.
Образование понятий — это длительный, сложный процесс научного исследования, осуществляющийся на основе новейших достижений науки и общественной пра¬ктики, ибо понятие есть не что иное, как концентрация, аккумулирование всего нового и передового, что в дан¬ное время накопила человеческая мысль по данному во¬просу. В ходе образования и развития понятий постоянно возникают и усилиями ученых в процессе познания раз¬решаются диалектические противоречия, что и является источником, движущей силой развития понятий. А это значит, что необходим диалектический подход к научным понятиям, рассмотрение их с точки зрения непрерывного изменения, развития отраженных в них предметов, появ¬ления новых сторон, свойств и связей, которые могут про¬тиворечить прежним и даже превращаться в свою про¬тивоположность.
В связи с этим возникает вопрос: возможно ли выра¬зить в наших теориях, понятиях вечно движущийся, по¬стоянно развивающийся материальный мир? Ведь за¬ключить тот или иной предмет в понятие — значит мыс¬ленно остановить его движение, превратить его в нечто постоянное и неизменное.
Вопрос этот не такой уж простой. Над его решением бились лучшие мыслители прошлого в течение многих десятилетий и столетий, но разрешить его в домарксов- ский период так и не удалось. Домарксовские материали¬сты не могли выразить в понятиях материальный мир во всей его сложности, противоречивости и непрерывной изменчивости именно потому, что они абсолютизировали относительный покой в развитии действительности, игно¬рировали коренное качественное изменение предметов, абсолютизировали устойчивость отражающих его поня¬тий. Если даже они в какой-то мере и форме признавали изменчивость предметов, то понятия об этих предметах они считали неизменными. Для И. Канта, например, по¬нятия неизменны потому, что они априорны, даны нам заранее, и потому изменить их человек не может.
Буржуазные философы, например прагматист У. Джемс, также считают понятия застывшими, неизмен¬ными, ибо они якобы отражают только прошлое, только то, что было. А если так, то понятия не могут быть инст¬рументами познания действительности. Однако среди буржуазных философов есть немало и таких, которые придерживаются противоположной точки зрения. Упо¬добляясь крайним релятивистам, они абсолютизируют момент изменчивости понятий, уверяя, что в этом и сос¬тоит их подлинная диалектика. Понятия, уверяет праг¬матист Шиллер, весьма неустойчивы, неопределенны, со-держание их непрерывно меняется, и потому они не мо¬гут отражать предметы действительности. Причем изме¬нение содержания понятий осуществляется субъектом не в соответствии с тем, как изменяется действительность, а в соответствии с субъективным желанием людей. Не¬правомерно отождествляя содержание понятия со значе¬нием слова, обозначающего это понятие, Шиллер пола¬гает, будто субъект может употреблять это слово по- разному в зависимости от контекста.
Задачу выразить в понятиях материальный мир в его противоречивости и изменчивости невозможно выполнить и в том случае, если рассматривать предметы, явления материального мира по-кратиловски, как текучие, непо-стоянные, непрерывно качественно изменяющиеся. О та¬ких предметах, которые каждое мгновение меняют свое коренное качество, мы не только не можем составить по¬
нятие, о них вообще нельзя ничего сказать. Кроме того, таких предметов не существует. Каждый предмет, каж¬дое явление материального мира содержит в себе и мо¬мент изменчивости, и момент устойчивости. Эти противо¬положности находятся в каждой вещи в диалектическом единстве, выражая ее противоречивый характер.
Поэтому в процессе формирования и развития науч¬ных понятий необходимо учитывать и момент устойчиво¬сти предметов материального мира, и момент их измен¬чивости. Постоянно углубляя, совершенствуя свои зна¬ния, человек совершенствует и научные понятия, приво¬дит их в соответствие с теми новыми достижениями на¬уки и практики, которые он получил об этих предметах, или в соответствие с теми изменениями, которые прои¬зошли с предметами в процессе их дальнейшего разви¬тия.
Понятие, как и все другие формы мышления, тесней¬шим образом связано с языком. Каждое понятие фикси¬руется вполне определенным словом или группой слов, называемых термином, которым и обозначают это поня¬тие. Но теснейшая связь между понятием и словом, его обозначающим, не должна абсолютизироваться, ибо это может привести к полному отождествлению понятия и значения слова. Наиболее яркое выражение это получи¬ло в семантической философии.
Конечно, понятие и значение слова, его обозначаю¬щего, имеют много общего, ибо они выражают один и тот же предмет или один и тот же класс предметов, но ме¬жду ними имеется и существенное различие. Дело в том, что понятие обязательно отражает только существенные признаки предметов, без которых они перестают быть самими собой. Значение же слова может содержать и не¬существенные признаки предмета, которые оно выра¬жает.
Понятие и значение слова, его обозначающего, не то-ждественны хотя бы потому, что только сравнительно небольшое количество слов (или групп слов-словосоче- таний) представляет собой научные термины, которые отличаются однозначностью, определенностью значения и устойчивостью употребления. Все же остальные слова (а их подавляющее большинство) не выражают строго определенных понятий науки, они суть эмпирически ус¬тановленные названия предметов, явлений, действий лю¬дей, различных связей и отношений между предметами и т. п. Они могут и не выражать сущности предметов, а какие-либо их свойства, стороны, по тем или иным при¬чинам бросающиеся в глаза. Поэтому значение слова не обязательно должно быть устойчивым, однозначным, строго определенным и может подвергаться изменению. Многие слова, возникшие в далеком прошлом для обо¬значения определенных предметов, явлений, действий и т. п., со временем приобретают совершенно другой смысл и значение.
Что касается определения понятия, т. е. раскрытия совокупности существенных свойств, принадлежащих предметам, относящимся к этому понятию, то при реше¬нии этой проблемы возникают весьма сложные вопросы, например такие, как отличить существенные признаки от несущественных, каков критерий этого отличия, какие существуют способы раскрытия существенных признаков, как они взаимосвязаны между собой и т. п. Все это не входит в компетенцию формальной логики. Научным ре¬шением этих вопросов занимается диалектическая логи¬ка. С этой целью диалектическая логика производит не формальный, а содержательный анализ данного понятия (или соответствующего предмета, отраженного в этом понятии), раскрывает связь этого понятия с другими по¬нятиями. Диалектическое раскрытие понятий предпола¬гает не простое перечисление его существенных призна¬ков, как это имеет место в формально-логическом опре¬делении понятий, а требует раскрытия взаимосвязи меж¬ду этими существенными признаками, предполагает ис¬торический подход к явлению, отраженному в понятии, и его существенным сторонам, к раскрытию его диалек¬тических противоречий и т. п.
Ярким примером диалектического подхода к раскры¬тию понятий является определение В. И. Ленина поня¬тия «класс».
Известно, что о существовании классов и классовой борьбы люди знали очень давно. Еще Платон отмечал, что в каждом государстве существуют как бы два госу¬дарства, одно из которых составляют богатые, а дру¬гое — бедные, и все они живут вместе, строя друг другу всяческие козни. О делении общества на классы и о борь¬бе этих классов говорили многие буржуазные философы. Но никто из домарксовских мыслителей не дал научно¬го определения классов. Это сделали только классики марксизма-ленинизма после того, как они осуществили глубочайший научный анализ всей истории развития че-ловеческого общества, и особенно капиталистической си¬
стемы, и открыли законы общественного развития. Опи¬раясь на теоретическое богатство, созданное К- Марк¬сом и Ф. Энгельсом в области изучения общественной жизни, и в частности на марксистское учение о классах и классовой борьбе, творчески развивая дальше это уче¬ние, В. И. Ленин дал истинно научное определение по¬нятия общественного класса, вскрыв то главное, основ¬ное, существенное, что принадлежит всем классам и без чего ни один класс не может существовать.
В. И. Ленин доказал, что каждый общественный класс характеризуется, во-первых, тем, какое место за¬нимает он в исторически определенной системе общест¬венного производства. Это обстоятельство играет важ¬ную роль потому, что оно в условиях частной собствен¬ности определяет, какой класс является господствующим и какой — подчиненным. Кроме того, место того или ино¬го класса в исторически определенной системе общест¬венного производства определяет также и решение во¬проса о том, является ли этот класс основным или не¬основным.
Во-вторых, общественные классы характеризуются их отношением к средствам производства. Отношение к средствам производства является главным отличитель¬ным признаком класса, определяющим, по существу, и его место в общественном производстве, и все другие су¬щественные признаки класса. Причем отношения классов к средствам производства большей частью закрепляются и оформляются в государственных законах.
В-третьих, общественные классы отличаются по их роли в общественной организации труда. В соответствии с этой ролью в классово-антагонистическом обществе одни классы являются эксплуататорскими, а другие — эксплуатируемыми.
И наконец, в-четвертых, общественные классы харак-теризуются способом получения и размером доходов, ко¬торыми они располагают. Этот последний признак явля¬ется производным от предыдущих, и прежде всего от от¬ношения данного класса к средствам производства.
Проведя это глубокое научное исследование общест¬венного класса, выделив в нем самое существенное, без чего класс перестает быть классом, и отвлекаясь от все¬го случайного, несущественного, В. И. Ленин пришел к следующему определению понятия класса: «Классами
называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общеетвен-
ного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и раз¬мерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из кото¬рых одна может себе присваивать труд другой, благода¬ря различию их места в определенном укладе общест¬венного хозяйства»
Это определение является результатом глубокого ди-алектического анализа и творческого обобщения всей истории развития общественной жизни, экономических, политических и других взаимоотношений между различ¬ными слоями общества в различные исторические пери¬оды. Оно поэтому является не началом ленинской раз¬работки данной проблемы, а ее венцом, итогом, хотя для дальнейшего исследования этого вопроса приведен¬ное ленинское определение классов должно быть ис-ходным.
Бывает и так, что возникает необходимость дать не развернутое определение сложного понятия, в котором выражаются все основные, существенные особенности определяемого явления, а краткое, выразительное опре¬деление, выражающее самую суть явления. Такое крат¬кое определение В. И. Ленин дает даже такому сложно¬му понятию, как империализм. «Если бы необходимо было дать,—писал он,— как можно более короткое опре¬деление империализма, то следовало бы сказать, что им¬периализм есть монополистическая стадия капитализма. Такое определение включало бы самое главное, ибо, с од¬ной стороны, финансовый капитал есть банковый капи¬тал монополистически немногих крупнейших банков, слившийся с капиталом монополистических союзов про¬мышленников; а с другой стороны, раздел мира есть переход от колониальной политики, беспрепятственно расширяемой на незахваченные ни одной капиталистиче¬ской державой области, к колониальной политике моно¬польного обладания территорией земли, поделенной до конца» 2.
Определение империализма как монополистической стадии капитализма подкупает своей предельной крат¬костью и четкостью выражения самой сути империализ-
, Поли. собр. соч., т. 39, с. 15.
. Поли. собр. соч., т. 27, с. 386.
ма, но оно не раскрывает его по существу, не показывает важнейшие особенности современной стадии капитализ¬ма. Поэтому В. И. Ленин не ограничивается кратким оп¬ределением империализма, а продолжает исследовать это явление, раскрывать его существенные признаки. В результате он приходит к выводу, что империализм ха¬рактеризуется пятью важнейшими признаками: во-пер-
вых, концентрация производства и капитала в руках мо-нополистических объединений, которые приобрели в хо-зяйственной и политической жизни господствующее по-ложение; во-вторых, создание финансового капитала на основе объединения банкового и промышленного капи¬тала; в-третьих, вывоз в другие страны капитала все больше преобладает над вывозом товаров; в-четвертых, образование не только национальных, но и международ¬ных монополистических объединений, осуществляющих раздел мира; в-пятых, закончился территориальный раз¬дел земель между крупнейшими мировыми державами.
Эти основные и важнейшие признаки современного капитализма были выражены в следующем ленинском определении империализма: «Империализм есть капита¬лизм на той стадии развития, когда сложилось господст¬во монополий и финансового капитала, приобрел вы¬дающееся значение вывоз капитала, начался раздел ми¬ра международными трестами и закончился раздел всей территории земли крупнейшими капиталистическими странами»
Однако каким бы обстоятельным ни было определе¬ние, или дефиниция, оно никогда не может не только ис¬черпывающе выразить определяемое явление, но и рас¬крыть развитие его сущности. Каждое определение отра¬жает предмет неполно, частично, односторонне. Более того, Ф. Энгельс утверждал, что «дефиниции не имеют значения для науки, потому что они всегда оказываются недостаточными. Единственно реальной дефиницией ока¬зывается развитие самого' существа дела, а это уже не есть дефиниция. Для того чтобы выяснить и показать, что такое жизнь, мы должны исследовать все формы жизни и изобразить их в их взаимной связи. Но для
краткое указание наиболее об¬щих и в то же время наиболее характерных отличитель¬ных признаков в так называемой дефиниции часто быва¬ет полезно и даже необходимо, да оно и не может вре¬дить, если только от дефиниции не требуют, чтобы она давала больше того, что она в состоянии выразить»1.
О коротких определениях В. И. Ленин также говорил, что они «хотя и удобны, ибо подытоживают главное,— все же недостаточны, раз из них надо особо выводить весьма существенные черты того явления, которое надо определить»2. Поэтому, раскрывая сложнейшие понятия, В. И. Ленин часто приводит несколько определений, ко¬торые с разных сторон дают более полную характери¬стику сущности определяемого предмета. Такой прием В. И. Ленин применяет при определении понятий «клас¬сы», «материя», «империализм» и др.
Следует также иметь в виду, что содержание понятий ,и выражение этого содержания в определениях — это не одно и то же. Смешение этих явлений может привести только к искаженному пониманию сущности понятия. Но ведь известно, что никакое определение не может ис¬черпать всех признаков предмета, а отражает лишь са¬мые основные, существенные. Мы, разумеется, стремим¬ся к тому, чтобы как можно полнее отразить содержа¬ние понятия в его определении, но полного тождества здесь достичь нельзя. Даже несколько определений од¬ного и того же понятия, раскрывающих предмет с раз¬ных сторон, как это делал В. И. Ленин при определении важнейших социально-политических понятий, не могут исчерпать всего содержания этого понятия.
Как и другие формы познания, научные понятия со¬держат в себе объективное и субъективное как единство противоположностей. Диалектическая сущность научных понятий характеризуется также и тем, что воплощает в себе диалектическое единство таких противоположно¬стей, как единичное и общее, конкретное и абстрактное, тождество и различие и т. п. В научных абстракциях, как известно, отражается общее, существенное в вещах. Но общее в отраженных предметах неразрывно связано с единичным, оно не только способно адекватно отражать материальные предметы, но отражает их глубже и пол¬нее, ибо в научных знаниях отражается такое общее, ко¬торое выражает сущность предметов. Если же общее рассматривать в отрыве от единичного, то адекватного отражения действительности в научных понятиях полу¬чить невозможно.
Но именно потому, что научные понятия включают в себя общее, их нельзя абсолютизировать, нельзя считать, что общие свойства, выраженные в понятиях, проявля¬ются одинаково во всех единичных предметах, охваты¬ваемых данным понятием. При изучении каждого конк¬ретного предмета, явления с помощью научных понятий О нем исследователь обязательно должен учитывать так¬же и специфические свойства данного предмета, черточ¬ки и особенности, присущие только ему. Игнорирование этого требования каждого познавательного процесса не¬избежно приводит к догматизму, к искаженному отраже¬нию сущности изучаемого предмета.
В. И. Ленин считал очень важным понятие пролетар¬ского интернационализма, выражающее общие задачи трудящихся всех стран в борьбе против эксплуататоров, за революционное преобразование общественной жизни. Вместе с тем Ленин всегда подчеркивал настоятельную необходимость учета специфических особенностей и на¬циональных задач трудящихся каждой отдельной стра¬ны. Необходимо, писал он, «исследовать, изучить, отыс¬кать, угадать, схватить национально-особенное, нацио¬нально-специфическое в подходах каждой
страны к разрешению интернациональной зада¬
чи...» Общее и единичное должны рассматриваться не отдельно, не в отрыве друг от друга, а в органическом единстве, ибо в реальных предметах они неотделимы друг от друга.
Вместе с тем общее не существует самостоятельно, вне отдельных предметов, где-то в потустороннем мире, оно существует только в отдельном и через отдельное. Общее не привносится извне, а представляет собой свой¬ство, признак, сторону единичных материальных предме¬тов.
То же самое можно сказать о соотношении конкрет¬ного и абстрактного в понятии. Формальная логика, как известно, признает только чувственно-конкретное, т. е. такое конкретное, которое отражается только в чувст¬венных формах познания. Что же касается понятий, то они якобы представляют собой лишь тощие абстракции, ибо фиксируют только общее, существенное и отвлекают¬ся от всего богатства свойств и связей конкретных пред¬метов. Но такой подход к рассмотрению понятий страда¬ет односторонностью. Он фиксирует только одну их сто¬
рону—абстрактный характер. Между тем понятия пред¬ставляют собой диалектическое единство конкретного и абстрактного.
Научные понятия, являясь абстрактным отражением общего и существенного в вещах, в то же время вопло¬щают в себе диалектическое единство таких противопо¬ложностей, как тождество и различие. Это легко обна¬руживается в любом определении понятия. Так, матема¬тик, определяя ромб как такой четырехугольник, у кото¬рого все стороны равны, имеет в виду как тождество ме¬жду четырехугольником и ромбом (наличие четырех сто¬рон и четырех углов), так и различие между ними (ра¬венство всех сторон у ромба и отсутствие такового у дру¬гих четырехугольников).
Диалектическое тождество существует также между понятиями и теми реальными предметами, которые они отражают. Но это тождество не абстрактное, а диалек¬тическое, предполагающее и различие между ними, ибо понятие о предмете никогда полностью не совпадает с предметом хотя бы потому, что предмет существует объ¬ективно, а понятие — его идеальный образ. В связи с этим возникает вопрос о диалектическом единстве абсо-лютного и относительного в понятии. Ведь каждое поня¬тие выражает знания о предмете, явлении действитель¬ности, т. е. объективную истину, но всякая объективная истина, как известно, есть диалектическое единство аб¬солютной и относительной истины. Поэтому и понятие как форма выражения истины тоже содержит в себе эти диалектические противоположности.
Все это свидетельствует о том, что современные науч¬ные понятия представляют собой весьма сложное, диа¬лектически противоречивое, постоянно развивающееся и совершенствующееся явление.
Видное место в логическом учении занимает проблема классификации понятий. В формальной логике, как из¬вестно, понятия делятся на единичные и общие, положи¬тельные и отрицательные, абстрактные и конкретные, со¬бирательные и разделительные и т. д. Такая классифи¬кация понятий отвечает задачам, стоящим перед наукой о выводном знании. Но эта классификация не учитывает того, что понятия находятся в процессе постоянного раз¬вития, ибо это не входит в круг проблем, изучаемых фор¬мальной логикой. Диалектическая же классификация по¬нятий не может ограничиться этими требованиями. Она должна идти дальше, исходить из основного диалектиче-
ского принципа о движении, развитии явлений матери¬ального мира и отражающих их понятий^ положить этот принцип в основу диалектической классификации поня¬тий.
В соответствии с этим в диалектической логике при¬нято делить понятия прежде всего на единичные, осо¬бенные и всеобщие. Такая классификация, во-первых, ох¬ватывает все без исключения понятия, и, во-вторых, что особенно важно для диалектической классификации, она в отличие от формально-логического деления понятий на единичные и общие способна полностью отразить дви¬жение, развитие понятий и отраженных в них явлений действительности. Ведь само формирование и развитие понятий, как показывают факты, осуществляется путем движения мысли человека от единичного к особенному и от особенного к всеобщему. Это относится как к самым простейшим понятиям, формировавшимся в первобытную эпоху, так и к современным научным понятиям. Как мы уже видели, познание того или иного предмета начина¬ется с выявления его единичных свойств, сторон, кото¬рые затем закрепляются в понятиях и, как мы увидим ниже, в других формах мышления, например в сужде- ■ нии. В процессе дальнейшего развития и совершенство¬вания понятий происходит выявление особенных свойств, которые принадлежат не только данному предмету, но и другим предметам данного класса. Эти свойства закреп¬ляются в понятиях, которые носят характер особенно¬сти. Наконец, образование понятий достигает наиболее высокой степени развития, когда вскрываются всеобщие свойства предметов, т. е. такие свойства, которые при¬сущи не только предметам данного класса, но и предме¬там других однородных ему классов.
Например, понятие «материя» в Древней Греции но¬сило единичный характер, ибо мыслители той эпохи ото¬ждествляли материю с одним из ее конкретных видов. Материя представлялась ими то как земля, то как воз¬дух, то как вода и т. п. В процессе дальнейшего изучения материи люди пришли к понятию материи как вещест¬ва. Это понятие особенности. И только на современном этапе развития науки и общественной практики людям удалось сформировать всеобщее понятие материи как объективной реальности, данной нам в ощущении. В это понятие уже входят не только вещественная форма ма-терии, но и различные виды полей.
Таким образом, происходит не только исторический
процесс образования научных понятий, но и процесс их формирования в сознании каждого человека. Отмечая это обстоятельство, Ф. Энгельс писал: «Развитие какого- нибудь понятия или отношения понятий... в истории мыш¬ления так относится к развитию его в голове отдельного диалектика, как развитие какого-нибудь организма в па¬леонтологии— к развитию его в эмбриологии (или, луч¬ше сказать, в истории и в отдельном зародыше)» А это говорит о том, что классификация понятий на единичные, особенные и всеобщие отражает факт их постоянного движения, развития. Диалектическая логика не только фиксирует в понятиях единичные и общие свойства пред¬метов, как это делает формальная логика,но,что наибо¬лее важно, она вскрывает диалектику взаимоотношений между ними, рассматривает их как единство противопо¬ложностей, изучает диалектические переходы единичного в общее и обратно. Одним словом, диалектическая логи¬ка рассматривает единичное и общее не в отрыве друг от друга, не как самостоятельно существующие, а так, как они существуют в действительности,'—в их неразрыв¬ной диалектической связи и взаимозависимости.
Таким образом, понятие, являясь важной формой на¬учного мышления, формой познания действительности иг¬рает огромную роль в прогрессивном развитии научных знаний. Ведь даже простейшие научные понятия дают возможность исследователю определить общее и наиболее существенное в вещах, раскрыть их закономерные связи и опосредствования. Постоянно развиваясь и совершенст¬вуясь, они позволяют более глубоко и всесторонне иссле¬довать конкретные предметы, явления, раскрыть их сущ-ность, осмыслить глубинные процессы, происходящие в них, ибо исследование конкретных предметов осущест¬вляется здесь не только на основе эмпирических данных, но в первую очередь на базе ранее познанных и закреп¬ленных в научных понятиях и в системах научных поня¬тий существенного, необходимого, закономерного в ве¬щах. Овладев научными понятиями и системами научных понятий, относящихся к определенной области действи¬тельности, человек получает возможность свободно ори¬ентироваться в этой области, научно осмысливать проис¬ходящие в ней процессы и творчески развивать, углуб¬лять и совершенствовать знания о предметах, явлениях, относящихся к этой области действительности.
Являясь адекватным отражением действительности, научные понятия, во-первых, позволяют человеку созна¬тельно, планомерно и со знанием дела осуществлять свое воздействие на окружающие предметы, осуществлять свою практическую деятельность; во-вторых, научные по¬нятия в известной мере дают возможность исследовате¬лю оценить истинность вновь открытых им положений и выводов, правильно осмыслить новые факты и явления. Только те научные выводы и теоретические положения можно считать истинными, которые помимо всего проче¬го должны находиться в соответствии с ранее вырабо¬танными и подтвержденными практикой научными по¬нятиями, отражающими данную область знания. Если новые теоретические выводы противоречат выработан¬ным и проверенным научным понятиям, то они вряд ли могут считаться истинными. Поэтому научные понятия являются также определенным эталоном, определителем, в известном смысле даже критерием истинности новых знаний.
Однако научные понятия нельзя в этом смысле абсо-лютизировать, превращать их в единственный и абсолют¬ный критерий истины, как это делают идеалисты, ибо сами понятия непрерывно развиваются, уточняются и со¬вершенствуются на основе развития научной и практиче¬ской деятельности людей. И все же научные понятия мо¬гут быть и действительно являются той базой, той от¬правной точкой, отталкиваясь от которой человек только и может осуществлять дальнейшее' научное исследова¬ние.
Из всей совокупности научных понятий диалектичес¬кая логика особо выделяет понятия, в которых выраже¬ны существенные свойства, связи, отношения, принадле¬жащие всем или почти всем предметам, явлениям, изу¬чаемым данной наукой. Такие наиболее общие понятия называются категориями. Важное место среди них за¬нимают философские категории. Категории конкретных наук охватывают лишь какую-то группу предметов, яв¬лений, относящихся к какой-то одной области объектив¬ного мира. Например, такая биологическая категория, как наследственность, относится не ко всему материаль¬ному миру, а лишь к живым организмам. Философские же категории характеризуются тем, что они являются всеобщими и потому играют особую роль в процессе по¬знания.
Таким образом, весь категориальный аппарат науки можно разделить на две группы. К первой группе отно¬сятся категории конкретных наук, ко второй — всеобщие, философские категории. Но такое дихотомическое деле¬ние категорий, ставшее традиционным, теперь уже не со¬ответствует современному уровню развития науки, ибо в ней возникли такие категории, которые занимают проме¬жуточное положение между частнонаучными и философ¬скими категориями. К ним можно отнести такие, напри¬мер, как «система», «элемент», «структура», «информа¬ция», «функция» и др. Такие категории принято называть
общенаучными.
Правда, по вопросу о характере и содержании обще¬научных категорий в философской литературе существу¬ют различные точки зрения. Многие философы полагают, что общенаучные категории, поскольку они первоначаль¬но возникли в недрах определенных конкретных наук, являются конкретно-научными. Такое мнение является настолько распространенным, что оно вошло даже в учеб¬ники по философии, отражено в «Философской энцикло¬педии» (например, по отношению к категории «инфор¬мация», а также в ряде книг по философии.
Однако есть и такие философы, которые исходят из того, что указанные категории, возникшие в рамках со¬ответствующих конкретных наук, теперь уже вышли из этих рамок, вошли в категориальный аппарат других на¬ук и потому обрели статус философских категорий. Так,
В. А. Шевкопляс считает, что «объективность и всеобщ¬ность информационной взаимосвязи в материальном мире дает основание включить понятие информации в об¬щефилософскую систему категорий» В. С. Тюхтин от¬носит к философским категории системы и структуры . Более того, ряд ленинградских философов полагают, что «на современном этапе развития научного и философ¬ского познания категория структуры приобретает веду¬щую роль в рассмотрении всех категорий диалектики и установлении их взаимосвязи» . Однако представители первой точки зрения, например Е. П. Ситковский, резон¬но возражают против такой позиции. «...Вряд ли право-мерно,— пишет он,— возводить понятие структуры в ранг
общефилософской категории и тем более строить на ос¬нове его материалистическую диалектику» *.
Противоречивые суждения о категориях структуры, информации, системы и им подобных детерминируются тем, что они содержат в себе черты как частнонаучных, так и философских категорий. Именно поэтому, как нам представляется, их нельзя в полной мере отнести к раз¬ряду ни частнонаучных, ни философских категорий. Они должны составить третью, особую группу категорий, справедливо называемых общенаучными.
Чтобы понять сущность общенаучных категорий, оп-ределить их место в категориальном аппарате науки, можно провести параллель между ними и общенаучны¬ми методами познания. Известно, что такие методы на¬учного познания, как эксперимент, анализ и синтез, ана¬логия, моделирование, математические методы и др., то¬же содержат в себе некоторые черты как всеобщего, так и частнонаучных методов. Однако их трудно причислить и к тем, и к другим. Они составляют особую группу ме¬тодов научного познания — общенаучных. На тех же ос¬нованиях мы выделяем категории типа «системы», «ин-формации» и т. п. в особую группу общенаучных катего¬рий.
Общенаучные категории имеют большое методологи¬ческое значение. Вторгаясь в процесс познания конкрет¬ных областей действительности, они способствуют синте¬зированию научных знаний в данной области, выполня¬ют весьма важную эвристическую роль. Кроме того, многие из них лежат в основе новых мощных методов научного познания, таких, как структурный, системный, кибернетический, функциональный, ряд математических методов и т. п., которые в современном научном исследо¬вании приобретают все большее значение.
Кстати, это обстоятельство убедительно свидетельст¬вует о том, что рассматриваемые категории нельзя счи¬тать философскими. Ведь основанные на них методы на¬учного познания, являясь общенаучными, поскольку они вошли в арсенал средств познания практически всех кон¬кретных наук, в то же время не являются всеобщими, философскими методами. Характерная особенность все¬общего, диалектико-материалистического метода состо¬ит не только в том, что он является общенаучным (что и
роднит его с указанными методами познания), но преж¬де всего в том, что он функционирует на всех этапах по¬знавательного процесса, тогда как системный, кибернети¬ческий, математический и им подобные методы позна¬ния применяются лишь на вполне определенных этапах процесса познания.
Отсюда следует, что общенаучность — это не единст¬венное свойство философских категорий и всеобщего ме¬тода познания. Э. П. Семенюк, который специально ис¬следовал общенаучные категории и подходы к познанию, правильно, как нам кажется, утверждает, что «специфи¬ка философского знания, его первоочередное отличие от нефилософского заключается все же не в его общенауч¬ном характере, а в самом способе рассмотрения реаль¬ности в плане основного вопроса философии, под углом зрения субъектно-объектных отношений. Именно этот определяющий для философии подход к миру и самому человеку детерминирует единство диалектики, логики и теории познания во всех компонентах философского зна¬ния, в том числе в его категориях. Этим сущность фило¬софских категорий определяется в несравненно большей Шере, нежели их общенаучным значением»
'JI Но понятие — это не единственная форма, а одна из основных форм логического познания. Другой очень важ¬ной формой абстрактного мышления, а значит, и логиче¬ского познания, неразрывно связанной с понятием, явля¬ется суждение.
Суждение представляет собой всеобщую форму выра¬жения мыслей. Всякая мысль человека, отражающая ут¬верждение или отрицание чего-либо о чем-либо, выража¬ется в виде суждения. В отличие от понятий, которые, как мы знаем, отображают совокупность существенных свойств предметов, суждения отражают всякие отдель¬ные познанные нами свойства, качества, признаки вещей, явлений материального мира, связи и отношения между вещами и внутри самих вещей и т. п. Мыслить—это пре¬жде всего выражать (устно, письменно или в уме) суж¬дения, т. е. судить о вещах, явлениях и их свойствах.
Формальная и диалектическая логика рассматривают суждение в разных аспектах. Для формальной логики суждение — это прежде всего элемент системы логичес¬кого вывода. Но раскрывая сущность вывода, формаль¬
ная логика не касается содержания суждений, абстраги- руется от него и, по существу, оперирует лишь языковой формой суждения — предложением. Диалектическая же логика, хотя и не обходит вопрос о языковой форме вы¬ражения суждений, рассматривает суждение как этап, необходимый момент в процессе получения нового зна¬ния, определяет его место и роль в структуре познава¬тельного процесса. Поэтому она не может абстрагиро¬ваться от содержания суждений.
Формальная логика дает важные сведения о сужде¬нии. Она изучает сущность суждения и его строение, вы¬ражение суждения в языке, классификацию суждений, рассматривает отношения между различными видами суждений, изучает сложные суждения и т. п. Однако для осуществления сложного, диалектически противоречиво¬го мышления этих данных недостаточно. Поэтому диа¬лектическая логика идет дальше в исследовании сужде¬ний. Она рассматривает эти формы мышления как яркое выражение диалектического характера познавательной деятельности человека, воплощение единства и борьбы противоположностей в процессе мышления, в ходе по-знания человеком действительности. Диалектическая ло¬гика изучает вопрос о том, как в форме суждений отра¬жаются различные связи, отношения, переливы, диалек¬тическое взаимодействие противоположностей, их пере¬ход друг в друга и т. п. Так же, как и в понятиях, в суж¬дениях раскрывается диалектическая взаимосвязь преж¬де всего таких противоположностей, как единичное и об¬щее, тождество и различие, случайное и необходимое, сущность и явление и др. Это блестяще раскрыл В. И. Ле¬нин в «Философских тетрадях». Беря самые простые, обыденные суждения, он показал, что «случайное и необ¬ходимое, явление и сущность имеются уже здесь, ибо го¬воря: Иван есть человек. Жучка есть собака, есть
лист дерева и т. д., мы ряд признаков как
, мы отделяем существенное от являющегося и противополагаем одно другому» 1
Составные элементы суждения — субъект и преди¬кат— тоже выступают как диалектическое единство про* тивопсложностей. Единство субъекта и предиката суж? дения выражается в том, что они в суждении взаимно связаны и обусловливают друг друга. Субъект не может существовать без предиката, а предикат—без субъекта.
Понятия «железо» и «металл» не являются сами по себе вне суждения ни субъектами, ни предикатами. Они ста¬новятся таковыми только тогда, когда мы соединим их в суждении «железо есть металл». Понятие «железо» в этом случае становится субъектом, а понятие «металл»— предикатом. Любое понятие становится субъектом толь¬ко тогда, когда оно соединяется в суждении с предика¬том. Точно так же предикат может быть только таким по¬нятием, которое соединено в суждении с субъектом. Нет субъекта — нет и предиката, нет предиката — нет и субъ¬екта.
Диалектический характер взаимосвязи субъекта и предиката хорошо обнаруживается также и в том, что в суждении они, как правило, выражают единство таких противоположностей, как единичное и общее. Когда мы высказываем, например, суждение, что «Советский Со¬юз — миролюбивая страна», мы тем самым отождествля¬ем, а значит, рассматриваем в единстве единичное (Со¬ветский Союз) и общее (миролюбивая страна).
Диалектическое единство субъекта и предиката как противоположностей состоит также в том, что они содер- , Жат в себе как знание, так и незнание, как старые зна¬ния, так и новые, объединение и «борьба» между кото¬рыми приводят к прогрессивному развитию знаний чело¬века. Другими словами, суждение не является чем-то за¬стывшим, раз и навсегда данным. Суждение — это про¬цесс, в котором происходит противоречивое взаимодейст¬вие знания и незнания, старого и нового знания. Это взаимодействие осуществляется через взаимосвязь в суж¬дении субъекта и предиката как противоположностей, диалектически взаимодействующих, что и приводит к на¬ращиванию знаний.
Следует отметить, что противоречивый характер суж¬дения хорошо раскрыл Гегель. Заслуга этого мыслителя состоит в том, что он впервые вскрыл наличие в сужде¬нии единства таких противоположностей, как единичное и всеобщее, субъект и предикат. «Если мы говорим,— указал Гегель,— эта роза красна, то связка «есть» под¬разумевает, что субъект и предикат находятся в согла¬сии друг с другом. Но роза как некое конкретное не только красна, но и благоухает, обладает некоторой оп¬ределенной формой и разнообразными другими опреде¬лениями, не содержащимися в предикате «красная». Этот предикат, с другой стороны, как некое абстрактное всеобщее принадлежит не только этому субъекту. Суше-
ствуют еще и другие цветы и вообще другие предметы, которые также красны'иНо будучи идеалистом, Гегель неправильно понимал природу самого суждения. Он по¬лагал, что суждение — это нечто такое, что составляет принадлежность самих вещей и лежит в основе их суще-ствования. На самом же деле суждение представляет собой форму мышления человека, в которой отражают¬ся свойства и закономерности материального мира.
Можно сказать, что вся домарксовская логика, в том числе и гегелевская, оказалась не в состоянии опреде¬лить действительное соотношение между суждениями и понятиями, между субъектом и предикатом суждения, не сумела раскрыть действительной диалектики получения новых знаний, логики развития человеческих знаний. Правильное, единственно научное решение вопроса о сущности суждения и о его диалектическом характере было дано классиками марксизма-ленинизма.
Очень важной стороной суждений, свидетельствую¬щей об их диалектическом характере, является содер¬жащееся в них единство таких противоположностей, как объективное и субъективное. Суждение субъективно, по¬скольку оно, являясь формой мышления, представляет собой произведение человеческого сознания, хотя и вы¬работанное в согласии с действительностью; оно объек¬тивно, поскольку своим содержанием оно обязано преж¬де всего тем объективным процессам, которые в нем от¬ражены. Борьба между этими противоположностями в суждении и разрешение этой борьбы составляет содер¬жание познавательного процесса, его движущую силу.
Важное методологическое значение правильного ре¬шения вопроса о соотношении объективного и субъектив¬ного в суждении и в познании вообще обусловливает борьбу, которая всегда происходила и происходит по этому вопросу между материализмом и идеализмом. Объективные идеалисты, как известно, абсолютизируют объективную сторону суждений и, по существу, не при¬знают в них субъективных моментов. Более того, для них, как мы видели, суждение — это нечто существующее объективно, вне человека и независимо от него. Субъек¬тивные же идеалисты (например, конвенционалисты, прагматисты и др.), наоборот, сводят суждение, по су¬ществу, к субъективному акту, не связанному с объектив¬ной действительностью.
Диалектико-материалистическое решение этого во¬проса неразрывно связано с материалистическим реше¬нием основного вопроса философии и осуществляется в полном соответствии с ленинской теорией отражения, сущность которой была блестяще раскрыта В. И. Лени¬ным в его труде «Материализм и эмпириокритицизм» и в других его произведениях.
Не менее важное значение имеет также учение диа-лектической логики о движении, развитии суждений в процессе познания. Изучая эту проблему, Ф. Энгельс убедительно показал, что в процессе развития науки и че¬ловеческой практики происходит непрерывное углубле¬ние, совершенствование не только понятий о предметах, явлениях объективного мира, но и суждений о них. Еще доисторические люди знали, указывает Энгельс, что тре¬ние порождает теплоту, ибо путем трения они добывали огонь; растиранием они согревали холодные части своего тела. Но прошло много тысячелетий, пока люди смогли высказать суждение: «Трение есть источник теплоты». Затем прошли новые тысячелетия, и люди в процессе дальнейшего изучения сущности движения сформулиро¬вали новое, более глубокое суждение: «Всякое механиче¬ское движение способно посредством трения превращать¬ся в теплоту». И только в середине XIX в., когда наука и общественная практика в своем развитии шагнули дале¬ко вперед, люди получили возможность сформулировать суждение, являющееся всеобщим законом движения: «Любая форма движения способна превращаться в лю-бую другую форму движения».
Так изменение, углубление наших знаний сопровож¬дается совершенствованием и углублением суждений людей о предметах, явлениях материального мира.
На этом же примере Ф. Энгельс дал научную класси¬фикацию суждений. Он указывает, что суждения делят¬ся на: суждения единичности, например «трение есть ис¬точник теплоты»; суждения особенности, например «вся¬кое механическое движение способно превратиться в те¬плоту»; суждения всеобщности, например «любая форма движения способна превратиться в любую другую форму движения». Эта классификация еще раз показывает, ка¬кое огромное значение имеет суждение во всем историче¬ском процессе человеческого познания. Кроме того, из этого примера видно, что е развитием науки и обществен¬ной практики не только понятия, но и суждения человека о материальной действительности развиваются от сужде¬
ний единичности к суждениям особенности и от сужде¬ний особенности к суждениям всеобщности. Когда чело¬век только что приступает к изучению какого-нибудь предмета, явления, он в первой стадии познания может выразить в своих суждениях только самые поверхност¬ные, весьма несовершенные, неглубокие знания. Он мо¬жет определить, например, цвет предмета, его общую форму, твердость, общее состояние и т. п. Такие знания обычно и выражаются в суждениях единичности.
Суждения единичности дают возможность закрепить лишь первоначальные сведения об изучаемых предметах, без которых не может осуществляться дальнейшее по¬знание, но такого рода суждения имеют и целый ряд не¬достатков. Недостаток этих суждений состоит в том, что они выражают только единичные, порой случайные, не¬существенные свойства изучаемых предметов. Поэтому исследователь не может довольствоваться только суждениями, а, опираясь на них, продолжает изучение предмета, выявляет в нем новые, более глубокие свойст¬ва, связи и отношения. Например, если мы приступаем к изучению какого-нибудь растения, скажем березы, то мы прежде всего отметим высоту этого растения, цвет и фор¬му его листьев, форму кроны и т. п. Все эти свойства бе¬резы могут быть выражены в суждениях единичности.
В ходе дальнейшего изучения березы, сравнивая ее с другими растениями, сопоставляя единичные признаки березы с единичными признаками других растений, мы убеждаемся, что береза — это многолетнее растение, она достигает в процессе роста большой высоты, имеет мощ¬ный ствол, сравнительно крупные листья и большую кро¬ну и т. п. На основе всех этих единичных признаков бе¬резы, отраженных в единичных суждениях, мы приходим к выводу, что береза—дерево. Это уже суждение осо¬бенности, ибо предикат Этого суждения выражает не еди¬ничное свойство предмета, мыслимого в субъекте, а осо-бенное его свойство, т. е. такое свойство, которое при¬надлежит не только березе, но и дубу, и сосне, и ели и т. п., т. е. всем деревьям.
В результате более глубокого изучения не только данного предмета, но и других предметов этого же клас¬са возникает суждение особенности. Оно объединяет и синтезирует все знания людей, отраженные в суждениях единичности об исследуемом предмете, и потому облада¬ет определенной степенью общности. Все это создает ус¬ловия, при которых суждения особенности отражают предмет значительно глубже и полнее, чем суждения единичности. Если в суждении единичности отражается только одно и нередко случайное, несущественное свой¬ство предмета (например, «Береза имеет высоту 15 мет¬ров 7 сантиметров»), то суждение особенности (напри¬мер, «Береза — дерево») содержит в себе в обобщенной форме целый ряд единичных свойств предмета (наличие ствола, кроны, листьев, особых способов размножения, питания и т. п.).
Суждение особенности имеет также слабые стороны. Оно не может дать полного и глубокого представления об изучаемом предмете. Это объясняется тем, что такие суждения отражают только единичные и особенные свой¬ства предметов. Но все предметы, явления материально¬го мира наряду с единичными и особенными свойствами обладают также и всеобщими свойствами, т. е. такими, которые присущи не только предметам данного класса, но и предметам других классов, родственных данному. Такие свойства изучаемых предметов остаются за преде¬лами суждений особенности, не охватываются ими. По-этому для более глубокого изучения предмета исследо¬ватель должен идти дальше. Теперь он уже изучает и сравнивает исследуемый предмет не только с предмета¬ми данного класса, но и с предметами других, родствен¬ных ему классов. В нашем примере исследователь дол¬жен сопоставлять свойства березы не только со свойст¬вами деревьев, но со свойствами других растений (трав, кустарников и т. п.) и даже со свойствами других живых организмов (животных), что и дает ему возможность сформулировать ряд суждений особенности (например, «Береза способна размножаться», «Береза осуществляет процесс ассимиляции и диссимиляции» и т. п.), на осно¬вании которых можно уже сформулировать суждение всеобщности. В нашем примере это будет суждение: «Береза — живой организм».
Такие суждения способны выразить существенные, закономерные знания о предмете, насколько это возмож¬но при данном уровне развития науки и общественной практики. Всякий закон, действующий в явлениях при¬роды, общественной жизни и в области мышления, по¬знания, формулируется в форме суждения всеобщности.
Все это еще раз подтверждает положение о том, что познание осуществляется от явления к сущности, от сущ¬ности первого порядка к сущности второго порядка и т. д. Действительно, познание единичных свойств предмета осуществляется главным образом при изучении явления, дает человеку благодатный материал для выявления еди¬ничных свойств предмета. Выявляя особенные свойства предмета, человек уже вторгается в сферу сущности предмета. Однако на этой ступени познания он раскры¬вает лишь некоторые аспекты сущности предмета, или, по выражению В. И. Ленина, постигает сущность перво¬го порядка. В ходе же дальнейшего исследования, когда человек раскрывает всеобщие свойства предмета, он по¬стигает сущность второго порядка и т. д.
Следует обратить внимание на то, что изложенный выше путь познания материального мира обосновывает одно из важнейших положений теории познания диалек¬тического материализма о единстве исторического и ло¬гического в процессе познания. Приведенный нами выше пример Энгельса, отражающий ход изучения процесса превращения энергии из одного состояния в другое, дает ярчайшее тому доказательство. Ф. Энгельс говорит об этом так: «Мы можем рассматривать первое суждение
как суждение единичности: в нем регистрируется тот еди-ничный факт, что трение производит теплоту. Второе су¬ждение можно рассматривать как суждение особенно¬сти: некоторая особая форма движения (а именно: ме¬
ханическая) обнаружила свойство переходить при особых обстоятельствах (а именно: посредством трения) в неко¬торую другую особую форму движения — в теплоту. Тре¬тье суждение суть суждение всеобщности: любая форма движения оказалась способной и вынужденной превра¬щаться в любую другую форму движения. Дойдя до этой формы, закон достигает своего последнего выражения. Посредством новых открытий мы можем доставить ему новые подтверждения, дать ему новое, более богатое со¬держание. Но к самому закону, как вн здесь выражен, мы не можем прибавить больше ничего. В своей всеобщ¬ности, в которой и форма и содержание одинаково все¬общи, он не способен ни к какому дальнейшему расшире¬нию: он есть абсолютный закон природы» Историчес¬ки и логически отмеченные Энгельсом суждения разви¬вались от единичного к особенному и от особенного к всеобщему.
Таков же путь познания и явлений общественной жиз¬ни. Совершенно ясно, что в период рабства люди могли выразить только единичные суждения об общественном
строе. Объясняется это, во-первых, тем, что другого, бо¬лее прогрессивного общественного строя тогда вообще не существовало, а во-вторых, изучением этого вопроса всерьез тогда почти не занимались.
В дальнейшем, когда человечество пережило феода¬лизм и капитализм, люди смогли сформулировать сужде¬ние особенности, например: «В Греции в VI веке до н.э. существовало рабство». И только с возникновением марк¬сизма, когда появилась наука об обществе, люди полу¬чили возможность сформулировать суждение всеобщно¬сти, например: «Капитализм — общественно-экономичес-
кая формация». Здесь также и исторически и логически развитие происходило от суждений единичности к сужде¬ниям особенности и от суждений особенности к сужде¬ниям всеобщности.
«...Всякое действительное, исчерпывающее позна¬ние,— писал Ф. Энгельс,— заключается лишь в том, что мы в мыслях поднимаем единичное из единичности в осо¬бенность, а из этой последней во всеобщность; заключа¬ется в том, что мы находим и констатируем бесконечное в конечном, вечное—в преходящем. Но форма всеобщ¬ности есть форма внутренней завершенности и тем самым бесконечности; она есть соединение многих конечных ве¬щей в бесконечное» !.
Классификация суждений (единичные, особенные и всеобщие) по форме напоминает деление суждений в фор-мальной логике на единичные, частные и общие. Однако по существу эти операции имеют между собой очень мало общего. Если формальная логика при делении суж¬дений по количеству на единичные, частные и общие ру¬ководствуется только объемом субъекта, то в энгельсов- ской классификации суждений на единичные, особенные и всеобщие субъекты указанных суждений рассматрива¬ются не с количественной стороны, а по существу, по своему содержанию. Поэтому общее суждение с позиций формально-логической классификации суждений может оказаться единичным в классификации Энгельса (напри¬мер, суждение «Всякое трение производит теплоту»).
Важно также и то обстоятельство, что рассмотренная классификация суждений выражает историческое разви¬тие и совершенствование человеческих знаний и соответ¬ствующее этому развитие наших суждений как узловых точек, закрепляющих соответствующий уровень позна¬ния людьми того или иного явления. Формально-логиче- ское же деление суждений преследует совершенно дру¬гие цели; там единичные, частные и общие суждения могут быть совершенно несвязанными между собой и статически выражать определенное состояние пред¬мета.
Классификация суждений на единичные, особенные и всеобщие, однако, не «отменяет

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: