ПОПЫТКИ ДОМАРКСОВЫХ ФИЛОСОФОВ «МОДЕРНИЗИРОВАТЬ» ФОРМАЛЬНУЮ ЛОГИКУ

Время: 24-02-2013, 16:57 Просмотров: 875 Автор: antonin
    
1. ПОПЫТКИ ДОМАРКСОВЫХ ФИЛОСОФОВ «МОДЕРНИЗИРОВАТЬ» ФОРМАЛЬНУЮ ЛОГИКУ
Первой ступенью в развитии логической науки была так называемая традиционная формальная логика, со¬зданная как наука древнегреческим мыслителем Ари¬стотелем.
Некоторые формы и правила логического мышления вырабатывались задолго до Аристотеля. Своими корня¬ми они уходят в глубокую древность, когда человек, выде¬лившись из мира животных, стал испытывать потребность общаться с другими людьми. Эта потребность возникла с тех пор, как человек стал человеком, а это произошло тогда, когда наш предок приступил к производству ма¬териальных благ, которое всегда носило общественный характер. Именно в процессе производства у людей воз¬никла необходимость обмениваться мыслями и знания¬ми, сообщать свои мысли другим людям, рассуждать и доказывать свои выводы и рассуждения.
В этом процессе люди сначала стихийно вырабаты¬вали правильные формы связи мыслей в рассуждении. Постоянно общаясь друг с другом и воздействуя на при¬роду, люди проверяли истинность своих рассуждений, испытывали свои умственные построения. Те приемы и формы рассуждений, которые приводили к взаимному пониманию людей в процессе обмена мыслями к таким выводам, которые соответствуют действительности, за-креплялись как оправдавшие себя, способные привести к истине; и наоборот, связи мыслей в рассуждении, ко¬торые приводили к ложным выводам, отбрасывались, как несостоятельные.
Первоначальные простейшие формы и правила мыш¬ления, таким образом, складывались в практике мышле¬ния и познания, проверялись в процессе практического
воздействия человека на материальные предметы и за¬креплялись как формы мысли. Подчеркивая значение общественной практики, опыта для образования катего¬рий логики, В. И. Ленин писал: «...практика человека,
миллиарды раз повторяясь, закрепляется в сознании че¬ловека фигурами логики. Фигуры эти имеют прочность предрассудка, аксиоматический характер именно (и толь¬ко) в силу этого миллиардного повторения»
Познавая в процессе повседневной трудовой деятель¬ности явления природы, первобытный человек находил пути и средства защиты от диких зверей, от стихийных сил природы. Это постоянно развивало его мышление, совершенствовало пути и средства познания окружающе¬го мира. Ведь для того, чтобы добыть огонь, изготовить простейшее каменное орудие труда, построить несложное жилище, необходимо было обладать определенными зна¬ниями, практическим опытом и довольно развитым интел¬лектом. Отмечая это обстоятельство, Ф. Энгельс писал, что изготовленные первобытным человеком лук и стрелы «составляют уже очень сложное орудие, изобретение ко¬торого предполагает долго накапливаемый опыт и более развитые умственные способности...» 2.
Возникновение и развитие языка значительно способ¬ствовало формированию и развитию мыслительной дея¬тельности человека. На основе языка стало осуществ¬ляться абстрактное мышление, закрепляться, обобщаться результаты наблюдения, составляться и совершенство¬ваться понятия. Это умение обобщать, абстрагировать, образовывать даже самые простейшие понятия не при¬шло сразу, а вырабатывалось в течение многих веков. Обобщения на первых порах были весьма неглубокие, а понятия, образованные в результате таких обобщений, были самыми элементарными.
Правила мыслительной деятельности людей, вырабо¬танные в ходе практики, сначала передавались устно из поколения к поколению, а позже стали закрепляться письменно. Специально логическими проблемами ученые стали заниматься в III тысячелетии до н. э. в Древнем Китае, Древнем Египте и Древней Индии. Правда, во¬просы логики тогда не отделялись от вопросов грамма¬тики и составляли единую область знания, но это не мешало, а, наоборот, способствовало решению чисто
. Поли. собр. соч., т. 29, с. 198.
. Соч. 2-е изд., т. 21, с. 29.
логических проблем, поскольку мышление и язык, как известно, составляют единое целое. Разумное общение может осуществляться только при помощи мышления, связанного с языком как со своей формой, ибо мысли людей могут возникать и существовать только на базе языкового материала в форме отдельных слов и их со¬четаний.
Развитие мышления уже тогда было тесно связано с развитием познавательной деятельности людей, и логиче¬ские проблемы исследовались как проблемы познания, как методы проникновения в сущность явлений. Так, в Древнем Китае и Древней Индии исследовались простей¬шие формы умозаключений и их роль в познании. Древ¬некитайские философы монеты (последователи крупней¬шего мыслителя Древнего Китая Мо-цзы) предложили семь методов получения логических выводов, среди кото¬рых были методы, сходные с индуктивными и дедуктив¬ными выводами.
Крупный вклад в развитие логических проблем внес¬ли мыслители Древней Греции. Так, крупнейший древне¬греческий мыслитель Демокрит уже изучал теорию по¬нятия, разрабатывал аналогию и гипотезу, исследовал вопросы индуктивной логики. Все эти проблемы разраба¬тывались Демокритом на материалистической основе, на основе опытного изучения природы. В противоположность этому Сократ и Платон, которые тоже исследовали мно¬гие логические проблемы (Платон пытался даже сформу-лировать законы логики), проводили свои изыскания на идеалистической основе. Демокрит отвергал так назы¬ваемое чистое мышление, не связанное с опытом, считал несостоятельным и вредным, не пригодным для познания природы дедуктивный метод пифагорейцев. Говоря совре¬менным языком, Демокрит признавал только содержа¬тельную логику, основанную на индукции. Теоретические знания, по его мнению, можно приобрести только на основе опыта, эмпирических наблюдений.
Совершенно иную позицию по этим вопросам занимал объективный идеалист Платон. Он считал, что поскольку реальные вещи суть лишь тени идей, постольку чувст¬венное познание неспособно охватить свет солнца — истину; она постигается только размышлением. Логика Платона — это логика бесед, рассуждений, логического доказательства. Положительное значение философии Платона в том, что его диалектика понятий — это диалек¬тика борьбы противоположных мнений. Он изучал вопрос об определении понятий, пытался дать определение суж¬дения, которое он рассматривал как главный элемент мышления, составлял классификацию идей, высших родов категорий, стремился выяснить сущность категорий тож¬дества и различия и даже высказывал некоторые мысли по проблеме основных законов формальной логики. Но все формы мысли он рассматривал как такие сущности, которые отделены от материального мира.
Однако ни Демокриту, ни Платону не удалось создать стройного учения о законах и формах мышления. Эту за¬дачу блестяще выполнил Аристотель. Огромная заслуга Аристотеля состояла прежде всего в том, что он первым из мыслителей прошлого не только теоретически обобщил и осмыслил различные приемы рассуждений, которыми уже практически пользовались в его время, но сумел до¬казать, что различные по своему содержанию суждения подчиняются определенным общим правилам.
Поставив перед собой задачу выяснить вопрос о том, на чем зиждется принудительная сила человеческой речи, какими средствами она должна обладать, чтобы заста¬вить людей соглашаться с чем-либо и признавать это истинным, Аристотель переосмыслил все полученные до него отдельные, эпизодические, разрозненные знания о приемах и формах мышления, обобщил опыт познава¬тельной и мыслительной деятельности людей, накоплен¬ный к тому времени, сформулировал основные законы мышления и разработал основные проблемы логической науки того времени. Древнегреческий мыслитель исходил из того, что новые истинные мысли можно получить из других истинных мыслей только в том случае, если по-следние связаны между собой вполне определенным об¬разом. Такую связь истинных мыслей, которая приводит к новой, ранее не известной истинной мысли, он называл умозаключением.
Аристотель разработал теорию дедуктивных умоза¬ключений, и прежде всего учение о силлогизмах, исследо¬вал различные виды силлогистических умозаключений, впервые сформулировал основные логические законы: за-кон тождества, закон противоречия и закон исключенного третьего,— которые он назвал важнейшими принципами познания, создал теорию понятий и теорию суждений. Другими словами, Аристотель разработал все основные элементы системы формальной логики как науки.
Логика Аристотеля, что очень важно, была основана на материалистическом мировоззрении. Ведь логикой
Аристотель назвал науку о правильном рассуждении, о средствах доказательства истины, а истина для него есть не что иное, как соответствие мысли действительности. Поэтому, добывая истину, человек связывает свои мысли не произвольно, а в полном соответствии с тем, как свя¬заны между собой материальные предметы, явления, от¬раженные в данных мыслях. А если так, то законы, фор¬мы и правила мышления, по Аристотелю, формулируются не произвольно, а имеют объективное основание в самом материальном бытии.
В дальнейшем формальная логика развивалась, по¬полнялась новыми правилами и формами мышления, но в своей основе она сохранилась в том виде, в каком ее создал Аристотель. В первый период развития науки вплоть до XIX в. формальная логика была, по существу, единственной сформировавшейся логикой научного по¬знания, и она тогда в основном удовлетворяла потреб¬ностям развития научного знания, обеспечивала правиль¬ность научного, абстрактно-теоретического мышления, ведущего к познанию истины.
Правда, элементы диалектики, а значит и диалекти¬ческой логики, были, как мы увидим ниже, и у Аристоте¬ля, и у Платона, и у Бэкона, и у Декарта, и у других мыслителей, но это были отдельные диалектические догадки, которые лишь Гегель и Кант обобщили, систе¬матизировали и создали более или менее стройную диа- лектико-логическую теорию, хотя и на идеалистической основе.
Как логика научного познания и как определенный метод исследования формальная логика особенно важную роль играла в период господства метафизики, когда нау¬ка от изучения общих закономерностей материальной действительности перешла к более глубокому изучению сущности отдельных явлений, к накоплению фактическо¬го научного материала, когда нужно было разложить действительность на отдельные предметы, явления, а сами предметы, явления — на их составные элементы, выделить основные свойства, особенности, стороны пред¬метов действительности и изучить их в отдельности, вне их связи и развития. Рассматривая предметы как тож-дественные самим себе и оперируя неподвижными кате¬гориями, формальная логика вполне соответствовала ме¬тафизическому методу познания и играла значительную роль в выполнении задач, стоявших перед научным п'о- знанием.
Но и в тот период формальная логика не могла
удовлетворять всем потребностям научного позна¬ния, ибо с самого начала она страдала определенными ограниченностями, которые в процессе развития науки все более и более давали о себе знать. Уже во времена Аристотеля было ясно, что требования, которые предъяв¬лял великий мыслитель к логике научного познания, вы¬ходили далеко за пределы созданной им формальной логики. К рассмотрению самих форм мышления (поня¬тий, суждений, умозаключений) Аристотель пытался под-ходить диалектически. Он ставил вопрос о диалектике единичного и общего в формах мышления, рассматривал эти формы как содержательные и т. п. Конечно, раскрыть подлинную диалектику форм мышления Аристотель не мог в силу известных причин, но сама постановка неко-торых вопросов, выходящих за пределы формальной ло¬гики, имела большое значение. Оценивая позиции Ари¬стотеля в области логики, В. И. Ленин писал: «У Ари¬стотеля объективная логика с субъек¬
тивной и так притом, что везде видна объективная. Нет сомнения в объективности познания. Наивная вера в силу разума, в силу, мощь, объективную истинность позна¬ния» *.
Разрабатывая диалектику единичного и общего, Ари¬стотель утверждал, что без чувственных восприятий по¬знание невозможно. Именно благодаря чувственным восприятиям единичных предметов человек открывает общие связи. Через восприятие единичных вещей человек находит общие моменты в виде сходных свойств отдель¬ных тел. Вместе с тем философ писал, что «общее извест¬но нам по понятию, частное — по чувству, так как понятие относится к общему, чувственное восприятие — к частно¬стям...» . Однако истинным он признает знание, идущее от общего к частному. Общее он считал первичным, более достоверным. «Путается человек,— замечает В. И. Ле¬нин,— именно в диалектике общего и отдельного, понятия и ощущения... сущности и явления...»3
Серьезная ограниченность аристотелевского учения о диалектике единичного и общего состоит в том, что оп, с одной стороны, совершенно верно утверждал, что общее не может существовать вне отдельного, вне единичного, а с другой—признавал существование только единич-
ного, фактически отрывая единичное от общего и в какой- то степени даже противопоставляя их друг другу. Это вносило путаницу в решение данного вопроса. Отмечая слабость философии Аристотеля, В. И. Ленин писал: «...наивная , беспомощно-жалкая запутан¬ность в общего и отдельного — понятия
и чувственно воспринимаемой реальности отдельного предмета, вещи, явления»
О том, что Аристотель хорошо понимал ограничен¬ность созданной им формальной логики, свидетельствует тот факт, что свои логические построения он осуществ¬лял также на основе целого ряда диалектических дога¬док и положений. Это отметил Ф. Энгельс, когда писал, что Аристотель «уже исследовал существеннейшие формы диалектического мышления» . Аристотель пытался раз¬работать учение о категориях, об их взаимосвязи и взаи¬мозависимости. Исследуя категории сущности, количе-ства, качества, отношения, места, времени, положения, обладания, действия и страдания, он стремился располо¬жить их в определенной системе и рассматривал их как орудие познания действительности.
Логическое учение Аристотеля, таким образом, вы¬ходило далеко за пределы созданной им формальной ло¬гики, он пытался дополнить ее некоторыми элементами диалектики.
Формальная логика была лишь логикой выводного знания, учила тому, как из одних истинных мыслей вы¬водить путем определенных логических операций другие, ранее не известные истины. Но наука нуждалась прежде всего в том, чтобы отыскивать, открывать принципиально новые знания о предметах, явлениях действительности. С помощью средств только формальной логики эту зада¬чу выполнить невозможно. 
После кризиса рабовладельческого строя в Греции, приведшего к упадку античной философии и усилению влияния религиозно-мистического мировоззрения, насту¬пила эпоха средневековья. В это время силлогистическая логика Аристотеля была взята на вооружение средневе-ковыми схоластами, использовавшими ее для проведе¬ния бесконечных дискуссий по вопросам, многие из кото¬рых не имели никакой научной ценности и были направлены на «обоснование» религиозных догм. С этой целью средневековые схоласты соответствующим обра¬зом «переработали» логику Аристотеля, вытравив из нее все живое, прогрессивное, материалистическое и возведя в абсолют идеалистические отклонения и непоследова¬тельность в логических взглядах древнего мыслителя.
Недостаточность средств аристотелевской силлогисти¬ческой логики для раскрытия принципиально новых све¬дений о материальном мире, для новых научных откры¬тий было особенно очевидно, когда стали возрождаться естественные науки. Это возрождение естественных наук, обусловленное потребностями вновь возникших отраслей промышленности и сопровождавшимся применением раз¬личных эмпирических методов, не могло осуществляться только на основе аристотелевского силлогизма. Поэтому возникла реальная необходимость либо, если это воз¬можно, соответствующим образом реорганизовать ари¬стотелевскую дедуктивную логику, освободив ее от на¬слоений и извращений средневековой схоластикой, либо создать новую логику, которая бы соответствовала новым потребностям возрождающегося естествознания.
Первый, кто остро ощутил недостаточность аристоте¬левской дедуктивной логики для удовлетворения потреб¬ностей естествоиспытателей того времени в изучении при¬роды и настоятельную потребность в создании новой логики, был родоначальник английского материализма XVII в. Ф. Бэкон, который впервые после средневековой схоластики во весь голос потребовал повернуть познание лицом к действительности, к природе. Он резко критико¬вал схоластическую формальную логику, считая ее совер¬шенно бесплодной, ибо она оторвана от действительно¬сти, не опирается на опыт, на практику, на эмпирические данные. Будучи словесной эквилибристикой, эта логика, по мнению философа, более вредна, чем полезна. «Логи¬ка,— писал Ф. Бэкон,— которой теперь пользуются, ско¬рее служит укреплению и сохранению ошибок, имеющих свое основание в общепринятых понятиях, чем отысканию истины» 1.
Идея создания новой логики была разработана Ф. Бэ¬коном в его труде «Новый Органон», который он противо¬поставил логическим сочинениям Аристотеля, объединен¬ным его последователями под общим названием «Орга¬нон». Ведь само название труда Бэкона — «Новый Орга¬нон» — означает в переводе на русский язык новое
орудие познания, что свидетельствует о том, что Бэкон намеревался создать новую логику взамен логики Ари¬стотеля. Это должна быть такая логика, которая бы, по мнению философа, оперировала не умозрительными идея¬ми, а суждениями, сформулированными на основе непо¬средственного изучения природы. Этим качеством как раз и обладает разработанная Бэконом индуктивная логика, которая, вопреки намерениям ее автора, впоследствии стала составной частью формальной логики.
Главной задачей научного познания Ф. Бэкон считал формирование научных понятий. Аристотелевская же ло¬гика, по его мнению, не пригодна для выполнения этой задачи, поскольку в этой логике ни одно общее понятие не формируется на основе опыта и наблюдений. Только индуктивный метод позволяет нам извлечь общие поня¬тия из наблюдений и опыта. Силлогистическая же логи¬ка Аристотеля, по Бэкону, может принести пользу только после того, как с помощью индуктивного метода открыты и сформулированы определения и связанные с ними аксиомы.
Некоторая односторонность такого понимания силло¬гистической логики очевидна. Бэкон не сумел указать место и роль силлогизмов в процессе образования поня¬тий. Между тем дедуктивные, в том числе и силлогисти-ческие, выводы играют в этом процессе не меньшую роль, чем индукция. По Бэкону же получается, что между ари¬стотелевской формальной логикой и индуктивным мето¬дом существует своеобразное «разделение труда». Индук-ция представляет собой метод образования общих поня¬тий, а формальная логика Аристотеля разрабатывает форму вывода следствий из ранее сформулированных понятий.
Из этого видно, что Ф. Бэкон рассматривал индукцию прежде всего как метод познания, а не как форму умо¬заключения. Опыт и наблюдение играют при этом глав¬ную роль в познании. «Согласно его учению,— писал К. Маркс, характеризуя философию Ф. Бэкона,— непогрешимы и составляют всякого знания. На¬ука есть и состоит в применении
к чувственным данным. Индукция, анализ, сравнение, наблюдение, эксперимент суть главные усло¬вия рационального метода»*.
Некоторые исследователи Бэкона считают, что он
вовсе отвергал логику АристотелА.Однако, как мы ви¬дели выше, это не совсем так. Бэкон не отрицал вовсе значения силлогизмов, но правильно полагал, что силло¬гизмы только тогда приведут нас к достоверным истинам,' когда в их состав входят понятия, образованные не умо¬зрительно, не произвольно, а с помощью опыта, наблю¬дений.
Индукцию Бэкон рассматривал как «выведение, или порождение, аксиом из опыта», дедукция же, по его мне¬нию, представляет собой «выведение, или извлечение, но¬вых опытов из аксиом». Опыт, с его точки зрения, состав¬ляет основу всякого познавательного процесса. Для об¬общения опытных данных с помощью индукции, для познания причин различных явлений природы и их взаи¬мосвязей Бэкон вводил специально составленные им таблицы, которые, по его мнению, должны явиться сту¬пенями познавательного процесса.
Созданное Ф. Бэконом учение об индукции и об ин¬дуктивном исследовании причины явлений несомненно обогатило формальную логику. Сам же философ ставил перед собой задачу не столько развить формальную ло¬гику, которая, по его мнению, способна установить связь между посылками и дать теорию логического вывода, но не может служить надежным методом отыскания новых истин. Его исследования в области логики были направ¬лены прежде всего на отыскание , которая
должна преодолеть ограниченность логики формальной и стать надежным методом достижения нового знания. В этом плане Бэкон подробно исследовал также сущность научных понятий, которые, с его точки зрения, состав¬ляют фундамент всех наших знаний. От прочности этого фундамента зависит и прочность всего здания науки. Процессу образования понятий Бэкон уделял огромное внимание. Разработанные им индуктивные методы оп¬ределения причинной зависимости явлений Бэкон считал важнейшими методами и образования понятий. Но про¬блема образования понятий, как известно, не входит в компетенцию формальной логики и разрабатывается ло¬гикой диалектической. А это значит, что Бэкон свою «реформацию» формальной логики пытался осуществить частично, путем «внесения» в нее некоторых элементов диалектики.
В связи с этим, по мнению Бэкона, должен изменить¬
ся предмет и задачи логики. Если для Аристотеля глав¬ным вопросом логики, как мы знаем, являлся вопрос о том, на чем покоится принудительная сила речей, то для Бэкона и для некоторых последующих мыслителей (на¬пример, Декарта, Лейбница, Канта) логика должна быть прежде всего логикой научного исследования, ло¬гикой отыскания истинных знаний, логикой открытия но¬вых истин.
Эту же задачу ставил перед собой и английский ма¬териалист XVII в. Т. Гоббс. Он исходил из того, что на основании одного опыта мы не можем познать необхо¬димое в вещах. Опыт дает нам только вероятные знания. Истина, по мнению Гоббса, постигается только людьми, способными мыслить, рассуждать, умозаключать. При этом важно отметить, что решающую роль в познании он отводил языку; без рассуждений, полагал он, без речи нет истины, нет никакого научного знания. Именно язык, с точки зрения философа, служит основой совер¬шенствования формальной логики Аристотеля. Язык же он рассматривал как соединение имен (слов), а имена, с его точки зрения, суть произвольные знаки окружаю¬щих нас предметов. Соединения имен образуют предло¬жения, соединения же предложений образуют силлогиз¬мы, а соединения силлогизмов дают нам доказательст¬ва. Истина, по мнению Гоббса, постигается искусством правильно расстанавливать слова, имена, понятия. При¬чем эта расстановка должна осуществляться путем вы¬числений. Так же как арифметика занимается сложени¬ем и вычитанием чисел, геометрия — сложением и вычи¬танием геометрических фигур, так и логика должна за¬ниматься исчислением слов, имен, понятий. Суждение, с его точки зрения,— это сложение понятий («знаков»), а умозаключение — это сложение и вычитание суждений.
Задача создания логики научных открытий более от¬четливо была поставлена французским мыслителем XVII в. Р. Декартом. В своем труде «Рассуждение о ме¬тоде» он резко критиковал формальную логику также за то, что она не пригодна для открытия новых истин, а способна только доказать или разъяснить уже известное. Изучая логику и некоторые математические науки, писал Декарт, «я заметил, что в логике ее силлогизмы и боль¬шая часть других ее наставлений скорее помогают объ-яснить другим то, что нам известно'-' или даже, как в ис¬кусстве Луллия, бестолково рассуждать о том, чего не знаешь, вместо того, чтобы изучать это. И хотя логика
действительно содержит много очень правильных и хо¬роших предписаний, к ним, однако, примешано столько других — либо вредных, либо ненужных, что отделить их почти так же трудно, как разглядеть Диану или Минерву в необделанной глыбе мрамора» .
Однако Р. Декарт не отрицал формальную логику; строгая дедукция, по его мнению, занимает весьма важ¬ное место в достижении знаний во всех областях дейст¬вительности, если она очищена от многочисленных схо-ластических наслоений. Но он также понимал и ограни¬ченность формальной логики как метода и теории по¬знания. Чтобы преодолеть эту ограниченность формаль¬ной логики, необходимо, по мнению Декарта, дополнить ее новым методом познания. Если Бэкон таким методом считал индукцию, то Декарт предлагал совершенство¬вать формальную логику с помощью дедуктивно-мате- матического метода.
Все наши знания, считал Р. Декарт, должны быть выведены из некоего единого достоверного принципа, как это делается в математике, которая основана на строгом доказательстве, на выведении своих положений из достоверных основ. Философия должна быть такой же строгой наукой, как и математика. Поэтому дедукция и синтез должны занимать ведущее место в научном по¬знании. Правда, он не отрицал роли индукции и анализа в познании, 'но считал, что чувства нередко вводят нас в заблуждение, ибо дают нам лишь смутное, обманчивое представление о вещах. Нужно исходить из интуитивно¬достоверных положений и подниматься по ступеням де¬дукции, проверяя свои выводы критерием ясности и оче-видности.
Из этого видно, что Декарт недооценивал роль чув¬ственного познания и преувеличивал роль логического мышления. Однако рационализм Декарта имел в его эпоху прогрессивное значение, ибо утверждал всесилие человеческого разума. Разработанные им правила игра¬ли положительную роль в борьбе со средневековой схо¬ластикой, но вложенный в них принцип ясности и очевид¬ности как критерий истины весьма субъективен и по сво-ему существу носит идеалистический характер. Правиль¬но уловив ограниченность формальной логики и поставив вопрос о создании всеобщего логико-математического ме¬тода получения новых знаний, Декарт тем не менее не
Избранные произведения. М., 1950, с. 271. 
мог решить эту проблему. Но сама постановка этих во¬просов была весьма плодотворной и оказала положи¬тельное влияние на последующих ученых и мыслителей, особенно на Лейбница.
Г. Лейбниц исходил из того, что изобретение силло¬гистической формы есть одно из прекраснейших и даже важнейших открытий человеческого духа. В то же время он полагал, как и его предшественники Бэкон и Декарт, что силлогизмы вряд ли пригодны для того, чтобы на¬ходить доводы и делать новые открытия. Поэтому он тоже выдвигал идею создания новой логики — логики научного познания, логики открытий. Эта новая логика, по мнению Лейбница, должна основываться на матема¬тическом исчислении, на методе формализации.
Правда, идея формализации логических операций принадлежит не Лейбницу. Задолго до него многие ло¬гики, полагая, что разные по своему конкретному содер¬жанию мысли могут быть выражены в одной и той же ло-гической форме, предпринимали попытки формализовать логический процесс. Еще Аристотель, разрабатывая про¬блему разновидностей силлогистических умозаключений, фигуры и модусы силлогизма, представил их в формали¬зованном виде. Некоторые современные логики даже счи¬тают, что главная заслуга Аристотеля в области логики состоит именно в том, что он «ввел в логику переменные т. е. стал обозначать буквами термины силлогизмов, а конкретные общие термины рассматривать как значения переменных» I,
Но это лишь первые шаги формализации логических рассуждений. В процессе дальнейшего развития логики метод формализации занимал в ней все более видное место. Особенно бурно формализация логики стала раз-виваться в новое время, когда в математику были введе¬ны буквенные исчисления, все больше стали пользовать¬ся переменными величинами, в связи с чем получили развитие методы решения однородных задач, а вслед за ними появились буквенная алгебра и аналитическая гео¬метрия. Именно в это время родилась идея создания та¬кого логико-математического метода формализации, ко¬торый бы дал возможность решать любую логическую задачу. За решение этой проблемы вплотную взялся Лейбниц, положивший начало создания методов логиче¬
ских исчислений. Этот метод в середине XIX в, привел к формированию математической логики как отдельной науки.
Новая логика, по Лейбницу, должна оперировать ми¬нимальным количеством основных понятий и высказы¬ваний, из которых путем определенной реконструкции можно вывести все другие понятия и высказывания. Все основные понятия этой логики должны быть обозначены определенными символами, знаками, соответствующая комбинация которых может выражать все остальные по¬нятия. Символически он обозначал не только понятия и высказывания, но и отношения между ними. Операции с символами должны осуществляться по определенным правилам, которые философ назвал правилами логичес¬кою вычисления.
Особенно интенсивно приемы и способы применения математических методов в логических операциях стали развиваться е XIX в. Сначала английский логик и ма¬тематик Дж. Буль сформулировал основные положения алгебры логики и, по существу, дал первую систему ма-тематической логики в виде так называемой двузначной логики, а позже за совершенствование этой логики взя¬лись С. Джевонс и Э. Шрёдер. Большой вклад в разра¬ботку математической логики внес крупный русский ло¬гик и естествоиспытатель П. С. Порецкий. Основываясь на работах Буля, Джевонса и Шредера, он предпринял попытку исследовать аппарат алгебры логики. Результа¬ты исследования Порецкого в этой области опубликова¬ны в его труде «О способах решения логических ра¬венств и об обратном способе математической логики» (1884), в котором он не только значительно продвинул вперед исследования своих предшественников, но в не¬которых областях алгебры логики предвосхитил идеи более поздних исследователей в этой области (А. Уайт¬хеда, Б. Рассела). В наше время разработка всех раз¬делов математической логики осуществлялась и продол¬жает осуществляться в самых широких масштабах в связи с ее огромным теоретическим и практическим зна¬чением.
Математическая логика возникла на основе формаль¬ной логики в ее классической форме, которую часто на¬зывают традиционной. По существу, математическая логика — это та же традиционная формальная логика, преобразованная в результате применения к проблемам, изучаемым логикой Аристотеля, строгих методов, анало¬гичных тем, которые применяются в математике, и спе¬циального аппарата символов. Она исследует логическое мышление с помощью логических исчислений (формали¬зованных языков), что позволяет более точно описать логическую структуру доказательства и дает возмож¬ность формировать более строгие логические теории.
С помощью метода формализации доказательств ма¬тематическая логика помогла решить ряд проблем, и в первую очередь проблемы доказуемости и непротиворе¬чивости в аксиоматических теориях. Огромное преиму¬щество этой логики состоит также в том, что применяе¬мый ею символический аппарат позволяет выразить на точном языке самые сложные рассуждения, выкристал¬лизовать понятия, исключить все второстепенное и под¬готовить краткий текст, пригодный для алгоритмической обработки вычислительными машинами.
Математическая логика теснейшим образом связана с кибернетикой — наукой о закономерностях управления сложными процессами и системами в технике, живых ор¬ганизмах и общественных организациях. Математичес¬кая логика является теоретическим фундаментом кибер¬нетики. Автоматика и электронно-вычислительная техни¬ка, которые применяются в кибернетике, были бы невоз¬можны без использования ими исчисления высказываний, этого первого раздела математической логики. Матема¬тическая логика является необходимым инструментом для машинизации умственного труда.
Математизация формальной логики имела большое прогрессивное значение, оказавшее впоследствии значи¬тельное влияние на плодотворное развитие как логики, так и математики. Формальная логика обогатилась но-вым, математическим методом решения логических за¬дач, который позволил ей осуществлять математически строгие вычисления наиболее общих отношений между различными элементами в суждениях и умозаключени¬ях, формализовать и упорядочивать формы этих отноше¬ний. Логики получили возможность с помощью матема¬тического аппарата осуществлять сложнейшие рассужде¬ния, содержащие большое количество элементов мысли и связей между ними, которые трудно поддаются логичес-кому выражению средствами обычной формальной логи¬ки или вовсе не поддаются обработке этими средствами.
Важное преимущество математической логики перед логикой традиционной состоит также в том, что она пре¬доставила возможность осуществлять многие сложней¬шие логические исчисления техническими средствами. Это позволило выполнять громоздкие и сложные логиче¬ские операции с невиданной ранее быстротой, что в свою очередь дало возможность решать важные в логическом и техническом отношении логические задачи, которые без применения счетно-вычислительных, кибернетических машин были бы вообще невыполнимы, ибо они требуют необычно большой скорости их решения.
Все это сыграло очень большую роль в развитии ло¬гической науки, несмотря на то что далеко не все логи¬ческие проблемы, как мы увидим ниже, поддаются ре¬шению средствами символического аппарата. С помощью логического исчисления трудно выразить, например, тео¬рию понятий во всем ее объеме, соотношение форм мы¬шления и языка, трудно раскрыть сущность аналогии, индукции и т. п.
Хотя математическая логика возникла в результате формализации логики формальной, это вовсе не значит, что она представляет собой только модернизацию фор¬мальной логики, только более детальную разработку ос¬новных ее положений. Возникнув из формальной логики, она обрела относительную самостоятельность в своем развитии, органически связала свое содержание и свои методы с математикой, и вследствие этого перед ней возникли свои специфические задачи, которые хотя и в определенной степени и форме связаны с проблема¬тикой традиционной формальной логики, но не сводятся к ней.
Однако и математика, особенно на рубеже XIX и XX вв., нуждалась в решении многих чисто логических задач, связанных с вопросами обоснования математики, с исследованием математических доказательств и т. п. В процессе дальнейшего развития математики потребно¬сти ее сближения с формальной логикой все более воз¬растали. Современное развитие математики с очевидно¬стью показывает, к чему привело в конечном счете это сближение двух наук. Оно позволило обогатить все на-учные дисциплины важнейшим методом научного позна¬ния — методом формализации, который получает все большее и большее распространение в науке по мере того, как та или иная научная дисциплина или отдельная научная теория достигает достаточно высокого развития. Значение же этого факта для развития научных теорий трудно переоценить, нескольку полученная в результате применения данного метода логическая (формальная)1'
структура научной теории имеет ряд весьма важных пре¬имуществ по сравнению с содержательной теорией.
Она позволяет исследователю систематизировать по¬знавательное содержание теории, создавать более строй¬ную структуру этой теории, обнаруживать новые связи и отношения между ее элементами и внутри них, извлекать новую информацию, развивать дальше (нередко весьма значительно) данную теорию.
Все возрастающее значение формализации в логике и в других областях научного знания, включая и обще¬ственные науки, приводит некоторых авторов к выводу о том, что на современном этапе своего развития наука переходит от изучения содержания исследуемых явлений к изучению их формы или структуры. Однако такой вы¬вод едва ли можно признать состоятельным. С нашей точ¬ки зрения, возрастание формальных методов познания, связанных с математизацией и особенно с формализаци¬ей результатов исследования, скорее свидетельствует о том, что наука в процессе своего развития совершенству¬ет старые и находит новые пути и средства научного ис¬следования, изменяет характер и способ проникновения человеческого сознания в сущность предметов, явлений действительности.
Однако важное значение формальных методов для развития современной науки и техники не должно при¬вести к чрезмерной их переоценке. Прежде всего, как известно, не все можно формализовать. Методы форма¬лизации применяются в тех областях научного знания, где связи и отношения носят более или менее устойчивый характер. Но формальные методы пока не применяются либо слабо применяются при исследовании мировоззре¬ния, политики и других явлений общественной жизни. Здесь решающую роль играют содержательные методы, и прежде всего материалистическая диалектика как ло¬гика и теория познания.
Это тем более необходимо подчеркнуть, что в настоя¬щее время в связи с успехами математической логики и кибернетики, широким применением формальных мето¬дов в других науках появилась некоторая опасность пе-реоценки и даже абсолютизирования этих методов, воз¬ведения их в ранг всеобщих и чуть ли не единственных методов познания.
Еще в начале нашего столетия В. И. Ленин отмечал, что прогрессивное развитие науки будет сопровождаться проникновением в нее математических методов. Вместе
с тем он предостерегал от идеалистического истолкова¬ния этого явления. «Крупный успех естествознания,— пи¬сал он,— приближение к таким однородным и простым элементам материи, законы движения которых допуска¬ют математическую обработку, порождает забвение ма¬терии математиками»
Это не следовало бы забывать некоторым представи¬телям математической логики и отдельным философам, которые порой слишком преувеличивают теоретическое и особенно методологическое значение математической ло¬гики, считая ее, по существу, единственной собственно логической теорией и нанося тем самым ущерб как тра¬диционной формальной, так и диалектической логике.
Так, существует мнение, что математическая логика, являясь высшим этапом развития формальной логики, включила в себя все разделы содержательной традици¬онной логики, «впитала всю традиционную проблемати¬ку, но разрабатывает ее более строгими методами» . Это должно означать, что логикам удалось формализовать всю содержательную теорию формальной логики в рам¬ках логики математической. Однако, как показывает из¬вестная теорема Геделя, это сделать невозможно.
Таким образом, докантовский период характеризует¬ся не только непрерывным развитием, совершенствовани¬ем формальной логики, но также и тем, что крупнейшие мыслители этого периода делали значительные попытки вскрыть ограниченность формальной логики и намечали пути их преодоления. Хотя эти попытки и не привели то¬гда к созданию такой логики, которая бы действительно удовлетворяла всем основным требованиям научного по¬знания и представляла бы собой как метод, так и теорию познания, даже постановка этого вопроса имела большое значение.
Важным толчком к созданию новой логики, отличной от аристотелевской, послужило развитие ряда наук, в ко¬торые все более решительно стала проникать идея раз¬вития. Особое значение в утверждении этой идеи имело развитие математики, приступившей к изучению изменчи¬вости величин, к их переходу друг в друга. Так, с воз-никновением дифференциального и интегрального исчис¬ления возникало даже сомнение в истинности основных закрнов мышления, сформулированных формальной ло¬
гикой. Известно, что Ньютон, разрабатывая дифферен¬циальное исчисление, высказал положение, что с точки зрения этой теории за прямую линию можно принять весьма малые части кривых. Но это утверждение нахо¬дится в видимом противоречии с законом тождества и противоречит формальной логике, согласно которым ис¬тинными могут быть лишь суждения «прямое есть пря¬мое» и «кривое есть кривое». Между тем, отмечал Ф. Эн¬гельс, «новое, почти безграничное поприще открывается такой математикой,
(дифференциальный треугольник) и (кривая первого порядка с бесконечно малой кривизной)»
Идея развития стала проникать во многие естествен¬ные науки (астрономия, биология, геология и другие), чему способствовали создание теории Канта — Лапласа о происхождении Солнечной системы, теория Ломоносо¬ва о происхождении и развитии Земли, возникновение теории развития живых организмов, а позже — три вели¬ких естественно-научных открытия XIX в. (открытие .(клетки, эволюционное учение Дарвина и открытие закона сохранения материи и энергии).
Все это приводило ученых к осознанию необходимо¬сти изучения процессов развития и их отражения в логи- еских формах. Идея неизменной сущности вещей тер¬пела окончательный крах, ее место все более стала за¬нимать идея развития. Для изучения же процессов раз¬вития средств формальной, аристотелевой логики было явно недостаточно. Возникла настоятельная необходи¬мость в создании принципиально новой логики, которая бы отвечала новым потребностям развития научных зна¬ний. Серьезную попытку решить эту весьма важную и сложную задачу предприняли представители немецкой классической философии XIX в.
и даже диаметрально противоположных точек зрения по тому или иному вопросу и с одинаковым успехом может оправдать как истину,-так и заблуждение, лишь бы их носители не нарушали предписаний этой логики. Самое большее, на что способна старая логика,— это осущест¬влять проверку так называемых аналити¬
ческих суждений, т. е., по существу, определенных сло¬весных высказываний мыслей, независимо от того, что выражают эти мысли — истину или заведомую ложь.
В отличие от аристотелевского материалистического понимания законов и форм мышления, изучаемых фор¬мальной логикой, Кант рассматривал формально-логи- ческие законы и формы мысли совершенно оторванными от реальной действительности. Например, о законе про¬тиворечия формальной логики Кант категорически ут¬верждал, что он является чисто формальным и лишен¬ным всякого содержания, поскольку этот закон приме¬ним только к так называемым аналитическим суждени¬ям, ничего нового не дающим для познания. За этими пределами, по его мнению, действуют законы трансцен¬дентальной логики (о которой речь будет ниже), имею¬щей дело с синтетическим знанием.
Проблему создания новой, более совершенной логики И. Кант решил по-своему. Он отказался от «модерниза¬ции», от улучшения старой, формальной логики, чтобы сделать ее подлинной логикой современного ему позна¬ния, и решил создать новую логику, принципиально от¬личную от аристотелевской и существенно дополняющую ее в процессе познания. Эта новая логика, названная Кан¬том трансцендентальной, должна рассматривать не толь¬ко чистую форму, но и иметь дело с объектами познания. Кант признавал существование знаний, которые происхо¬дят и не из опыта, и не из чистой чувственности. Транс¬цендентальная логика и есть наука, определяющая /про¬исхождение, объем и объективное значение подобных знаний. Она «имеет дело исключительно с законами рас¬судка и разума, но лишь постольку, поскольку они a pri¬ori относятся к предметам»
Исходные позиции И. Канта в создании такой логики выражаются в том, что чувственные данные, созерцание, с его точки зрения, не дают нам истинных знаний о ве¬щах, ибо они носят субъективный характер. Подлинные научные знания дает нам так называемое трансценден¬
тальное (внеопытное) сознание, или «сознание вообще». Оно отличается от индивидуального сознания, обладаю¬щего определенной спецификой, но в каждом индивиду¬альном сознании есть общие закономерности в виде един¬ства априорных форм и законов. Такое трансценденталь¬ное сознание, исходя из своих собственных закономер¬ностей, только и может создать научную картину мира. Но поскольку трансцендентальное сознание основывает¬ся на материале чувственных данных, которые, по Канту, имеют чисто субъективный характер, постольку создан¬ная таким образом картина мира не является отражени¬ем сущности материальных вещей, которую познать во¬обще невозможно. А это значит, что объективность ис¬тинных знаний, по Канту, состоит не в том, что они от¬ражают предметы материального мира, «вещи в себе», а в том, что они являются продуктом трансцендентального, человеческого сознания, совершенно не зависящего от объективной действительности. Человек может познавать только то, что является продуктом деятельности транс¬цендентального сознания. Познавая закономерности трансцендентального сознания, субъект тем самым по¬знает законы природы. Познание объективной действи¬тельности подменяется самопознанием субъекта. Сами априорные формы сознания полностью обеспечивают и объективность, и необходимость познания. Отмечая эту сторону философии Канта, В. И. Ленин указывает, что она является продолжением рационалистической линии картезианцев и Лейбница, которые также считали, что объективность и необходимость присущи только разуму и не имеют отношения к опыту.
И. Кант был убежден в том, что трансцендентальное сознание не может основываться на формальной логике. Последняя, хотя и имеет определенное значение в позна¬нии, занимает в ней лишь ограниченную сферу. Кант считал, что формальная логика крайне формалистична, изучаемые ею формы мышления пусты и бессодержа¬тельны, а потому она не может установить истину, не может претендовать на теорию истины. Подлинную исти¬ну может дать только новая, трансцендентальная, или гносеологическая, логика, которая должна исследовать не формальные правила мышления, безразличные к со¬держанию знания, а являлась бы содержательной логи¬кой. В отличие от формальной логики, которая имеет дело с готовыми знаниями, трансцендентальная логика должна дать критерий для получения нового знания, а потому она может выполнять роль теории и метода по¬знания. Кант, как правильно отмечал Э. В. Ильенков, «оказался первым, кто попытался специально поставить и решить проблему логики на пути критического анали¬за ее содержания и исторических судеб. Традиционный багаж логики был поставлен здесь впервые на очную ставку с реальными процессами мышления в естество-знании и в области социальных проблем» *.
Трансцендентальная логика, по Канту, имеет всеоб¬щий и необходимый характер, но эту всеобщность и не¬обходимость он относил к формам рассудка и разума, имеющим априорный характер и органически не связан¬ным с действительностью.
Свою трансцендентальную логику И. Кант делил на две части: на «трансцендентальную аналитику», которая действует в сфере рассудка, и «трансцендентальную диа¬лектику», составляющую учение о разуме. Дело в том, что процесс познания, по Канту, проходит три ступени, три этапа. На первой, начальной ступени познания (на ступени чувственности) происходит упорядочение хаоса ощущений, которые возникают в результате воздействия «вещей в себе» на наши органы чувств. Это упорядоче¬ние происходит с помощью априорных форм чувственно¬го созерцания — пространства и времени. Вторая ступень познания характеризуется рассудочной деятельностью субъекта, в результате которой происходит систематиза¬ция полученных данных, которая осуществляется с по¬мощью категорий научного мышления как исходных по- понятий. «...Существует два ствола человеческого позна¬ния,— говорил по этому поводу Кант,— вырастающие, быть может, из общего, но неизвестного нам корня, имен¬но . Посредством чувственности
предметы нам , а посредством рассудка они мыс¬
лятся»2. На второй ступени познания как раз и действу¬ет «трансцендентальная аналитика» как составная часть, сторона трансцендентальной логики.
Но на второй ступени процесс познания не заверша¬ется. Здесь происходит лишь систематизация,группиров¬ка и упорядочение полученного материала. За ней сле¬дует третья ступень познания, ступень чистого разума. Здесь уже вступает в действие «трансцендентальная диа-
. Диалектическая логика. Очерки теории и исто¬рии. М., 1974, с. 58.
лектика», составляющая основную и наиболее важную часть трансцендентальной логики. На этой ступени за¬вершается процесс познания.
Весьма важным принципом, впервые введенным в те¬орию познания И. Кантом, является принцип активности познания. Известно, что все домарксовские материали¬сты, будучи метафизиками, рассматривали процесс по¬знания как пассивное созерцание людьми окружающей действительности, как прямое, механическое, зеркальное отражение в сознании людей закономерностей матери¬ального мира. Кант впервые в истории развития теории познания решительно отверг представление о процессе познания как пассивном акте и разработал идею об ак-тивном целенаправленном характере познавательной де-ятельности людей. Эта активность субъекта в процессе познания, по мнению Канта, проявляется в его деятель¬ности по отбору, синтезированию и обработке чувствен¬ных данных на основе определенных законов рассудка.
Вместе с тем Кант был убежден, что законы мышле¬ния не имеют ничего общего с законами природы, не яв¬ляются своеобразным, соответствующим образом транс¬формированным отражением законов бытия. Если бы это было так, если бы законы мышления были отражени¬ем законов бытия, рассуждал Кант, то они имели бы лишь эмпирический, а не всеобщий характер. «Однако дедукция чистых априорных понятий,— писал Кант,— таким способом никогда не может быть осуществлена: она вовсе не лежит на этом пути, так как априорные по¬нятия в отношении своего будущего употребления, кото¬рое должно быть вовсе независимым от опыта, обязаны предъявить совсем иное метрическое свидетельство, чем происхождение из опыта»
Вообще категории мышления, по Канту, потому и но¬сят всеобщий характер, что они априорны. Они не толь¬ко не происходят из опыта, более того, они сами форми¬руют опыт и даже создают объект познания. Однако, полагал философ, это не лишает их конкретности, ибо мышление, оперирующее априорными формами, более конкретно, чем чувственность, дающая лишь фрагменты о предметах. Кант не понимал, что не рассудок содержит в себе единство многообразного, а объективно существу¬ющий предмет. Именно объект познания, существуя объ¬ективно, содержит в себе и единичное и общее, и кон¬
кретное и абстрактное, и тождественное и различное и т. п.
Несмотря на указанные недостатки, в идее И. Канта о категориальной природе мышления содержался заро¬дыш будущего материалистического учения о конкретно¬сти мышления, согласно которому конкретное в его пол¬ноте раскрывается только с помощью научных абстрак¬ций.
Но если законы познающего мышления, как полагал Кант, являются априорными, не имеющими ничего обще¬го с объективной действительностью, то каков характер знаний, полученных в результате обработки эмпиричес¬ких данных с помощью таких априорных форм и законов рассудка? что представляют собой эти «идеи разума»?
С точки зрения Канта, эти идеи тоже исключительно присущи только чистому разуму и не имеют отношения к действительности. При сопоставлении идей чистого ра¬зума с действительностью человек впадает в неразреши¬мые для него противоречия (антиномии).
Трансцендентальная логика Канта бесспорно содер¬жала и положительные стороны. Во-первых, Кант острее своих предшественников почувствовал ограниченность и недостатки формальной логики и сделал первую попыт¬ку создать другую, более совершенную логику, соответ¬ствующую требованиям современного ему развития на¬уки. Во-вторых, трансцендентальная логика Канта безу¬словно содержит определенные элементы диалектики, особенно та ее часть, которая называется «трансценден¬тальной диалектикой». В-третьих, в связи с разработкой трансцендентальной логики Кант достаточно глубоко по тому времени исследовал категории научного мышления, обнаружив определенные элементы диалектической свя¬зи и взаимозависимости между ними.
Подлинная логика, с точки зрения Канта, и есть уче¬ние о категориях как связной системе всеобщих и необ¬ходимых понятий. Создание системы категорий, выве¬денной из единого принципа, И. Кант считал важнейшей задачей трансцендентальной логики. «Разум,—писал он,— поскольку он содержит в себе принципы познания, представляет собой обособленное вполне самостоятель¬ное единство, в котором, как в организме, каждый член существует для всех остальных и все для каждого» | Хотя своей системы категорий Кант не создал, но он со-
ставил таблицу, содержащую четыре группы категорий, в каждую из которых входит по три категории: количе¬ство (единство, множество, всеобщность); качество (ре¬альность, отрицание, ограничение); отношение (субстан¬ция и акциденция, причина и действие, взаимодействие); модальность (возможность — невозможность, существо¬вание— несуществование, необходимость — случай¬
ность) .
Как видим, сам круг рассматриваемых Кантом кате¬горий, их классификация и субординация неизбежно при¬водили к элементам диалектического их рассмотрения. Однако Кант не мог раскрыть подлинную сущность ука¬занных категорий, ибо он исходил из того, что они апри¬ори присущи рассудку, что они даны рассудку в готовом виде. Философ рассматривал категории как необходимые и всеобщие (в этом его заслуга), но они, полагал И. Кант, необходимы и всеобщи не потому, что отражают явления всех областей действительности, а потому, что органиче¬ски присущи человеческому рассудку. Категории, по мнению Канта, не могут вырасти из действительности, не могут формироваться из опыта потому, что чувственные данные сообщают нам сведения о единичном, о единич¬ных свойствах предметов, а категории выражают свой¬ства всех без исключения предметов.
Не сумев понять, что единичное неразрывно связано с общим, что общее существует в единичном и проявляет¬ся через единичное, Кант пришел к неправильному вы¬воду, что не категории выросли из опыта, а, наоборот, опыт может осуществляться на основе категорий, что с помощью категорий человек не открывает сущность пред¬метов действительности, а с их помощью конструирует, создает предметы своего исследования, что не знания человека должны сообразовываться с действительно¬стью, а наоборот. «До сих пор господствовало предпо¬ложение,— утверждал Кант,— что все наши познания должны сообразовываться с предметами; однако при этом предположении все попытки дойти a priori через понятия до чего-либо, что расширяло бы наши знания о предметах, рушились. Поэтому следует хоть раз испы¬тать, не разрешим ли мы задачу метафизики (филосо¬фии) более удачно, если предположим, что предметы должны сообразовываться с нашими знаниями?»1.
Как же, по мнению Канта, соотносится трансценден¬тальная логика с логикой формальной? Критикуя фор¬мальную логику, указывая на ее ограниченность и не¬достатки, И. Кант тем не менее не отбрасывал ее как устаревшую и переставшую соответствовать требовани¬ям науки. Он предпринял серьезную попытку определить границы формальной, или общей, логики, выяснить сфе¬ру ее деятельности, за пределами которой она бессиль¬на, ибо там должна действовать другая, трансценден-тальная логика. Так, формальная логика, по Канту, не может исследовать проблему образования понятий и представлений, не должна заниматься психологически¬ми проблемами, вопросами определенных видов досто¬верности наших знаний, а также всевозможных познава¬тельных способностей человека, таких, как остроумие, воображение и другие. «Границы логики,— писал Кант,— совершенно точно определяются тем, что она есть наука, обстоятельно излагающая и строго доказывающая иск¬лючительно лишь формальные правила всякого мышле¬ния (независимо от того, имеет ли оно априорный или эм¬пирический характер, независимо от его происхождения или объекта, а также от того, встречает ли оно случай¬ные или естественные препятствия в нашем духе)»1. Вследствие этого формальная логика, по Канту, играет роль лишь пропедевтики, лишь преддверия науки; она пригодна только для оценки уже имеющихся знаний, но не пригодна для их приобретения, она дает формальный критерий истинности знаний, имеет дело только с фор¬мами мышления, с соотношениями между суждениями.
Верно, что формальная логика имеет определенные границы, что она действует лишь в области формы мыш¬ления, но Кант отрывал форму мышления от его содер¬жания, снимал вопрос об отношении логических форм к объективному миру, совершенно отрицал какую бы то ни было методологическую роль формальной логики.
Однако определение границ формальной логики — большая заслуга И. Канта перед наукой. Без правиль¬ного определения этих границ невозможно точно опреде¬лить место формальной логики в системе средств и спо¬собов научного познания, невозможно ее дальнейшее плодотворное развитие. Установление границ примеЦимо- сти формальной логики порождает необходимость фор¬мирования новой логики, которая бы заполнила образо¬вавшийся вакуум в научном познании за пределами сфе¬
ры действия формальной логики. Кант строго определил место и роль формальной логики именно для того, чтобы обосновать необходимость новой,трансцендентальной ло¬гики, определить ее задачи, место и роль в научном по¬знании. Конечно, трансцендентальная логика Канта по своему содержанию и по своим задачам еще весьма да¬лека от диалектической логики Маркса и Энгельса. Она была всего лишь первым и весьма несовершенным при¬ближением к диалектической логике, но это был весьма важный шаг на пути к созданию новой логики научно¬го познания.
Создавая трансцендентальную логику, Кант не толь¬ко возродил диалектику древних мыслителей, но рассма¬тривал ее как логику разума, как важнейшее средство познания и его источник. «Существует естественная и неизбежная диалектика чистого разума,—писал он,— не такая, в которой сам собою запутывается какой-нибудь простак по недостатку знаний или которую искусственно создает какой-либо софист, чтобы сбить с толку разум¬ных людей...» 1
Важное значение в раскрытии диалектического харак¬тера как объективного мира, так и человеческого мыш¬ления имеют диалектические догадки И. Канта о проти¬воречиях, которые можно рассматривать как подход к созданному Гегелем учению о диалектических противо¬речиях. Важно в связи с этим отметить, что Кант видел противоречия не только в природе, но и в общественных отношениях. Об этом свидетельствует следующее его вы¬сказывание: «Средство, которым природа пользуется для того, чтобы осуществить развитие всех задатков людей,— это антагонизм их в обществе...»2 Однако наиболее от¬четливо догадки Канта о диалектических противоречиях проявляются в его учении об антиномиях.
Антиномичными Кант считал такие противоречия, в которые впадает разум человека, пытающегося постичь мир как единое целое. В соответствии с этим он сформу¬лировал четыре пары антиномических суждений чисто¬го разума. С точки зрения мыслителя, можно совершен¬но достоверно доказать, что мир имеет начало во време¬ни, а также ограничен в пространстве, но можно также неопровержимо доказать, что мир бесконечен как во вре¬мени, так и в пространстве. Можно доказать, что всякая сложная субстанция в мире состоит из простых частей, которые и составляют содержание любого явления, но с таким же успехом можно доказать обратное, что ни одна сложная вещь в мире не состоит из простых частей, что в мире нет простых вещей. Точно так же можно дока¬зать, что существует так называемая свободная причин¬ность и что в мире никакой свободы нет, все соверша¬ется только по законам природы. Наконец, Кант допус¬кал возможность доказать, что в мире есть безусловно необходимая сущность, и наоборот, что в мире нет необ¬ходимой сущности.
Важно отметить, что И. Кант рассматривал эти анти¬номии не как логические противоречия, которые запре¬щает формальная логика, а как противоречия особого рода, не входящие в компетенцию формальной логики,— противоречия диалектические. «Здесь,— писал Кант,— мы, собственно, сталкиваемся с новым феноменом чело¬веческого разума, а именно с совершенно естественной антитетикой...» А если так, то обычным способом эти антиномии разрешить нельзя.
Заслуга Канта состоит в том, что он вскрыл диалек¬тические противоречия между конечным и бесконечным, необходимостью и свободой, делимостью и неделимо¬стью и т. п. Это оказало определенное влияние на разви¬тие диалектики. Однако мыслитель не понял сущности этих противоречий. Сформулированные им антиномии Кант рассматривал как заблуждение разума, выражение его бессилия проникнуть в сущность «вещей в себе». Ра¬зум, по его мнению, пытается здесь выйти за пределы непосредственного чувственного опыта и познать непо¬знаваемую «вещь в себе». Тем самым Кант пытается обосновать свой агностицизм.
С другой стороны, вскрыв диалектические противоре¬чия в мышление, Кант тем самым показал ограничен¬ность формально-логических законов и настоятельную необходимость создания новой, диалектической логики.
Однако создать новую логику, которая бы отвечала назревшим потребностям науки, Канту не удалось. Убе¬дившись в недостаточности формальной логики в совре¬менном ему познании, он не сумел раскрыть ее действи¬тельную ограниченность. Верно, что формальная логика имеет дело лишь с формальной правильностью рассуж¬дений и умозаключений, но совершенно неверно, что ее
законы и формы абсолютно не связаны с материальной действительностью. Законы и формы мышления, иссле¬дуемые формальной логикой, взяты не произвольно из головы, а отражают определенные стороны объективной действительности и по своему происхождению неразрыв¬но связаны с ней. «Законы логики,— писал В. И. Ле¬нин,— суть отражения объективного в субъективном со¬знании человека» Кант же считал, что между закона¬ми бытия и законами мышления нет ничего общего, что это абсолютно не связанные между собой закономерно¬сти, отражающие совершенно изолированные области. «...У Канта познание разгораживает (разделяет) приро¬ду и человека; на деле оно соединяет их...»
Трансцендентальная логика Канта — это идеалисти¬ческая логика. Поставив вопрос о создании содержатель¬ной логики, он создал субъективную логику; провозгла¬сив положение о неразрывном единстве и даже тождест¬ве логики и теории познания, он не сумел раскрыть это положение и доказать его. Сущность диалектической ло¬гики, ее связь с теорией познания впервые показал дру¬гой немецкий мыслитель — Гегель.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: