ВОЛЯ

Время: 22-02-2013, 14:09 Просмотров: 1088 Автор: antonin
    
ВОЛЯ
Смысл человеческой жизни состоит в осуществлении свободы, или, что то же, в целостном раскрытии разумной и благой воли. Это совершается так, что человеческая душа постепенно преодолевает эмпирическую и конечную форму существования, постигает свою всеобщность и предает,себя жизни единой Суб-станции. Но спекулятивная сила и субстанциальная жизнь не приходят к человеку извне; они присутствуют в нем с самого начала, искони составляя его глубочайшую сущность. Путь к разумной воле и, далее, к не субстанциальной свободе есть путь самоуглубления, совершаемый человеческой душою.
Этот путь „спекулятивной метаморфозы" ведет свое начало, как всегда, от содержательной бедности, непосредственной про-стоты и абстрактной единичности, восходя к содержательному богатству, опосредствованной и осложненной простоте и конк-ретной всеобщности. Каждое из низших состояний души не исчезает бесследно и не остается позади, но сохраняется в виде момента на высшей ступени развития. Разумная воля как высшая ступень субъективного духа есть состояние углубленное, конк¬ретное и в то же время целостно-простое: низшие состояния собраны, сосредоточены в нем и образуют не пеструю совокуп-ность эмпирических определений, но классически простой modus vivendi духа. Душа, в аспекте воли, разумна и цельна, и всею бесконечною силою своей направлена на единый предмет — Бога или абсолютную свободу. Она созревает в виде субъективного духа и постепенно слагает тот уровень, на котором раскрываются ее состояния, именуемые „правом", „моралью11, „нравственно- стью“ и „государством“.
Итак, сфера объективного духа раскрывается в элементе человеческой воли, насыщенной разумом и выросшей до состояния свободного самоопределения. Такая воля есть результат предше-ствующего спекулятивного процесса, исток которого совпадает с началом душевной жизни, загоревшейся в глубине „естествен¬ного организма". Так представляется Гегелю процесс созревания субъективной воли.
Низшей ступенью субъективного духа является „естественная душа“, непосредственно погруженная в простые процессы своего природного бытия.1 Она живет, растворенная в тех содержаниях, которые ей навязывает природа, и подвергается ее влияниям и определениям: душа определяется климатом,2 возрастом,3 расою,4 наследственностью, темпераментом,5 половым влечением и вла-стью сна.7 Она предается „простому пульсированию44,8 „смутному плетению44 9 бессознательной и нерассуждающей жизни.10 Она не выходит из своего, вполне личного и субъективного своеоб¬разия 11 и даже не отличает субъективного от объективного; 12 высшее, на что она способна, это ощущение (Empfinden) того, что ломится в нее извне, и того, что внутренне разряжается в ней. Это ощущение заставляет ее приурочить одни содержания к „своему телу44, другие, наоборот,— к внутреннему, „к себе44, и испытать себя как „тотальность своих ощущений44.13 В этом испытании есть уже начало рефлексии в себя, возврата к себе: душа становится чувствующей душой.14
В чувствовании (Fuhlen) душа нашла себя как субъекта своих ощущений.15 Ее ощущения, суть ее ощущения, а она есть их „внутренняя индивидуальность44;16 она есть „особый44,17 зам-кнутый мир своих „внутренних определений44 18 — монада.19 Чув¬ственные ощущения уже не держат ее в плену;20 напротив, она различает их 21 и обособляет себя от них.22 Сначала она еще пассивна, растворена в процессе чувствования и не отождествляет себя со скрытым в ней „гением44 ее самости;1 чувство, не сдерживаемое мыслью и волей,2 ведет ее своими глухими3 путями, превращая ее в сомнамбулу.4 Затем она просыпается, отделяет себя от своих чувствований и, переходя по очереди от одного аффекта к другому, утверждает свое субъективное единство: душа становится самочувствием.5 Однако власти над своими содержаниями она еще не имеет; аффекты ведут психофизиологическое существование, выходят из подчинения, утрачивают свою текучесть и увлекают душу во всевозможные душевные болезни.6 Лишь постепенно, силою привычки, душа овладевает своими аффектами, механизирует их течение и движется в них с бессознательной целесообразностью.7
Овладевая своими ощущениями, идущими от тела, и чув-ствованиями, тяготеющими к телесному разряду, душа тем самым овладевает самим телом и становится действительною душою.8 Она достигает тождества между собою и своим „внешним“ и подчиняет его себе;9 тело проработано душою и присвоено ею; оно изображает душу и становится ее знаком, ее первым явлением, ее созданием.10 Это означает, что душа освобождает себя от тела, оставаясь в теле; и, освободившись, „противо-поставляет44 его себе, отделяет себя от него, „негирует44 его и обращается к себе.11 Душа становится сознанием.
Сознание есть душа, утратившая свою непосредственность:12 она живет не „в объекте44 и не „объектом11, но „об объекте44. Это значит, что она противопоставляет „себя вообще44 как не-которое „внутреннее“, „идеальное“, „Я44 „объекту вообще44, ка¬ков бы он ни был.13 Душа утверждает себя как абстрактную всеобщность, а объект как „естественную тотальность своих определений44;14 она относится к нему и в то же время совершает рефлексию в себя, являя впервые „бесконечность44 духа.15 В этой рефлексии она возвращается к себе как своему окончательному средоточию, достоверному,16 идеальному тождеству.17 „Я44 — это субъект сознания и знания, начало „мысли" 18 и потому начало света 19 и уверенности. Осознав свое „Я44, душа достигает, своего тождественного центра, той достоверности (Gewissheit), которая конституирует ее существо.20 Эта опора дает ей возможность приступить к борьбе с объектом.
Обращаясь к объекту, сознание прежде всего освобождается от непосредственно-чувственного отношения к нему 1 и стремится воспринять его в его истинных свойствах (wahrnehmen). Силою восприятия и воображения оно вступает с ним в тождество и начинает расчленять и определять добытое на этом пути:3 оно становится знающим сознанием. Определяя и познавая, оно подводит единичный, содержательный материал под всеобщие понятия и абстрактные категории; сознание становится рассудком и построяет, таким образом, „законы природы".4 Эти всеобщие законы схватывают и удерживают само существо явлений: закон есть сущность объекта. Но закон создан не объектом: он осоз-нан, раскрыт и начертан силою субъективного сознания; он есть продукт „всеобщего44.5 И вот, душа убеждается в том, что сущ-ность объекта порождена субъектом; что в предмете субъект находит самого себя и что сознание „иного44 есть в сущности самосознание,6
Однако рассудочное самосознание остается в отрыве от объек-та; оно абстрактно, субъективно и единично. Оно видит вокруг себя предметы и подходит к ним первоначально с жаждою и алканием;7 оно потребляет их своекорыстно и уничтожающе,8 растворяясь в этом потреблении; оно не признает их самости и, утрачивая в бессамостном (selbtslos) 9 объекте свое самосознание, возвращается к себе с новым алканием. Этот опыт научает душу иному отношению к объекту: самосознание приучается видеть в предмете начало свободной самости и становится „призна¬ющим самосознанием".10
Такова встреча двух индивидуальных самосознаний, стре-мящихся показать друг другу свою свободу и, одним своим су-ществованием, ограничивающих друг друга. Отсюда между ними возникает борьба на жизнь и на смерть; она заканчивается победой одного и господством (Herrschaft) его над другим.11 Борьба и жизнь в подчинении заставляют покоренного слугу (Knecht) преодолеть в себе бескорыстие и тем открыть себе доступ к бескорыстному предметному и разумному созерцанию вещей и отношений. Вынужденное самоотречение является для него на¬чалом внутренней свободы: он научается видеть свою сущность за пределами внешнего принуждения и признавать в господине такую же свободную глубину. Совершается „предметный подъ¬ем44 12 непосредственной и единичной души; и подъем этот неминуемо, силою и верностью своею, заражает и господина.13
Так самосознание приучается не просто „сознавать объект44, но сознавать его как особое самосознание, „иное44 по эмпириче-ской видимости, но столь же разумное и духовное: объект ста-новится для субъекта органом общей и единой стихии. Это означает, что субъект научается видеть в объекте явление того Разума, который составляет сущность самого субъекта;х он видит в предмете „себя44, а в „себе44 — разумную сущность;2 он вступает в сферу разума, т. е. тождества субъекта и объекта,3 и в сферу духа, т. е. чистого разумного самоопределения.4
Дух есть „истина44 души и сознания,5 т. е. он объемлет душу и. сознание, но только на высшем уровне. Состояние субъекта духовно тогда, когда он в предмете своем не видит ограничива-ющего инобытия,6 но осуществляет знание субстанции, которая ни „только субъективна44, ни „только объективна44.7 Дух имеет дело лишь со своими собственными определениями;8 он начинает с непоколебимой уверенности в том, что мир есть разумное Понятие и что Понятие имеет предметную реальность.9
Однако эта концепция остается для него только заданием, а сам дух, исповедующий ее как истинную, остается субъ¬ективным и конечным. Он стремится к познанию, к теоретиче¬скому оправданию такого мировоззрения и оказывается интеллигенцией.
Задача интеллигенции в том, чтобы найти верный и адекватный modus cognoscendi, т. е. такой способ знания, который придал бы жизни духа характер действительного и истинного самоопреде¬ления. Душа человека должна выстрадать себе ту глубину, на которой она подлинно увидит, что всякое движение духовной жизни есть самоопределение, и что дух есть творческая энергия, раскрывающая себя из себя. Тогда интеллигенция станет волею.
Итак, дух в качестве интеллигенции работает над своим внутренним „идеальным44 миром, выковывая себе самоопределя-ющуюся жизнь; ему необходимо преодолеть те способы поз-нания, которые мирятся с „данным44 или пассивно „найденным44 объектом; он ищет знание, которое было бы равносильно соз-данию предмета, — он ищет интуитивное мышление.
Разумное самосознание в последний раз обращается к низшим ступеням душевной жизни, но уже с твердою верою в свою духовность; оно „снимает44 их и выращивает из них спеку-лятивную мысль. Ощущающий опыт мобилизует для духа весь непосредственный материал знания; внимание фиксирует пред-мет,1 собирает и объединяет внутреннюю энергию духа,2 подав-ляет вторгающийся произвол субъекта 3 и заставляет его пре¬даться предмету;4 созерцание внимательно испытывает предмет, проникая из разумной глубины субъекта в разумную глубину объекта,5 и ухватывает зрелую субстанцию предмета.6 Далее, представление уводит добычу созерцания во внутренний мир духа и овладевает ею 7 ча трех этапах: усвоение (Erinnerung, собств. воспоминание) погружает узренный образ (Bild) предмета в „ночную шахту“ бессознательного, сохраняет его, подводит его под свои представления и опознает его как свою собствен¬ность;8 сила воображения извлекает присвоенное содержание из субъективной глубины,9 воспроизводит его в виде заново создан-ного образа,10 устанавливает ассоциативные связи между ним и другими образами 11 и, насыщая свое создание всеобщим зна-чением, превращает его в спекулятивный символ духа, хранящий в себе подлинное присутствие выражаемого содержания;12 образ как символ духовного содержания, т. е. предмета,13 получает особое наименование 14 и становится посредником между пред-метом и именем; наконец, память закрепляет связь между предметом и названием, выбрасывает посредничество чувст-венного образа и воспроизводит содержание предмета по одному имени;15 когда же она овладевает материалом вполне, она полу¬чает механическое господство над устойчивыми, и потому все-общими,16 предметными содержаниями: внутренняя сила субъ-екта усваивает до конца чувственно-безббразный предмет, а безобразный предмет проникается движением субъективного духа. Душа созрела до мышления.11
Интеллигенция мыслит. Это означает, что ее основная сила имеет дело со своим собственным продуктом — устойчивым, безобразным, всеобщим предметом, т. е. мыслью. „Мыслить“ значит „иметь мысли“, т. е. иметь их в качестве своего содер-жания и предмета.18 Стихия духа всеобща, ибо едина, устойчива, субстанциальна и всепроникающа; предмет ее так же всеобщ, ибо устойчив, существен и отвлечен от образного многообразия. Субъект создал себе предмет, вполне имманентный, и в познании его он узнает себя как истинную сущность вещей.19
Мышлению остается еще подняться от формально-рассудоч-ного состояния к спекулятивно-разумному} и теоретическое освобождение субъективного духа будет закончено. От тождест-венного пребывания в абстрактных понятиях мысль уходит к „перворазделам” суждений и завершает свое восхождение в кон-кретных „слияниях” умозаключений.2 Субъективное мышление отдает себя во власть живого, объективного Понятия 3 и ста-новится стихией разумного самоопределения.
Воля и есть стихия разумного самоопределения.
Но, прежде всего, она есть стихия субъективного духа, и постольку она зарождается первоначально в виде личного, не-посредственного, чувствующего самоопределения, которое может быть и разумным, но может носить случайный и субъективный характер. Воление, основанное на чувстве, может быть „одно-сторонним, несущественным, дурным”; оно может не соответ-ствовать разумному, существенному пути духа: радость и удо-вольствие, стыд и страх имеют случайное содержание, не вы-растающее из них имманентно, как того требует природа разума, но приходящее извне. А между тем разумное самооп-ределение должно исходить от самой воли. Пытаясь прибли¬зиться к этому, воля сосредоточивается на каком-нибудь одном содержании и утверждает себя как страстное влечение, стре-мящееся создать себе удовлетворение. Она полагает себе цель и связывает с нею свой интерес;10 но она ищет полного удов-летворения и, не находя его, пытается руководить собою пос-редством мыслящей рефлексии и выбирающего изволения.11 В этой борьбе между различными влечениями, интересами и склон-ностями она постигает, наконец, что полнота удовлетворения, блаженство,12 будет достигнуто только тогда, когда цель будет вполне соответствовать основной и всеобщей разумной сущности воли. Цельное удовлетворение есть удовлетворение духа в целом, взятого в виде тотальности и всеобщности; для того чтобы достигнуть блаженства, воля должна опуститься в ту последнюю глубину духа, которая охватывает всю душу именно потому, что владеет ее последними, абсолютными корнями. Только воля, опустившаяся на этот уровень и отождествившая себя со все-проникающей сущностью духа, может добыть полноту удовлет-ворения: ибо только она может имманентно создавать свой предмет, необходимый ей для удовлетворения; только она есть всеобщая субстанция души; только она свободна; только ей доступно абсолютное и свободное самоопределение. Только она есть истинная Воля.
Таким образом, Воля есть конкретный итог всего пути} пройденного субъективным духом. В устах Гегеля это не схема и не фраза, но тезис, полный самого существенного значения. Подобно тому как в его учение вообще невозможно проникнуть, не усвоив воображающей мыслью природу спекулятивного По-нятия; подобно этому, невозможно понять что-нибудь в его философии права и нравственности, не усвоив конкретную природу Воли. Необходимо принять с полным и серьезным вниманием все основные указания его; и тогда откроется сле-дующее.
Воля есть человеческая душа в целом, достигшая уровня свободного самоопределения. Человеческое существо, во всех его существенных чертах и свойствах, оказывается сведенным к гармоническому единству и подчиненным самой глубокой, стихийной силе души. Эта сила есть разум как абсолютно благая и творчески-самоопределяющаяся энергия духа.
В этих определениях каждый термин должен быть насыщен живым, созерцающим разумением.
Воля есть органическая цельность всех существенных свойств и деятельностей человека; но все эти свойства человеческого существа подчинены господству его духовной глубины, преобра-жены ею и превращены в ее покорный знак. „Естественная душа“, с ее определениями, и тело образуют крайний предел внешнего явления воли; воля приемлет материально-физио-логическое обличие и выковывает из пространственных, времен-ных и органических состояний свое верное орудие, свой знак — телесный организм. Воля есть „действительная“ душа: духовный „гений самости", свободный в своем телесном организме. Далее, она есть „сознание", но уже не оторванное от своего объекта; она есть „внутреннее идеальное Я44, но не в смысле эмпириче¬ского сознания, а в смысле метафизического самомышления; она есть „бесконечная рефлексия“ — творческий возврат Понятия к себе. Воля есть „тождественный центр души“ в его „абсолют¬ной достоверности“; она создает закон объекта, и даже более того: она создает самый объект; поэтому она „сознает себя“ в объекте и знает объект как свое состояние. Воля есть, далее, та „бескорыстно, предметно живущая“ сила, которая знает, что субъект и объект суть лишь модусы единой субстанции, всеобщей Воли. Она есть дух „свободный от инобытия", т. е. Разум, т. е. „интуитивное мышление44, для которого познать значит создать. Воля есть „интеллигенция44, уводящая всякий предмет в свою глубину и создающая его из себя в новом, существенном сиянии;
она есть энергия самого Понятия, мыслящего себя активно и свободно; она есть самоопределение разума как глубочайшей и свободной стихии духа. Воля есть, единая и цельная страсть духа, нашедшая свой достойный уровень и ищущая ныне полного удовлетворения своей разумной и благой природе. Путь к этому удовлетворению есть уже путь объективного и, далее, абсолют-ного духа. .
Такова воля как зрелый итог субъективного духа. Она есть „истина44 интеллигенции, т. е. высшая ступень разумно-позна- ющего состояния человека. Это означает, что воля есть особое состояние мыслящего духа, такое, в котором субъективная душа человека является созревшей к действию, к творчеству, осуще-ствляющему ее коренное и целостное влечение. Воля есть дух в его практическом, раскрывающем себя и творящем свою цель порыве.
Отсюда следует, что все те, кто разделяют или противопо-ставляют мысль и волю, заблуждаются. На самом деле воля есть species мысли: мысль придает себе значение воли и остается ее основой и субстанцией. „Без мышления не может быть воли, и самый необразованный человек есть воля лишь постольку, поскольку он помыслил; животное, напротив того, не может иметь волю именно потому, что оно не мыслит“. Воля есть „мыслящий разум“, и только в этом виде она может утвердить свою свободу и сообщить себе истинное и достойное содержание
Ибо истинное состояние воли есть самоопределение’, а истинное и абсолютное самоопределение дается только мысли.
Самоопределение есть сущность воли, ее жизнь, ее стихия, ее essentiale. Самоопределение и воля просто совпадают в понимании Гегеля. Воля, которая не способна определить себя к чему-либо, есть постольку слабая воля, безволие, своего рода „слабая сила“; воля, которая определяет не себя, а нечто другое, уже определила себя к тому, чтобы определить что-то иное. Самоопределение есть та основная функция воли, без которой воли нет, а при наличности которой, воля имеет бытие. Воление состоит в том, что воля самоопределяется: „замыкается в се¬бе44,11 „наполняет себя из себя44,12 „даст сама себе содержание44 13 и оказывается „рефлектированной в себя14 14 и „тождественной с собою44.1 Сущность воли в том, что она повинуется только себе 2 и, сливаясь с собою,3 остается ,;у себя44.4
А это и означает, что воля свободна:5 ибо самоопределение есть не что иное, как сама свобода. Воля, не определяющая себя самодеятельно и самостоятельно, есть не „воля44, но осуществ-ленная „неволя44. Этим разрешается для Гегеля и антиномия свободы-необходимости. Воля в своем истинном и полном зна-чении — разумная воля — свободна потому, что свобода состав-ляет ее природу,6 „ее понятие или субстанциальность44;7 свобода есть сущность воли,® подобно тому как тяжесть есть сущность тела,9 а „уверенность44 есть сущность самосознания.10 Воля сво-бодна потому, что ей свойственно относиться только к себе и ни к чему более; она свободна потому, что независимость от всякого инобытия составляет ее стихию. Воля, живущая на уровне разума, направлена всецело в свои недра, и поэтому она обладает истинной бесконечностью: „она сама есть свой пред-мет44; а это означает, что она не имеет ограничивающего ее инобытия, но в творчестве своем возвращается к себе.
Эта обращенность воли к ее собственной сущности может быть выражена так, что она есть предмет своего воления, осуществляемый посредством разумного и систематического раскрытия своей сущности.
То, чего желает разумная воля, есть ее собственная сущность; т. е. она желает полного самоопределения и абсолютной свободы. Разумной воле свойственно, чтобы ее „определением44, ее „со-держанием44, ее „целью44 и ее „существованием44 была свобода. Воля сама ставит себе цель, и цель ее — она сама, т. е. ее свобода. Это предполагает, что воля опознала свою истинную сущность; что она имеет бытие не только „по себе44, но и „для себя44. Такая воля является субъективно-зрелой волей: она выходит из себя, становится объективным духом и создает себе „мир свободы44 18 — в организованной общественности, в праве, нравственности и государстве.
Таково „понятие44 воли: это есть спекулятивно освободившее-ся разумное мышление человека, творчески стремящееся к полноте удовлетворения, т. е. к абсолютной свободе. Воля есть самоопределение разума, само определившее себя к осуще-ствлению абсолютного самоопределения.
В этом сущность зрелой воли, или ее „понятие44. Однако наряду с зрелым состоянием воли возможны, очевидно, и не-зрелые, низшие состояния. Необходимо иметь в виду, что „воля“ есть воля человека, некое целостное состояние человеческого существа. Это означает, что зрелая воля есть действительный „образ мира", допускающий наряду с собою незрелые „явления44 и вмещающий в себе двойную природу: спекулятивную, или бесконечную, и эмпирическую, или конечную.
Воля, как и всякое другое видоизменение Божества, может обстоять и действовать или в непроявленном, скрытом виде, оставаясь в глубине человеческого существа и утверждая свою природу только „сама по себе44 (an sich); или же в раскрытом осуществленном виде, на уровне сознания и самосознания, — „сама по себе и для себя44 (an und fur sich). Однако в своем скрытом, непроявленном, „неопределенном** виде она не пере-стает быть волею: она остается как бы „нейтральной“, но „бес-конечно оплодотворенной44 силой, „первоначальным зерном44, содержащим в себе и производящим из себя „все определения и цели44. Для того чтобы раскрыть и осознать свою сущность, для того, чтобы осуществить себя как свободное самоопределение, воля должна принять и проработать свою эмпирическую сущ-ность, приобщить себя „быванию44, стать существующей волей и победить элемент своего существования. Тогда только воля получит значение „действительного образа44, состоящего из „сущ-ности44, победившей свое „существование44; тогда только она станет, по выражению Гегеля, „идеею44; 2 ибо „понятие44 воли и „предмет44 воли совпадут и превратятся в тождество.3
Этот процесс созревания воли Гегель выражает нередко так, что ее „всеобщая сущность44 принимает вид „единичного явления44, а „единичная44 воля, углубляясь в себя, устанавливает свое спекулятивное тождество со „всеобщей волей44. Этот процесс выходит уже за пределы субъективного духа, хотя и начинается в его глубине.
Для того чтобы верно понять природу „всеобщей воли44, необходимо иметь в виду основное воззрение Гегеля на жизнь Бога и мира. Согласно этому воззрению, Божество есть единая „всеобщая44 субстанция всякого бытия, а явления мира — вещи и души, растения, животные и люди суть подчиненные „единичности“, „акциденции44 или, вернее, живые „модусы44 этой субстанции. При этом всеобщее входит в единичное как его живая сущность, а единичное входит во всеобщее как его живая часть', „всеобщее44 есть абсолютно-реальная, творческая стихия, пронизывающая всякую „единичность44, но скрытая в ней и индивидуализированная ее пределами; эти пределы не позволяют свободной субстанции выйти на свободу и явиться в мире так, как это соответствует ее природе. Свободная всеобщность остается „только сущностью“ до тех пор, пока ей не удается преодолеть косную стихию инобытия, или, что то же, пока „единичность“ не осознает в себе свою всеобщую сущность и не отдастся ее духовной и абсолютной силе. Тогда всеобщность перестает быть „только сущностью" и становится „явившейся сущностью" — тождеством „сущности" и „существования", „понятия" и „реаль¬ности", т. е. действительным „образом мира" или трижды реаль¬ною „идеею".2
Этот порядок осуществляется в мире на разных уровнях, или, что то же, в разных „элементах". Однако с особенной стройностью он раскрывается в конкретной нравственности, где „единичная воля" сливается со „всеобщею волею", и в абсолютной религии, где „верующая душа" приемлет в себя „жизнь и любовь единого Бога". Гегель успел дать продуманное и зрелое выражение только учению о нравственной жизни людей и оставил систематическое учение о религии в виде черновых набросков. Учение о „всеобщем" как живой, конкретной тоталь-ности остается поэтому, строго говоря, достоянием его Логики и Философии Права: там оно раскрывается в элементе реаль¬ности — чистой, божественной мысли; здесь — в элементе „дей-ствительной" человеческой воли.
Всеобщая воля есть особое состояние Божественной 3 стихии в мире и притом именно в человеке. Это есть видоизменение самого Понятия, Разума или спекулятивной мысли. Воля как субстанциальный корень человеческой души именно потому все-обща, что она есть видоизменение мыслящего себя Смысла:4 ибо мышление, — и по деятельности своей и по предмету своему, — всеобще.
Поэтому всеобщая воля живет ритмом и целью Понятия: она создает единичные воли из себя путем „спецификации"; она входит в них в качестве их скрытой, живой сущности и включает их в себя как свои живые части; она имеет всеобщую цель и всеобщий предмет — себя и свою свободу; и, осуществляя ее, она достигает тождества между собою и своими явлениями, т. е. индивидуальными волями людей.
Это означает, прежде всего, что необходимо различать между всеобщею волею как „по себе сущей субстанцией" и единичною волею как „для себя сущим явлением". Только конкретное тождество их дает „истину44, т. е. совпадение „всеобщей суб-станции44 с „единичным явлением44, истинную „всеобщую волю44, сущую „по себе и для себя44 (an und fur sich). Сращение или отождествление между „всеобщей волей44 и „индивидуальной волей14 совершается дважды: первый раз в пределах „субъективно¬го духа44 и второй раз в пределах „объективного духа44. Человек находит в себе божественно-разумную стихию воли два раза: сначала в своей замкнутой жизни, приводящей его к признанию себя индивидуально-свободною волею, а потом в общении и общественной жизни, приводящей всех людей к признанию себя — единою спекулятивною стихиею „народного духа44.
Сначала воля есть „по себе сущая субстанция44 субъективного духа. Она скрыта в его глубине как „гений его самости44, как его истинное „понятие14.1 Человек часто не знает этого, не видит и не признает своей истинной, разумно-волевой природы; тогда он определяет себя чувством и страсй»ю и вступает на путь блужданий. Однако это заблуждение не в состоянии изменить сущности дела: всеобщность разумного самоопределения оста-ется его подлинною не освобожденною природою, или, фор-мально говоря, — его предначертанным долженствованием.2 Без мысли нет человека; она пробивается в нем еще на ступени восприятия (Wahrnehmen) и сознания. А мысль есть уже со-стояние всеобщности. Стихия духа — самоопределяющегося мышления остается „всеобщей44 даже в непосредственно-личной жизни человека.
Но именно в такой жизни и обнаруживается впервые различие между всеобщею волею как „по себе сущей субстанцией44 и единичною волею как „для себя сущим явлением44. Сама по себе воля остается разумною, всеобщею и свободною; 3 но в явлении своем она оказывается оторванною от субстанции единично¬стью, — „непосредственною или естественною волею44. На сок¬ровенно-внутренних путях своих воля живет как „бесконечная сила44; а на путях внешнего явления она остается „конечною44 s и „формальною44 6 волею, наполненною многообразным эмпирическим содержанием.7
Этот разрыв между двумя волями исцеляется, далее, в пре-делах „субъективного духа44 тем, что конечная воля в поисках полного удовлетворения обращается внутрь себя и признает свою бесконечно-разумную сущность. Она становится свободною и „сама по себе44, и „для себя44; то, что было скрытою в ней сущностью, становится осознанным достоянием и способом жизни субъективного духа. Воля целостно определяет себя к свободе и переходит в сферу „объективного духа“.
Этот переход к „объективности“ означает, что разумная и всеобщая сущность духа должна стать для него самого объек¬том. Душа постигает, что она как человеческая монада внутренне свободна и вслед за этим выходит за пределы своего замкнутого существования. Воля уже признала свою субъективную всеобщ-ность и видит себя в своеобразно-противоречивом состоянии: она сама как внутренне-всеобщая субстанциальная сила противостоит целому множеству „внешних" существований и сама ограничена пределами субъективной монады. Инобытие, по-видимому, до конца побежденное субъективным духом, вновь встает перед ним, и это требует от него дальнейшего самоосвобождения. Воля, субъективно „свободная" и „всеобщая", должна стать объективно „свободной" и объективно „всеобщей".
Объективность, к которой обращается воля, имеет троякий характер: во-первых, это есть множество единичных, индивиду-альных воль, т. е. „другие" люди; во-вторых, это есть множество „естественных вещей", предстающих сознанию, т. е. совокуп¬ность тех природных условий, в которых живет человек; в-треть- их, это есть множество личных, человеческих потребностей и влечений, загорающихся в самой субъективной воле от общения с другими людьми и вещами. Все это образует „внешний ма¬териал" для существования субъективно-зрелой воли и предна- чертывает ей путь- дальнейшего восхождения.
Этот путь состоит в том, что воля должна открыть разумную и всеобщую природу в своих новых „объективных" предметах и осознать в себе ту, еще более глубокую всеобщность, которая едина для всех людей, стоящих в общественном сожительстве. Достигнуть этого значит снять „противоречие" между субъектом, уже разумным и всеобщим, и предметом, предстоящим в виде неразумного множества единичных существований; это значит также снять „противоречие" между всеобщим, субстанциальным содержанием, созревшим в субъекте, и внешней формой его жизни — личною, конечною и ограниченною. Индивидуальная воля знает, что она сама по себе (т. е. в отрыве от других людей и вещей) всеобща и разумна, и притом не только „по себе" (т. е. по своей сокровенной, субстанциальной сущности), но и „для себя" (т. е. по своему эмпирическому самосознанию); теперь ей предстоит найти ту же всеобщность в других людях, познать в них то, что она познала в себе, и признать, что в них живет и творчески раскрывается та же самая, единая стихия разумного самоопределения, которая слагает и ее соб¬ственную сущность. Субъективная воля должна познать свое спекулятивное тождество с другими субъективными волями. Она должна убедиться и признать, что множество индивидуаль¬ных воль есть „множество44 лишь по своей внешней видимости, по своему явлению', по существу же это множество не разъ¬единено реально, но образует одну единую Всеобщность, единую всеобщую волю, народный дух (Volksgeist). Эта единая всеобщая воля и есть та духовная субстанция, которая входит в каждую единичную волю в качестве ее живой сущности и включает в себя все единичные воли в качестве своих живых брганов.
Согласно этому, всеобщая воля трижды оправдывает свое имя. Она всеобща, во-первых, потому что она есть единая суб-станция всяческого бытия, сама Субстанция, само Понятие. Сам божественный Смысл. Она всеобща, во-вторых, потому что она есть всепроникающая сущность субъективного духа, всех его внутренних состояний и определений. Она всеобща, в-третьих, потому что она есть единая, разумно-волевая, духовная стихия множества людей, множества индивидуальных воль. Это есть общая всем людям сила разумного воления: однако „общая44 не в том смысле, что у каждого человека есть „своя воля44, а у многих людей есть „одинаковая душевная способность44; но в том смысле, что Воля реально едина, а индивидуальные воли суть ее специфические видоизменения.
Эти специфические „обособления44 единой всеобщей воли могут выражать ее божественную природу с большею и меньшею верностью. Индивидуальная воля может не знать, не сознавать и даже не предполагать того, что она есть „явление44 и „брган44 единой субстанции. Однако это заблуждение не в состоянии изменить сущность дела: всеобщая воля народного духа остается всегда субстанцией единичной воли, но может быть скрытой субстанцией, сущей. лишь „по себе44. Задача индивидуальной воли в том, чтобы осознать это и признать себя брганом народного духа: тогда она постигнет свое тождество со всеобщей волей и с „другими44 людьми; тогда она поймет, что она свободна от „инобытия44 не только в своих собственных пределах, но и в „объективном44 порядке, ибо другие люди суть ее „собрганы44, объединенные с нею единой субстанциональной сущностью. Тогда субъективный дух станет объективно свободным и „по себе44, и „для себя44.
Так оправдывается здесь основное соотношение спеку-лятивных ступеней: последующее состояние есть всегда реальная сущность предшествующей ступени, ее субстанциальное зерно, скрытое в ней и раскрывающееся из нее, как из своей оболочки. Согласно этому, всеобщая воля народного духа лежит в основании субъективной воли, но субъективная воля не знает этого и узнаёт об этом только тогда, когда созревает внутренне до состояния разумной воли и вступает в сферу „объективности44. Это можно выразить так, что субъективный дух осознал себя как субъ¬ективно-всеобщую волю, т. е. обрел в себе самом единую, разум¬ную стихию мысли, которая свободна от своего объекта потому, что сама создает его (смысл имманентен мышлению), и которая всеобща, потому что субстанциально пронизывает весь внут¬ренний мир монады (воля есть разумная всеобщность душевной монады). Однако теперь субъективному духу предстоит осознать нечто бблыпее: не „онтогенетическую", а „филогенетическую" всеобщность воли. Это означает, что субъективная всеобщность воли есть индивидуальное выражение объективной (т. е. социально-духовной) всеобщности, осуществившееся в индиви¬дууме как органе народного духа. Иными словами: разумный дух каждого отдельного человека есть „единичный модус“, специфическое видоизменение „всеобщей воли“ его народа.
Понятно, что на самом деле „всеобщая воля“ совсем не противостоит единичной воле. Взятая отвлеченно, всеобщая воля есть абстракция, чистая, безразличная неопределенность; 1 точно так же единичная воля сама по себе есть абстракция, дурная, отъединенная, непосредственно-личная ограниченность. Истина лежит в их единстве. Всеобщая воля слагается и состоит из единичных воль, так как абсолютная первооснова слагается из своих живых частей.2 Единичная воля скрывает в себе ту все-общую духовную стихию, которая живет „во всех и в каждом".3 Истина лежит, как всегда, в конкретном тождестве трех мо-ментов: всеобщего как начала, подъемлющегося над каждым данным содержанием, все в себе разрешающего и бесконечно рефлектирующего; 4 особенного, как начала различающего, опре-деляющего и ограничивающего; 5 и единичного, как начала, сочетающего в себе содержательную определенность с властью бесконечной рефлексии.6 Эти три момента в сращении образуют систему единичных человеческих воль, живущих единым подъ-ятым и ассимилированным, всеобщим содержанием; или, что то же, они образуют единую субстанцию народного духа, диффе-ренцировавшую себя и разложившую себя на систему единичных человеческих воль. Всеобщее входит в единичное, как в свою живую часть, а единичное содержит в себе всеобщее, как свою живую сущность.
Задача субъективного духа должна быть теперь ясна: ему предстоит осознать и усвоить это истинное положение вешей. Субъективно-зрелая воля должна „принять" бытие множества других людей и вещей так, как она уже приняла однажды множество своих душевных и телесных состояний; она должна вступить в творческое — воспринимающее, чувствующее, алчу-щее, сознающее и преодолевающее — отношение к ним, изжить в этом свои влечения и проложить себе дорогу к разумному
1 Recht. 38. 40. 41. 2 Ср.: Mollat. 1.54. 3 Phan. 442. 443. 4 Recht.
38. См. главу пятую. 5 Recht. 40. 6 Recht. 42.
отождествлению со своими объектами; познанием и волею дол-жна она выстрадать свое тождество с другими людьми, чтобы признать себя в них и их в себе, и всех вместе — единым народным духом; 1 и, наконец, она должна творческою 2 жизнью в едином народном духе, подлинно усвоить себе его всеобщую волю и его всеобщие цели 3 и превратить вещественную обстановку на¬родной жизни в покорное тело народного духа. Это и есть путь к объективной свободе духа; она достигается только через осо¬знание и осуществление всеобщей воли как „источника всех единичных воль“.4
Так возникает учение Гегеля о праве, морали и нравствен-ности. Все эти ступени объективного духа представляют из себя, прежде всего, состояния или модификации субъективно-зрелой воли, т. е. разумной, свободной и субъективно-всеобщей. Этим и определяется их родовая сущность.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: