СУЩНОСТЬ МЫШЛЕНИЯ

Время: 24-02-2013, 16:52 Просмотров: 1593 Автор: antonin
    
1. СУЩНОСТЬ МЫШЛЕНИЯ
Человек в настоящее время познает такие глубокие, такие сложные и скрытые от нас явления и закономерно¬сти действительности, которые требуют гибкого, высоко¬развитого, диалектического мышления. Поэтому, рас¬сматривая диалектику познавательного процесса, мы должны прежде всего обратить внимание на изучение этой важнейшей стороны современного научного позна¬ния, на раскрытие коренных особенностей абстрактного мышления, на все более глубокое познание его новых аспектов, сторон и закономерностей.
Но что такое мышление, какими особенностями оно характеризуется?
Хорошо известно, что мышление, сознание есть отра¬жение предметов, явлений действительности, их свойств, связей и отношений в мозгу человека. Исторически оно -возникло не сразу, а постепенно сформировалось в про¬цессе трудовой деятельности людей.
Известно также, что высшие животные тоже мыслят, но это весьма примитивное, элементарное мышление, основанное на чувственном отражении действительности. Однако и оно помогает им не только приспосабливаться к природе, но и определенным образом воздействовать на нее.
Это хорошо проявляется в так называемой орудий¬ной деятельности высших обезьян, когда они употребля¬ют разные предметы (палки, камни и т. п.) как орудия. Этот вид деятельности свидетельствует о том, что выс¬шие обезьяны способны установить новые связи как меж¬ду собой и предметами окружающей действительности, так и между различными предметами, т. е. такие связи, которые характерны для мышления. Благодаря элемен¬там мышления и накапливаемому опыту высшие живот¬
ные нередко не только используют для добывания пищи различные готовые предметы как орудия, но и произво¬дят простейшую обработку этих предметов, прежде чем использовать их.
Такие действия под силу только животным, у которых сильно развита аналитическая и синтетическая деятель¬ность, связанная с простейшим, предметным мышлением.
Конечно, эти действия нельзя назвать трудовой дея¬тельностью в том смысле, в каком мы говорим о практи¬ческой деятельности людей. Они еще отличаются примитивностью и осуществляются на основе мышления, опирающегося главным образом на непосредственные восприятия предметов. Поэтому высшие животные не мо¬гут создавать идеи, общие понятия, при помощи которых можно активно воздействовать на окружающие предме¬ты, не могут в процессе мышления связывать представле¬ния с новой, изменившейся обстановкой. Вот почему, по образному выражению И. П. Павлова, обезьяна каждый день начинает жизнь снова.
Способность образовывать общие понятия, а вместе с ней и речь появились в результате длительного процес¬са эволюции высших животных, в процессе коллективной трудовой деятельности предков человека. Потребовались сотни тысяч лет, отмечал Ф. Энгельс, прежде чем из ста¬да лазящих по деревьям обезьян возникло человеческое общество.
И. П. Павлов естественно-научным эксперименталь¬ным и теоретическим материалом доказал истинность материалистического положения о происхождении и сущ¬ности сознания как отражения действительности.
Однако это вовсе не означает, что сознание и есть сама материальная действительность. В. И. Ленин резко критиковал махиста Базарова, который извратил Ф. Эн¬гельса, утверждая, что Энгельс якобы употреблял термин «совпадать» по отношению к мысли и предмету, отражае¬мому этой мыслью, в смысле «быть тем же самым», т. е. приписал Энгельсу концепцию абсолютного тождества мышления и бытия. В. И. Ленин разоблачил антинауч-ный характер другого утверждения махистов о том, что наши ощущения, наши чувственные представления, как говорил, например, Базаров, и есть вне нас существую¬щая действительность. «Спрашивается,— писал Ленин,— как могут люди, не сошедшие с ума, утверждать в здра¬вом уме и твердой памяти, будто «чувственное представле¬ние (в каких бы то ни было границах, это безразлично) и есть вне нас существующая действительность»? Земля есть действительность, существующая вне нас. Она не может ни «совпадать» (в смысле: быть тем же) с нашим чувственным представлением, ни быть с ним в неразрыв¬ной координации, ни быть «комплексом элементов», в другой связи тождественных с ощущением, ибо земля су¬ществовала тогда, когда не было ни человека, ни органов чувств, ни материи, организованной в такую высшую фор¬му, при которой сколько-нибудь ясно заметно свойство материи иметь ощущения»
В. И. Ленин показал, что махистская точка зрения неизбежно приводит к идеализму, к непризнанию объек¬тивного характера наших ощущений, к отрицанию за ними свойства адекватно отражать мир. Отображение не может быть полностью тождественно отображаемому, как нельзя отождествить фотоснимок с объектом фотосъем¬ки. Но по правильному фотоснимку мы всегда можем безошибочно определить предмет фотосъемки, а потому между ними нет и пропасти. К- Маркс определял иде¬альное как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней. Поэтому наши мыслен¬ные образы не являются плодом пустой фантазии, но они и не тождественны самому предмету отражения.
Как высшая форма отражения и важнейшее орудие познания, возникшее в процессе трудовой деятельности, человеческое абстрактное мышление, сознание выступает прежде всего как осознание первобытным человеком са¬мого себя, своего бытия, как понимание того, что проис¬ходит вокруг него. Это позволяло нашим предкам не только ориентироваться в окружающей среде, но в опре¬деленных пределах предвидеть наступление некоторых явлений. А это значит, что сознание с самого начала об¬ладало функцией опережающего отражения, что и яви¬лось основой целесообразной деятельности первобытных людей, отличающей ее от инстинктивной деятельности животных.
Характеризуя коренное отличие деятельности челове¬ка, обладающего сознанием, от деятельности животных, Маркс писал: «Паук совершает операции, напоминающие операции ткача, и пчела постройкой своих восковых ячеек посрамляет некоторых людей-архитекторов. Но и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из во¬
ска, он уже построил ее в своей голове. В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т. е. иде¬ально» ■.
'Исходя из сказанного, сознание можно определить как «отражение действительности в мозгу человека, со-провождающееся пониманием того, что происходит во внешнем мире, и основанное на этом понимании целепо- лагание и мыслительную деятельность, обеспечивающую ориентацию в окружающем мире и его творческое изме¬нение в интересах общества»2.
Важной особенностью сознательного, абстрактного мышления являются его последовательность, логичность, обоснованность. Эти качества составляют суть всякого мыслительного процесса. Мышление, лишенное этих ка¬честв, не может привести к истине. Сущность указанной особенности абстрактного мышления состоит в том, что в процессе правильного мышления одни мысли должны необходимо вытекать из других, следовать одни из дру¬гих и быть логически непротиворечивыми.
Эти качества обеспечивают то, что мышление осуще¬ствляется не хаотически, не беспорядочно, а в определен¬ной системе, облекается в определенные формы, вырабо¬танные в процессе миллиарды раз повторявшихся мыс¬лительных актов, приводивших к истине. Только такие мысли приобретают логическую стройность, которые об¬лечены в определенные формы и построены по определен¬ным правилам, выработанным, закрепленным и прове¬ренным общественной практикой.
Логический строй мышления обладает той важнейшей особенностью, что он имеет общечеловеческий характер. Какую бы словесную оболочку ни принимали наши мыс¬ли, на каком бы языке они ни излагались, они обязатель¬но должны принять единые общечеловеческие формы. Без этого невозможны обмен мыслями и взаимное понимание людей самых различных стран и народов.
Важно также отметить, что абстрактное мышление мйжет осуществляться только на основе чувственных дан¬ных. В наших мыслях не может возникнуть ничего, кроме того, что непосредственно или опосредованно было вос¬принято нашими органами чувств. «Иначе, как через
. Соч. изд., т. 23, с. 189.
Филосопя марксизма-ленинизма. М„ 1970
г


ощущения,— писал В. И. Ленин,— мы... ни о каких фор¬мах движения ничего узнать не мсякем...»1
Но чувственное познание (или образное мышление человека) и научно-теоретическое мышление не суще¬ствуют одно без другого. В научном познании различают эмпирический и теоретический уровни, но эмпирическое познание отнюдь не сводится к чувственному. На этом уровне материал чувственных данных обязательно по¬лучает первичную логическую обработку, упорядочива¬ние на основе логических категорий, в ходе которого необходимое отделяется от случайного, существенное — от несущественного, причина — от следствия и т. п. Науч¬ное же мышление не может ни возникнуть, ни существо¬вать без чувственных данных.
Известно, что всякая научная теория первоначально возникает на эмпирическом уровне познания объекта. Правда, такая теория еще не раскрывает сущности объ¬екта, не анализирует достаточно глубоко его природу, а ограничивается описанием наблюдаемого и, по суще¬ству, остается на уровне явлений, поэтому их иногда и называют феноменологическими теориями (феномен в переводе на русский язык и означает явление). Феномено¬логической теорией является, например, теория информа¬ции, созданная К- Шенноном, поскольку в ней информа¬ция исследуется лишь как мера уменьшения степени неопределенности, или энтропии системы, и не определяет качественных сторон информации, ее содержания.
В ходе дальнейшего развития научных знаний в дан¬ной области ученые получают возможность не только описывать явления, их свойства и отношения, но и рас¬крывать сущность изучаемого объекта, присущие ему внутренние закономерности и причинные связи. Научная теория перестает быть только феноменологической и при¬обретает более совершенный характер. Но даже и тогда, когда теория достигает высоких научных вершин, она продолжает сохранять некоторые черты, особенности фе-номенологической теории, из которой она генетически вышла.
Резкую границу между эмпирическим и теоретиче¬ским этапами формирования научных знаний провести, следовательно, невозможно; они органически взаимосвя¬заны и взаимопроникают друг в друга, хотя преоблада¬ние эмпирического в начальной стадии, а теоретическо¬го — в последующей стадии становления научных знаний есть факт несомненный. Поэтому было бы неправильно стирать грань между ними. Только научно-теоретическое мышление, являясь опосредованным и обобщенным, отра¬жает такие свойства и закономерности объекта, которые лежат за пределами чувственного восприятия и выража¬ют сущность объекта, закономерности его функциониро¬вания и развития. Теоретическое мышление позволяет ис¬следователю раскрыть диалектику развития изучаемого объекта, его переход от одного качественного состояния к другому, обнаружить и отразить в научных понятиях и теоретических положениях законы его существования и развития, не доступные эмпирическому познанию.
В «Философских тетрадях» В. И. Ленин выписывает следующее положение Гегеля: «Так как знание хочет по¬знать истину того, что такое бытие , то
оно не останавливается» ( NB)
«на непосредственном и его определениях, но
(NB) через (NB) него в предположении, что (курсив Гегеля) этим бытием есть еще нечто иное, чем самое бытие, что этот задний план составляет истину бы¬тия. Это познание есть опосредствованное знание, так как оно не находится непосредственно при сущности и в сущ¬ности, но начинает с чего-то другого, с бытия, и должно проделать предварительный путь, путь выхождения за бытие или, правильнее, вхождения в него»
Следовательно, с помощью теоретического мышления только потому постигается истинная природа объекта, что познающий субъект способен выходить за пределы живого созерцания.
Таким образом,
. А это зна¬чит, что мышление осуществляется в результате взаимо¬действия мыслящего субъекта и мыслимого объекта.
Но что такое субъект? На первый взгляд кажется, что по этому вопросу не может быть двух мнений — субъ¬ектом мышления является человеческий индивид с его способностями отражать явления действительности в своей голове.
Но это только на первый взгляд. Вели глубже проана-лизировать этот вопрос, то окажется, что приведенный
ответ на него нельзя считать исчерпывающим. Само со¬бой разумеется, что мышление осуществляется только отдельными человеческими индивидами или определен¬ными группами ученых. Вне их нет и не может быть мыш¬ления. Мышление вне человека и помимо человека — это выдумки идеалистов.
Но, во-первых, человек—это не просто индивид, наде¬ленный определенными биологическими свойствами, а прежде всего общественное существо; его сущность, как отмечал К. Маркс, есть совокупность общественных от¬ношений. Поэтому человек мыслит постольку, поскольку он является членом общества, которое снабдило его фор¬мами научного мышления, обеспечило ему знания основ¬ных закономерностей процесса мыслительной деятельно¬сти и через формы общественного сознания оказывает существенное влияние и на содержание мышления чело¬века. Поэтому, по существу, субъектом познания являет¬ся не только человеческий индивид или группа ученых, но прежде всего человеческое общество.
Разумеется, этим человеческое сознание не обезличи¬вается; практически оно осуществляется отдельными уче¬ными или небольшими группами ученых, объединенных единой познавательной задачей. Однако их познаватель¬ная деятельность предполагает использование теоретиче¬ского богатства, накопленного предшествующими поко¬лениями ученых, и испытывает воздействия социальной среды, в которой они живут.
Во-вторых, к решению этого вопроса можно подойти и с другой стороны. Дело в том, что с возникновением кибернетики получила распространение точка зрения, со¬гласно которой субъектом мышления якобы может быть ч кибернетическая машина, способная так же, как и че¬ловек, хранить и перерабатывать информацию. Поэтому проблема субъекта мышления за последние годы приоб¬рела весьма сложный и остро дискуссионный характер.
Вопрос о так называемом «машинном мышлении» следует рассмотреть несколько подробнее. Кибернетика, как известно, показала, что если абстрагироваться от некоторых сторон нервной системы и работы человече¬ского мозга, то можно выделить такие моменты их дея¬тельности, которые поддаются математической обработке и которые оказываются сходными с деятельностью слож¬ного автоматического устройства в плане организации системы управления, передачи и переработки информа¬ции и т. п.
Наличие сходства в работе мозга м сложных автома-тических устройств дает возможность моделировать функции человеческого мозга. Уже в настоящее время кибернетика позволяет создавать такие механизмы, кото¬рые моделируют некоторые процессы, протекающие в нервной системе, в частности образование условных ре¬флексов. Несомненно, что это окажет огромную помощь нашим физиологам, позволит им глубже проникнуть в сущность нервных процессов и деятельности головного мозга.
Все это имеет большое значение также и потому, что приводит математические и технические науки к сближе¬нию с биологическими науками, с психологией, с языко¬знанием. Тем самым создаются благоприятные условия для их взаимного обогащения и развития.
В связи с этим нередко возникает вопрос, можно ли в принципе проводить аналогию между деятельностью человека, человеческого мозга и работой машин и меха¬нических аппаратов, не является ли это возвратом к ме- . ханицизму, с которым диалектический материализм все¬гда вел решительную борьбу?
Конечно, такая опасность есть. Чтобы ее устранить, необходимо правильно пользоваться указанной анало¬гией и за сходством некоторых сторон в работе машин и деятельности человеческого мозга видеть их глубокое качественное различие. Человеческий мозг—это высший продукт развития материи, естественно, он качественно отличается от неорганической материи. Вместе с тем че¬ловек и машина являются материальными образования¬ми, и как таковые они имеют много общего и подчиняют¬ся некоторым общим им закономерностям. Такие про¬цессы и закономерности характеризуют прежде всего ко- личественно-структурные стороны автоматических уст¬ройств и живых организмов. К ним относятся процессы передачи и преобразования информации, управления и контроля, которые общи живым организмам и автомати¬ческим устройствам и которые изучаются кибернетикой. Так, процесс получения, а также переработки информа¬ции и формирования ответа в кибернетической машине с количественной и структурной стороны имеет опреде¬ленное сходство с процессом получения и переработки раздражений мозгом и формирования ответной реакции. Ведь деятельность живого организма определяется не только специфически биологическими, но и некоторыми общими законами для систем живой природы и техники.
Это дает нам возможность применить и некоторые общие методы математического изучения процессов, совершаю¬щихся в живом организме, в частности в нервной систе¬ме человека, и в технических устройствах. Поэтому чрез¬мерное противопоставление человека машине, возведе¬ние между ними непроходимой пропасти так же неверно, как неверно и их полное отождествление. Диалектиче¬ский материализм ведет решительную борьбу против тех, кто идеалистически абсолютизирует человека, обожест¬вляет его и противопоставляет остальной материи.
Но нельзя также и отождествлять человека и осталь¬ную часть природы, человеческое мышление и деятель¬ность механического аппарата.
Конечно, работу всякой машины можно в определен¬ном отношении сравнивать с работой человека. Напри¬мер, работа лопастей снегопогрузочной машины, загре¬бающих снег на транспортер, весьма живо напоминает соответствующую работу человеческих рук. Счетно-вы- числительные машины тоже выполняют работу, аналогич¬ную той, которую выполняет человек. Но все это не дает нам достаточных оснований для отождествления человека с машиной. Какой бы совершенной ни была кибернети¬ческая машина, она функционирует в сфере простейших форм движения материи. Уже Ф. Энгельсом доказано, что хотя основные формы движения материи теснейшим образом взаимосвязаны, но высшие формы движения материи, например органическую жизнь и общественное развитие, нельзя свести к простейшим формам, например к механическому движению. Отождествлять человека как социальное существо с механическим аппаратом означает свести высшую, общественную форму движения материи к низшей форме. Еще К. Маркс указывал, что всякие машины — это природный материал, превращенный в ор-ганы власти человеческой воли над природой или в ор¬ганы исполнения этой воли в природе. Все это созданные человеческой рукой органы человеческого мозга, овеще¬ствленная сила знания.
Правда, и кибернетическую машину нельзя просто и безоговорочно отождествить с любым другим неоргани¬ческим предметом. Ведь всякое техническое сооружение, и тем более сложная кибернетическая машина, является материальным воплощением человеческих мыслей, ове¬ществлением знаний людей, их идей и теорий. И как таковые они, конечно, отличаются от других неорганиче¬ских предметов и материальных систем. Однако на этом основании мы не можем поставить знак равенства между кибернетической машиной и человеческим сознанием, ибо сознание человека обладает особой природой и такими специфическими функциями, которые присущи только ему и которые обусловливаются общественной, социаль¬ной функцией человека: их невозможно воссоздать искус¬ственно в сфере низших форм движения, какими бы полными и глубокими знаниями о них мы ни распола¬гали.
В настоящее время в науке считается установленным, что мышление есть активный процесс отражения матери¬альной действительности в человеческих понятиях, суж¬дениях, теориях. А это значит, что оно всегда предпола¬гает наличие субъекта. Однако любая машина по самому своему существу не может стать субъектом мыш¬ления, познания. Поэтому в «машинном мышлении» речь может идти не об отношении субъекта-объекта, а о взаи-модействии двух объектов. Являясь неорганической ма¬териальной системой, машина не есть субъект познания потому, что она не может самостоятельно ставить перед собой цель, не может проявлять или не проявлять инте¬рес, не обладает мировоззрением, не может обнаружить стремление, не выражает никаких эмоций и т. п. Всеми этими качествами не обладает никакая машина совре-менного типа, но ими обладает человек, что и дает ему возможность не механически отражать действительность, а активно, творчески, целеустремленно. Причем в этом процессе человек непрерывно совершенствует свое позна¬ние, оттачивает мировоззрение, обогащается новыми на¬выками, приемами и методами научного отражения дей¬ствительности.
Мышление — это очень сложный, многогранный про¬цесс, который изучают многие науки. Его исследуют ло¬гика, теория познания, психология, физиология, киберне¬тика и лингвистика. Каждая наука рассматривает мыш¬ление со своей стороны. Теория познания и логика изучают мышление со стороны его познавательных функ¬ций как процесс истинного отражения материальной дей¬ствительности.
Огромная роль в развитии и функционировании по¬знающего мышления принадлежит звуковому языку. Язык органически связан с мышлением, составляет с ним неразрывное целое. Общение людей может осуществлять¬ся только при помощи мышления, связанного с языком как со своей формой, ибо мысли людей могут возникать
п существовать только на базе языкового материала в форме отдельных слов и сочетаний. «Чистых» мыслей, обособленных от языка, не существует. Язык, по Марксу, выражает жизнь мысли. Абстрактное мышление не может существовать и передаваться другим людям без языка.
Язык является постоянным спутником человека во всем сложном и многообразном познании — от живого созерцания до абстрактного мышления и от абстрактного мышления до практики. Неправильно поэтому представ¬ление, будто язык в процессе познания играет роль толь¬ко на стадии абстрактного мышления. Такое мнение со¬здается часто потому, что в нашей литературе язык обыч¬но связывают только с абстрактным мышлением и ограничиваются доказательством их единства в процессе познания, забывая, что в современном познании без язы¬ка невозможно обойтись на любой стадии, ступени по¬знания.
Человеческое чувственное познание тоже постоянно сопровождается сознательным осмысливанием чувствен¬ного материала, его мыслительной обработкой при по¬мощи слов и предложений. Воспринимая чувственные предметы, явления материального мира, человек не толь¬ко получает впечатления от них, но, облекая их в языко¬вую форму, осмысливает содержание своих впечатлений, раскрывает характер чувственного материала и таким образом познает сущность воздействующих на его органы чувств материальных явлений. Само содержание чувст¬венных данных может быть объективировано только при помощи языка, благодаря слову.
Особенно большая роль принадлежит языку при пере¬ходе человеческого познания от непосредственных вос¬приятий, ощущений, представлений к абстрактному мы¬шлению в форме логических категорий и в процессе са¬мого абстрактного мышления. Именно на этой ступени в сознании человека возникают новые мысли, идеи, ко¬торые облекаются в соответствующую языковую форму. Только высокоразвитый язык, обладающий богатым за¬пасом слов, может обеспечить гибкость мышления, дать ему возможность отразить многообразие мира, сложней¬шие отношения и связи между вещами.
Значение языка как материальной оболочки мысли, как средства приобретения, закрепления и передачи дру¬гим приобретенных знаний определяется также тем, что в словах, особенно в таких, которые выражают научные понятия, действительность дается в обобщенной форме.
19
Слово или группа слов, выражая понятия оо определен¬ных явлениях, содержит в себе общее, абстрагируясь от единичного, несущественного. Выражаясь языком психо¬логов, можно сказать, что слово является для человека таким же раздражителем, как и конкретные предметы. Но слова, выражая понятия, идеи, теоретические поло¬жения как обобщенное отражение действительности, дают возможность более глубоко осмыслить предметы и их свойства.
Надо отметить, что такие буржуазные идеологи, как Б. Рассел, Р. Карнап, А. Уайтхед, стремясь обосновать идеалистическое истолкование сущности мышления, уве¬ряли, что язык якобы не способен правильно передавать мысли человека, что речь только искажает подлинное содержание мыслей. Они предлагали реформировать язык, освободить его от материальной языковой оболоч¬ки, или от «ложной метафизики», т. е. от материализма, и иметь дело с «чистым» мышлением, не связанным с языком. «Иногда думают,— писал Рассел,— что не мо¬жет быть мысли без языка, но я не могу с этим согла¬ситься: я считаю, что может быть мысль и даже истинное и ложное верование (т. е. знание.— . .) и без язы¬
ка» Он заявлял, что логика, хотя бы в малейшей сте¬пени доверяющая языку, ведет к «ложной метафизике».
А. Шопенгауэр доказывал, что мысли умирают в тот момент, когда они воплощаются в слова. Несовершенство языка, неудовлетворительность его синтаксической структуры американский философ-идеалист Р. Карнап объявил причиной всех земных зол, социальных беспо¬рядков и научных заблуждений.
Вряд ли есть необходимость доказывать научную не-состоятельность и раскрывать политическую подоплеку этих рассуждений.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: