ЛОГИКА

Время: 22-02-2013, 14:04 Просмотров: 1022 Автор: antonin
    
ЛОГИКА
Все философское учение Гегеля посвящено адекватному рас-крытию сущности Божества и описанию того творческого пути, который совершается Субстанцией) Божественного Смысла. Этот путь есть путь непрерывного восхождения и самообогащения — единый великий процесс, не подчиненный в целом законам эмпирического времени, но, тем не менее, происходящий в изве-стном последовании и потому распадающийся на определенные „эпохи“. Каждая из этих эпох описывается в особой науке, так что чистая сущность теогонического процесса, изображенная в ряде научных категорий, не только адекватно отображается в них и воспроизводится в сознании философа, но подлинно, реальностью и силою своею, присутствует, состаивается в его душе. Наука есть живая сущность Божия и первая из этих наук, Логика, составляет первую эпоху божественной жизни.
Логика есть первая „эпоха“ Божественной жизни.
Согласно основной концепции, каждое спекулятивное событие научного ряда есть акт самоопределения, совершаемый живым смыслом. Логика представляет из себя целую систему таких событий, состоящую с виду из множества актов самоопределения: эти акты срастаются, однако, в одно грандиозное событие: они объединены единым субъектом, который в них действует, единой средой, в которой они происходят, процессуальной непрерывно-стью, в которой они совершаются, и, наконец, единым резуль-татом, в который они изливаются.
Субъект, совершающий в себе логические акты, есть Бог. Логический ряд, как и всякое иное бытие, есть творческое про-явление и состояние самодеятельного Божества. Только единый Бог, живая смысловая субстанция, единственная, всеобъемлющая и творчески всепроникающая, может быть этим субъектом.
Самоопределение свое Бог совершает здесь в „элементе44 или в „стихии44 чистого понятия. Под „чистым понятием44 следует разуметь спекулятивный смысл, свободный от всякой примеси эмпирического, „несмешанный441 и не осложненный иными, низшими формами бытия, — „независимый44 от них; 2 „чистое понятие44 есть понятие, сохраняющее свою подлинную спеку-лятивную форму, остающееся верным своей основной спеку-лятивной природе; это есть понятие в его первоначальной классической простоте, — понятие, верное себе. Именно благодаря этому чистому понятию присущи все те основные формы жизни, которые были установлены выше. Оно отправляется от недиффе-ренцированного, так сказать, „завернутого11 состояния; оно дви-жется диалектически, порождая в себе внутренние противопо-ложности и сохраняя их в меру их истинности; оно определяет себя, развиваясь от всеобщего к единичному; оно сращивает свои определения органически, образуя богатство определений и вос-ходя к спекулятивно-конкретной органической тотальности. В Логике Божество осуществляет этот способ жизни в его „чистом11, т. е. несмешанном, неосложненном и незатрудненном виде. Логическая ткань слагается в этих формах с тою легкостью, которая присуща движению, свободному в своей необходимости и необходимому в своей свободе. Это возможно именно потому, что „чистое понятие11 есть устойчивый и необходимый ингре¬диент, присутствующий на всех ступенях логики.
Логика не покидает своего уровня; она не выходит из элемента чистого понятия. Но в пределах этого последнего Божество про¬ходит последовательно и непрерывно через все возможные со¬стояния и замыкается в стройную круговую законченность. Весь ход его движется к единой цели: к осуществлению в себе спе¬кулятивной конкретности, т. е. высшего, органически сращен¬ного, максимального богатства чистых мыслеопределений’, и процесс логический не закончен, и понятие не готово, пока оно не даст себе всю полноту определения. Понятно, что первые члены логической цепи будут отличаться наибольшей спеку¬лятивной „абстрактностью11, а последние — наибольшей спеку¬лятивной „конкретностью11. Начиная от первой „беднейшей11 категории и кончая последней „богатейшей11 категорией, про¬исходит непрерывное накопление категориального богатства. Каждая логическая категория есть sui generis „чистое понятие11, т. е. особое состояние или модификация этого последнего.2 Каждая категория есть как таковая особое метафизическое ens reale, ибо „бытие и чистое понятие11 просто совпадают.3 И в то же время каждая последующая категория является новым состоянием, ко¬торое создано предшествующей категорией в себе самой и которое теперь, сработавшись с нею в единство, оказывается включенным в нее и обогащающим ее собою. Все пройденные звенья „лежат в основе11 нового звена;4 они представляют из себя тот „элемент11, ту необходимую внутреннюю стихию, из которой состоит новая категория. Все категории, сложившиеся после первой, имеют в себе эту первую в виде актуальной основы; каждая последующая категория есть „Бытиё11, ибо первая категория есть именно ка-тегория „Бытия"; и „Количество11, и „Мера11, и „Сущность11, и „Действительность11, и „Понятие11, и „Идея11, и вообще все понятия философии 1 суть разновидности „Бытия“. Подобно это-му, всё категории, сложившиеся после второй711меют в себе в виде актуальной основы эту вторую, которая сама есть наиболее близкая и наиболее общая разновидность первой категории. Все последующие категории суть состояния, осложненные модифи-кации, или „примеры11 2 предшествующей; они суть ее необ-ходимые состояния, в которые она сама „реально переходит“,3 в которых она сама актуально присутствует. Соответственно этому, предшествующая категория есть всегда зерно или семя всего последующего. Она содержит в себе с самого начала в потенции все те дальнейшие определения, которые ей предстоит создать в себе или „положить11. Начало есть потенция процесса и конца, а конец есть раскрытое, развернутое, актуализировав¬шее себя начало.
Естественно, что в этом ряду каждая категория должна рас-сматриваться как „Бытие11, раскрывшее и обогатившее себя до определенной высоты и степени; каждая категория есть орга-нически сращенная тотальность всех предшествующих, сох-ранившихся в ней и необходимо в ней присутствующих. И если откинуть деление Логики на главы и параграфы, не имеющее систематического значения, то окажется, что расположение категорий в Логике определяется степенью их спекулятивной конкретности и зависит от наличного в каждой из них со-держательного богатства Чем позднее расцветает категория, тем совершеннее она в своей органической конкретности. „Бы¬тие11, все более обогащаясь, становится „определенным Бытием11 6 и, притом, в высшей степени и в конкретнейшем значении. И тогда оно достигает конца и получает значение „Абсолютной Идеи11.
„Абсолютная Идея11 есть, следовательно, „Бытие11, развер-нувшее все свое содержание, вскрывшее всю свою природу, осуществившее сполна свою потенцию в элементе чистого понятия. Все сокровенное и потенциальное стало откровенным и актуальным. Понятие пробежало и охватило „всю тотальность своих определений117 и предстоит оку в виде их органического, сросшегося единства. Логика изображает путь „Бытия11 (Sein), „Качество11 (Qualitat) которого нашло в „Количестве11 (Quantitat) свою „Меру11 (Maass); „Сущность11 (Wesen) этого „Мерного Бы-тия11 обрела в своем „Явлении11 (Erscheinung) свою „Действитель-ность11 (Wirklichkeit); „Понятие11 (Begriff) этой „Явленной Сущ-ности Мерного Бытия11, самоопределяясь, опустилось от неопре-деленной „Всеобщности11 (Allgemeinheit) к слиянию с „Еди-ничностью“ (Einzelnheit), выстрадало себе через „Перворазделы44 (Urtheil) спекулятивное „Слияние" (Schluss) и развернуло на этом пути свою „Органическую*4 природу (Teleologie), в которой „идеальное44 совпадает с „реальным44; так сложилась „Идея44 (Idee) как тождество идеального и реального; „Идея44 есть реаль-ная „Жизнь44 (Leben), совпадающая с идеальным „Знанием44 (Erkennen), т. е. живая всеобъемлющая система смыслов, или „Истина44 (Idee des Wahren); живая, реальная „Истина44 есть, очевидно, верховное „Благо44 (Idee des Guten) и совпадение их порождает последнее увенчание процесса — „Абсолютную Идею44 (Absolute Idee). Все это богатство категориальных определений 1 создано и порождено „Бытием44 в его собственных пределах; или иначе: „Бытие44 определило себя из себя, как тотальность всех этих категорий. Поэтому, если Абсолютная Идея раскрывается как верховное благо, т. е. реальная истина, живущая в виде органически-разделяющейся и сливающейся системы смыслов, образующих вместе единую действительность, или, что то же, явленную сущность мерного бытия, то она есть не что иное, как само начальное Бытие; начальное же Бытие есть мерная явленная сущность действительного понятия, или всеобщности, слившейся через перворазделы с единичностью и органически живущей в виде осуществленной истины, т. е. верховного блага, совпадающего с Абсолютной Идеей.
Абсолютная Идея есть, таким образом, органический итог логического развития, перебравшего все определения.2 Она со-средоточивает в себе весь результат того непрерывного процесса, в котором движется Логика. Она может быть определена поэтому как актуальное Бытие или как раскрытый Разум. Она есть просто синоним „разумного44,3 и поэтому можно сказать: логика откры-вает, что Разум есть субстанциальное и абсолютно-конкретное единство всех категорий.4
Таковы основные элементы логического процесса, превраща-ющие его в целостное единство, в простое смысловое обстояние, поддающееся непосредственному исчерпывающему охвату в едином акте мысли. Этот простой и непосредственный акт мысли, охватывающий всю Логику сразу, необходимо выработать в себе всякому, кто хочет действительно понять Гегеля. Вся Логика содержится explicite и в то же время implicite в „Абсолютной Идее44, как в простом и органически целостном порождении всего процесса. От конца до начала нет расстояния и удаления; „Бытие44 не уходит в глубину перспективы, но присутствует целиком на переднем плане все завершающей тотальности; и это относится также ко всем категориям без исключения; вся
Логика должна быть как бы выражена в двух измерениях: конец ее подобен кругу, собравшему в себе все цвета радуги и слившему их через вращение в классическую простоту белого цвета.
В чем же философское значение этого события и куда ведет его имманентная ему необходимость?
Логический процесс имеет, по Гегелю, троякое значение: религиозное, систематическое и космологическое. Все эти три аспекта сливаются, в сущности говоря, в один и поддаются разъединению лишь в анализе.
Религиозное значение логического процесса состоит в том, что логика есть не что иное, как первое самораскрытие и самоизложение Бога, совершающееся до создания мира и чело-века. Содержание ее есть „изображение Бога, как он есть в своей вечной сущности, до создания природы и конечного духа . Логика есть наука, раскрывающая „только Божественное понятие11,2 непосредственно изображающая в свр$м „логическом течении11 — „самоопределение Божие к бытию“л^Все категории ее суть „определения Абсолютного, метафизические дефиниции Бога11.4 Но изображение того, „чтб есть Абсолютное44, „есть собственное изложение Абсолютного и только обнаружение (ein Zeigen) того, чтб оно есть11.5 Поэтому логический процесс есть сама подлинная ткань Божественной сущности, и философ, предавший свою мысль „движению11 логических категорий, исполнен реального присутствия Божия. Однако в первом са-мораскрытии Божием нет еще человеческого сознания; нет ни мира, ни конечного духовного существа, т. е. человека и его субъективного самосознания. Бог живет и определяет себя, или, что то же, созидает свою природу, в ее чистом, еще не смешанном и не осложненном „покровами44 6 виде. Чистое понятие „есть само абсолютное Божественное Понятие44,7 спекулятивный ха¬рактер которого присутствует в каждой категории как имманен¬тный ее природе.
Раскрывая свою сущность в этой системе чистых понятий, Бог как бы впервые находит в них свою природу, осуществляя их и себя в них; и они впервые начинают „быть11 в своем простом и кристальном существе.1 Это означает, что Бог „пола¬гает “ себя, или „утверждает*4 себя как „Бытие“, „Качество**, „Количество**, „Меру**, „Действительность** и т. д., с тем, чтобы, признав себя сущим в каждом из этих состояний, сохранить его, но перейти от него к большему. Логика содержит создаваемые Богом впервые и отныне имманентные ему способы быть и действовать. Она есть как бы начальное творческое слово боже¬ственного самоопределения: „Я есмь Бытие и Качество. И более того: Я есмь Количество. И Мера. И Сущность. И Действитель¬ность. И более того: Я есмь Понятие. И Всеобщность. И Слияние. Я есмь Истина. И Благо. Я есмь Идея. И Абсолютная Полнота Всего**.
Логика есть подлинное и первое откровение Бога себе самому в элементе чистой мысли.
Отсюда и весь логический процесс получает религиозное значение. В начале всех начал в силу одной природной сущности своей Бог есть Бытие; это тождество его с Бытием относится к самому подлинному, но еще сокровенному естеству его: сказать „Бытие** значит сказать „субстанциальное бытие**, значит на-звать самого Бога. Именно поэтому первое состояние Божие в Логике не доказывается и не нуждается в доказательстве, так же, как не доказуется вообще и самое бытие Божие: необходимо достигнуть спекулятивного видения, подняться духом до этой первой истины и узреть ее, что она обстоит. Это подъятие выстрадано Гегелем в „Феноменологии Духа**.
Бог есть Бытие. Это есть первое и неотъемлемое определение его; точнее, искони имманентное ему состояние. Но это бытие Божие пребывает в некоторой „безвидности и пустоте*1; содержа „в потенции1* все возможное и грядущее, весь дальнейший процесс, все формы и состояния, это первоначальное Бытие страдает неопределенностью и нераскрытостью: оно насыщено своими грядущими возможностями, всем дальнейшим богатством своим, но все это обретается в нем в недифференцированном виде; и ни одно из позднейших определений не присуще ему актуально. Развернуть их значит для Бога осуществить себя, значит придать себе развернутую форму, „реализовать“ себя, создать себе соответственную, достойную, объективную реаль-ность; это значит „начать быть*1 актуально, во всем своем зна-чении, во всем своем содержательном расцвете. Это может быть выражено так, что логический процесс есть первоначальное „са-моопределение Божие к бытию*1 2 или к „реальности1*.3 Этот процесс божественного самоосуществления, реализации себя, вы-явления своей природы,1 совершается так, что Божество „вы- ходит“ из своего начального состояния,2 развертывает его,3 и в то же время ео ipso „уходит в себя44,4 „углубляется в себя44;5 и от этого „разоблачается44 его внутренний состав: 6 из „менее совершенного44 возникает „более совершенное“,7 или, иначе: из несовершенного бытия возникает совершенная реальность. В начале Бог есть „сущее Божество, потенциально-совершенное44; в конце он есть „реальное Божество, актуально-совершенное". С каждой новой категорией, т. е. с каждым новым „определением Абсолютного44,8 с каждой новой „формой44 его9 или новым, обретенным „способом быть и творить44 реальность Божия все возрастает и совершенствуется и достигает, наконец, в Абсолют-ной Идее, которая есть неизбежно „основа и тотальность44 всех „прежних определений44,10 завершенной спекулятивной реаль-ности. Здесь „понятие44 Божества и „реальность44 его адекватны друг другу,11 ибо идея есть не что иное, как объективное и реальное понятие,12 или — „единство понятия и объективности44.13 Осуществление Идеи означает, что Божество обрело себя, создало себя, реализовало себя; оно само есть предмет, создававший себя, и ныне оно вполне совпадает с этим предметом.14
Отсюда ясно, что этот процесс, в котором Божество творит свою „реальность44, состоит именно в создании и осуществлении спекулятивной конкретности мыслеопределений. Реализация есть не что иное, как спекулятивная конкретизация, т. е. прогрессивное обогащение и органическое сращение создан¬ных богатств. Божество достигает совершенного состояния тогда, когда оно превращается в органическую тотальность, т. е. в единственный, всеобъемлющий, живой организм категорий. Спе-кулятивная конкретность есть высшая цель и высшая форма жизни Божией; именно ею определяется и к ней направляется Божий путь в своем предвечном возникновении и заверше¬нии.
Понятно, что учение о „реализации44 Божества в логическом процессе не может быть истолковано в том смысле, что Бог возникает в нем из небытия к бытию; или, что в „начале Логики44 Бога нет, а есть только его „понятие44. Бог не может не быть; ибо „бытие44, в истинном значении этого слова, есть уже не что иное, как сам Бог; отрицание же истинного, абсо¬лютного бытия есть не более, как рассудочная фикция. Но в Божественном бытии есть низшие и высшие ступени и со¬стояния; так что Божество, не теряя своей божественной природы, может „быть44 в меньшем совершенстве и в большем совершенстве. Степень этого совершенства Гегель выражает не¬редко как степень „реальности44 и видит сущность ее в спеку¬лятивной конкретности, постепенно превращающей Божество во всеобъемлющую органическую тотальность. Именно при таком понимании с особенной ясностью обнаруживается то обсто¬ятельство, что Гегель вынужден был с первых же шагов вступить на путь, неизбежный для всякого пантеиста. Признание Бога всеобъемлющей субстанцией влечет за собою или отказ от идеи „ценности" вообще, или переложение в пределы самого Божества несовершенных состояний. И если Спиноза, склоняясь более к первому исходу, вынужден был допустить и второй, то Гегель избрал второй исход открыто и с самого начала. Это не значит, что Гегель освободил себя совсем от первой возможности. Это не значит также, что он категорически признал наличность зла в недрах Божества, подобно тому, как к этому склонялся Шеллинг в учении о „темной основе" или „природе в Боге“. Однако допущение возможности „менее совершенных“ состояний в Боге Гегель положил в самое основание своей пантеистической фило¬софемы и утвердил свою концепцию на учении о том, что путь Божий есть путь прогрессивного самосовершенствования. Чем более „абстрактности*4, тем несовершеннее состояние Божества; чем более „конкретности44, т. е. сращенного богатства, тем оно совершеннее. На чистом и высоком уровне бытия, свойственном Божеству, есть возможность некоторого „лучше и хуже44; и внутренний смысл этой квалификации открывается яснее всего при том соображении, что для мира и человека критерий со-вершенства и несовершенства остается тот же самый. Именно в этом пункте, на этой глубине метафизической спекуляции не-обходимо искать корней для учения Гегеля о нравственности, государстве и историческом развитии. Ибо высший смысл Божия пути состоит именно в том, что это есть путь Божий: самая природа великого Субъекта жизни утверждает и обеспечивает характер, направление и светлый итог диалектически выстра-данного развития.
Таков религиозный смысл логического процесса. Он опреде-ляет собою как систематическое значение последнего, так и скрытое в нем космологическое содержание.
Бог есть субстанциальная сущность всего, что только имеет какое-нибудь бытие и значение. И если Логика раскрывает и осуществляет необходимые категории его природы, то это озна-чает, что конкретное единство этих категорий присутствует в качестве сущности во всяком бытии и становлении. Это может быть выражено еще так: „мысль есть принцип и сущность мира“; логика содержит чистый образ этого „интеллектуального воз-зрения на универсум44.1 Она открывает, следовательно, то внут-реннее содержание мысли, которое действительно обретается во всякой реальности: ибо мысль не может не внести его в каждый из своих „модусов44. Каждый фрагмент мира есть неизбежно в сущности своей конкретность логических категорий, срабо-тавшийся конгломерат „чистых44 определений Божества. Правда, в „природе44 к этому конгломерату чистых логических категорий присоединяется ряд „естественных44 определений; а в сфере че-ловеческого „духа44 — целая сеть „определений сознания44. Но эти „естественные44 и „духовные44 определения имеют всегда в основе своей центральное ядро, образованное логическими ка-тегориями. Все последующие состояния Бога, все части мирового бытия насыщены прежде всего этими категориями, составля-ющими их субстанциальное зерно. И если называть „устойчивый44 или „во всем присутствующий44 элемент формальным элементом, то логика есть несомненно „формальная44 система смыслов.2 Это не значит, конечно, что категории формальны в обычном, рас¬судочном, смысле слова: наоборот, категории всегда реальны и притом истинной, абсолютной реальностью.3 Но это значит, что „Абсолютная Идея44 как органическая тотальность всех логи¬ческих категорий имеет значение все пронизывающей и во все проникающей спекулятивной всеобщности.
Именно так только и может обстоять на самом деле. Логика как система категорий по основному замыслу должна иметь характер субстанциальной всеобщности: она должна включать в себя все подчиненные сферы и системы как свои живые части, и сама входить в них в качестве их живой сущности.4 Из всех „способов быть44, присущих Абсолютной Идее, Логика есть имен-но „всеобщий способ, в котором сняты и завернуты все особенные (способы)44.5 „Логическое44 есть то всеобщее, которое „охватывает собою богатство особенного44.6 Логика содержит сущность „всего остального содержания44, „всеобщую истину44,7 все пронизываю-щую, во всем наличную, всему присущую. Если признать, что душа есть сущность тела и что она, в отрыве от тела, подобна его „субстанциальной тени44, то можно назвать логику „царством44 субстанциальных „теней44, или „простых сущностей, освобож-денных от всякой чувственной конкретности44.8 Логика раскры-вает субстанциальную „сущность того богатства44, которое име-
1 Log. I. 36. 2 Ср.: Log. III. 27. 3 Ср.: Lqg. III. 27. 4 См.
главу пятую. 5 Log. Ш. 328. 6 Log. I. 47. rLog. I. 47. Log. III.
27. 8 Log. I. 55.
нуется „природой и духом", их „внутреннюю природу"; она излагает не вещи (Dinge) 2 и не отдельные образы (Gestalten) 3 подчиненных и осложненных, „особенных" сфер, но самый пред-мет (die Sache), сущность вещей, их Понятие.4 Она излагает ту существеннейшую ткань мира, ту „чистую" логическую стихию всякого бытия, которая подлинно, актуально зиждет каждое ens reale и по отношению к которой все является не более как „модусом", т. е. осложненным, „специфическим" видоизменением.
Поэтому каждая категория Логики представляет из себя (по основному замыслу) не только особую дефиницию Абсолютного, особое состояние Бога, но в то же время, тем самым, всеобщий предикат, приложимый ко всему реальному. Каждая категория может быть формулирована двояко: во-первых, в виде предиката, присущего Богу и выражающего его реальное состояние; во-вто- рых, в виде предиката, присущего всему и выражающего сокро-венное субстанциальное состояние всякой реальности.5 Так, ка-тегория „Бытия" означает как таковая: Бог есть Бытие; и кроме того: все есть Бытие. И так — каждая категория. Например: „ни в небе, ни на земле нет ничего такого, что не содержало бы в себе оба определения — Бытие и Ничто" 6 (т. е. „Становление"); это означает: „Бог есть Становление"; и кроме того: „все есть Становление". Все категории: Качества, Количе¬ства,7 Меры, С гщности,8 Действительности, Всеобщности и т. д. суть предикаты всего. „Абсолютное определение Сущности дол¬жно находиться во всяком опыте, во всякой действительности, так же, как и в каждом понятии".9 „Все есть Понятие".10 „Все вещи суть первораздел (Urtheil)"-.11 „Все есть Слияние (Schluss)".12
Таким образом, каждое из логических определений, во¬шедших в субстанциальное ядро Абсолютной Идеи, оказывается затем необходимо присущим каждой реальности, каждому новому состоянию Духа и мира. Согласно основному закону спеку-лятивной конкретизации, ни одна йота из накопленного богатства не исчезает и не утрачивается в дальнейшем развитии, и вся тотальность мыслеопределений входит во все вновь возникающие состояния.
Это означает, что все ступени мира и все ступени фило-софских наук пропитаны и пронизаны категориями логики, обра-зующими их сущность. Логика создает живую основу мира, она сплетает ту канву, которая будет неизбежно присутствовать на всех дальнейших путях в качестве субстанции, обрастающей новыми содержательными определениями. В систематическом отношении это может быть выражено так, что логика занимает в ряду наук положение родового элемента, содержание которого имеется налицо во всех подчиненных видовых формациях. Логический Дух занимает как бы „высшее место" в систематиче-ской классификации, с тем, чтобы предстать в качестве „при¬роды" и „духа" в содержательно обремененном виде. Эта фор¬мальная концепция должна быть, конечно, исправлена в спе¬кулятивном смысле: „всеобщее родовое" должно не только „присутствовать" во всех элементах своего объема, но пронизы¬вать их на правах живой субстанции и включать их в себя как свои живые части: „особенное" не может быть „вне" всеобщего и „независимо" от него, так же, как и „всеобщее" не может уйти в пустоту отрешенной абстракции. Понятие должно неизбежно соблюсти и здесь свою природу и сохранить имма¬нентный ему способ жизни.
И вот, перед Гегелем возникает железная необходимость не только признать логические категории Хивой субстанцией подчиненных сфер, но и включить содержание этих подчиненных сфер в организм логического процесса. Признание первого дается у него прямо и недвусмысленно. Категории Логики суть поистине живые силы, двигатели, создающие изнутри основу „природы" и „духа". Логические формы понятия представляют из себя „в самом деле живой Дух действительного, и из действительного истинно только то, что истинно в силу этих форм, через них и в них".2 „Все то, что есть не эта действительность, утвержденная самими понятиями, есть преходящее бывание, внешняя случай¬ность, мнение, несущественное явление, неистинность, обман и т. д.".3 Категории, органически сросшиеся в Абсолютную Идею, представляют то абсолютное единство, ту субстанцию, которая есть творческий субъект мира. Идея есть „душа всякой объек-тивности",4 субстанция всякого „инобытия" — мировая душа. Она действительно насыщает собою всякую реальность в качестве ее живой сущности. Природа и Натурфилософия, человеческая душа и Философия Духа суть ее творческие самоизменения, ее соб¬ственные способы быть.
Иначе обстоит дело со второю частью задания. Здесь перед Гегелем встало существенное затруднение, путь раздвоился, и ему пришлось обратиться к компромиссу. С одной стороны, основная природа Понятия требует включения всего объема в сущность родового образования: Логика должна поглотить и впитать в себя все содержание Натурфилософии и Философии Духа, ибо „виды" не могут не быть органическими, живыми частями „рода". Содержание „всеобщего" не может не совпадать с содержанием особенного; члены объема не могут быть просто „подчинены" родовой сущности: они не только „несут" ее в себе, но и сами входят в нее, и притом „входят" не только в ее „объем", как это имеет место в рассудочной Логике, но именно в ее содержание. Таков способ жить, имманентно присущий спекулятивному По¬нятию. Но если бы Гегель вступил последовательно на этот путь, то он должен был бы признать Логику единственной, всеобъем¬лющей наукой. Натурфилософия и Философия Духа были бы поглощены ею, оказались бы в органическом тождестве с нею; а это означало бы, что между Логикой и так называемыми „конк¬ретными" науками 2 установился тот „обмен спекулятивными да¬рами",3 который лежит в основании всякой органической сращен- ности и который приводит к тому, что все члены и части организма получают единое, общее им всем содержание. Но такое последствие было бы совершенно неприемлемо, ибо оно неминуемо разрушило бы всю концепцию Абсолютного в ее существенных основах. В систематическом отношении это означало бы ввести в Логику содержание, не принадлежащее к сфере чистого понятия, не раз¬ложимое на его категории и не укладывающееся в них; позна¬вательно говоря, то „низшее" содержание, которое предполагает не только „внутренне мыслительный", но и „внешне созерцатель¬ный" подход к предмету. В религиозном отношении это означало бы лишить Логику ее чистого, первоначально божественного ха¬рактера, смешать все эпохи и этапы Божественной жизни и раскрыть в Логике категориальный состав таких реальностей, которые „еще не реальны"; тогда оказалось бы, что Бог живет в элементах „пространства", „времени" и „человеческого сознания", там, где нет еще ни пространства, ни времени, ни человеческой души. Органическое совпадение Логики с подчиненными „сферами" озна¬чало бы не только смешение и сращение наук и путей познания, но еще нечто гораздо большее. Переход от Логики к этим сферам представляет у Гегеля творческий акт Божества, создающего мир природы и человека и обновляющегося этим в своем содержательном составе. Это обновление настолько существенно, насколько чревато последствиями, имеет настолько пертурбационный характер, что о спекулятивном тождестве содержания по обе стороны этого твор¬ческого акта говорить невозможно. Гегель сам признает это, открыто объявляя, что Логика не раскрывает „конкретного** со¬держания подчиненных сфер.1
Но в таком случае остается только признать, что спеку-лятивный способ жизни, свойственный Понятию, не осуществ-ляется в отношении Логики к подчиненным сферам или осу-ществляется только односторонне. Именно: всеобщее входит своим содержанием в особенное и единичное 2 в качестве их живой сущности; но особенное и единичное не входят своим содержанием во всеобщее и не сливаются с ним в органическое единство. Иными словами: Логика есть субстанция „природы“ и „духа"; но „природа44 и „дух44 остаются не ассимилированными чистому понятию. Спекулятивное понятие оказывается не-верным спекулятивному строю и способу жизни, и притом в самом центральном и существенном пункте: в вопросе об отно-шении миротворящего Бога к создаваемому им миру.
Вскрыть этот глубокий систематический дефект в философии Гегеля значит перейти к космологическому, или, точнее, кос-могоническому значению логического процесса.
Логика получает свое космогоническое значение вследствие того, что она объявляется у Гегеля своеобразным „apriori мироз-дания44. Этот априорный характер Логики обнаруживает при аналитическом рассмотрении сложную природу. По основному замыслу априорность Логики по отношению к'миру может иметь только спекулятивный характер: именно Логика есть органиче¬ская Всеобщность и Субстанция, а подчиненные сферы суть ее органические части или члены, причем обе стороны стоят в отношении конкретного взаимопроникновения. При таком понимании Логика априорна в том мысле, в каком у Аристотеля „целое** было первее своих „частей**, а государство было первее индивидуума. Однако, как уже обнаружилось, спекулятивное отношение не осуществляется между Логикой и низшими сфе-рами. Это создает глубокое и утонченное затруднение, которое Гегель пытается устранить на пути компромисса.
Именно религиозное значение логического процесса позволяет ему найти здесь компромисс, который все же несколько зату-шевывает, хотя и не устраняет создавшееся затруднение. Ком-промисс этот состоит в том, что логический процесс получает значение творческого предобразования мира в его основной сущ-ности. Строй мира, последовательно располагающийся от низшей ступени (пустого пространства) до высшей (нравственность на-рода), развертывается как бы уже в Логике, провиденциально творимый чистым Божественным Понятием. Логика как бы уже содержит строй мира, но не актуально, а потенциально; чистое понятие живет в ней как бы мистическим предчувствием своих грядущих путей и судеб. Логика таинственно населена тенями будущего мира; чистое понятие, раскрываясь, как бы провидит в вещем сне свою позднейшую судьбу. Поэтому строй Логики как бы предначертывает то развитие, которое имеет осущест¬виться в дальнейшем. Это выражается в том, что логические категории развертываются в порядке, соответствующем предсто¬ящему развитию мира. Логика не просто открывает „внутреннюю природу духа и мира“ в ее существенных категориях; она открывает ее именно в той самой последовательности, в которой ей предстоит развернуться в действительности. Понятие предоб- разует 2 „конкретные науки“ в Логике так, как оно образует их изнутри 3 в их собственной сфере. Ход логики и ход конкрет¬ных наук согласованы. Так, первая часть „объективной** Логики (,,Sein“) исследует именно категории неорганической природы: бытия, определенного качественно и количественно.4 Вторая часть „объективной" Логики (,,Wesen“) раскрывает категории „пере¬ходных “ состояний, ведущих от непосредственной бессознатель¬ности природы к постепенному образованию внутренней жизни (das Jnnere):5 „сущность** выделяется от „явления**, срастается с ним в единую „действительность*1, и „бытие оказывается углубленным в себя (zum Insichsein),6 опосредствованным,7 и способным к рефлексии (Reflexionsbestimmungen) .8 Третья, часть Логики — „субъективная11 Логика — имеет уже дело с „субъек- том“,9 т. е. с жизнью рефлектирующего в себя понятия, сущего „для себя11:10 таковы первые проблески жизни „понятия11 в „органической индивидуальности вообще*1, в „ощущении живот¬ного11 и, наконец, в „мыслящем человеке*1;11 все эти „конкрет¬ные** образования живут уже внутренней жизнью и притом именно в форме единства („поятия11, Begriff), подвергающего себя „перворазделу11 („Urtheil11) и слиянию („Schluss*1); они создают себе, далее, „объективный состав11,12 т. е. материальный субстрат, адекватно согласованный с формою их внутренней жизни, и в этой работе преодолевают „механизм" и „химизм", восходя к телеологической жизни „организма". Организм как „тождество" реально-объективно-внешнего состава с идеально- субъективно-внутренним состоянием есть Идея. Идея определяет себя сначала как живую индивидуальность, которая сливается затем в тождество со всеобщностью рода и растворяется в нем; из этого растворения возникает Дух как тождество единичного (например, человека, смыслового фрагмента) со всеобщим (на-пример, с народом, идейной системой), как знаемая истина, которая в осуществлении своем есть „добро". Так слагается „объективный мир, для которого понятие есть внутренняя основа и действительное пребывание".2
Отсюда ясно, что если первая часть Логики развертывает категории для низших сфер мирового бытия, то последняя часть — „субъективная" Логика — содержит категории, конституирующие высшее духовное состояние, осуществляющееся в мире: это есть народ, живущий в состоянии философской добродетели. Это может быть выражено еще так, что первые категории Логики развертываются в предчувствии простейшего природного бытия, но сохраняются как подразумеваемый фундамент и на всех дальнейших ступенях мира. Последние же категории Логики предобразуют высшие ступени жизни Божией в мире (нравст-венность народа), но не могут не содержаться в зачаточном виде и на низших ступенях мирового бытия 3 (этого требует основной спекулятивный закон все соблюдающего нарастания опреде¬лений). Итак, Логика есть реальная основа всего мира и в то же время предначертанный Божеством в его домировом сос¬тоянии потенциальный образ его собственного грядущего роста в Мире.4
Этим своеобразным введением „потенциального мироздания" в подлинную ткань Логики Гегель в утонченном виде возрож¬дает древнее представление о том, что „вещи" до создания су-ществовали в Боге в виде его „вечных идей". Конкретные науки и созидаемый мир не входят в Логику актуально; но присут¬ствуют в ней потенциально, определяя в известной степени ее ход и скрыто обременяя ее собою. То, что еще только имеет состояться, уже осуществлено в Боге, в виде некоего „перво¬начального слова", в виде такого „изъявления" (Ausserung), которое „имеет бытие", но в бытии этом „опять непосредст¬венно исчезло".2 „In principio erat Sermo ille, et Sermo ille erat apud Deum, eratque ille Sermo Deus". Мироздание еще до осу¬ществления своего пребывает в Боге, в единстве, в „тождестве" с ним, подобно тому, как Бог-Слово пребывает в „тождестве" с Богом-Отцом до сошествия своего в мир. И низший, про¬стейший предел мира, и высший, конкретнейший предел его предувидены и предустановлены Богом до миросоздания; и сущ¬ность мира, и способ его жизни, и цель его предначертаны в Логике. Она категориально предуготовляет возможность этого высшего в мире достижения, так, что последняя ступень логиче¬ского процесса потенциально содержит в себе высшую ступень мирового развития: именно нравственная жизнь народа есть то субстанциальное ens, категории которого как богатейшего и конкретнейшего в мире состояния Божия раскрывает Логика. Недаром Гегель настаивал на том, что жизнь Бога в мире есть восхождение его к состоянию спекулятивной конкретности, и что именно „государство“ есть осуществление жизни Божией на земле.
В самом деле, если „субстанциальные тени", слагающие собою корпус логического процесса, предвосхищают и предустанавлива-ют всю грядущую систему мировых „потенций" 3 в порядке их спекулятивной последовательности, то естественно, что начало Логики предначертывает низшее состояние мира, а конец Логи¬ки — его высшее состояние. И если именно Абсолютная Идея в ее законченности и совершенстве являет бытие Божие в его полном и адекватном значении, то в „земном" бытии это значение и эта роль адекватного „представления" Божества выпадают по-видимому на долю государства. Наивно говоря, это можно выразить так: Абсолютная Идея есть „на небе" то самое, что Государство „на земле"; или иначе: Абсолютная Идея есть про-образ земного Государства, а Государство есть осуществление на земле небесной Идеи. Логика Гегеля и в систематическом, и в космогоническом отношении скрывает в себе глубокую близость к платонизму.
Эта необходимость осмыслить логический процесс как про-рочество о земном и о его высшем достижении обнаруживается с особенной силой при соображении о том, что „небесное" и „земное" представляют из себя строгое субстанциальное единство в качестве последовательных состояний единого Божества Если процесс Божественного самоопределения не заканчивается в Логике, но движется далее, через новые состояния и эпохи, то логическая эпоха неминуемо получает значение чего-то пер-воначального и подготовительного. Понятно, что по основным спекулятивным законам, раскрытым выше, „предшествующее" осуществляется всегда исключительно ради „последующего“ и вся напряженная творческая работа Логики имеет пред собою некую высшую цель и задачу. „Небесному" свершению пред¬носится высшее увенчание „на земле", и увенчание это есть не что иное, как спекулятивная конкретность в жизни человека. Именно Государство как идея добра, или осуществленная на земле истина, есть та органическая тотальность или единичная всеобщность, слившаяся через перворазделы, которая представ-ляет из себя земную действительность, т. е. явленную на земле сущность мерного бытия. Из всего сущего на земле только Государство конституируется категориями Логики в целом и притом именно всеми и только всеми ее категориями, сочета-ющимися, конечно, с категориями специфического ряда.
В этом компромиссе, к которому обращается Гегель, обна-руживается, таким образом, новое нарушение основного спеку-лятивного закона. Согласно этому последнему, каждая „после-дующая" категория содержит в себе все „предшествующие" опре-деления, сросшиеся в ней в органическую тотальность; каждая „утрата", сколь бы незначительна она ни была, является отпа-дением Понятия от своего строя, или, что то же, уклонением Божества от своей природы. И вот, если порядок „мира" пред- начертывается порядком „Логики", так, что низшие состояния мира могут довольствоваться, помимо своих „специфических" определений, одними первыми категориями Логики, не включая в свой состав высших логических определений (например, „те-леологии", „жизни", „идеи добра"), то закон спекулятивной непрерывности и последовательности, т. е. основной закон спекулятивной конкретизации, является существенно искажен¬ным или нарушенным. А, между тем, космогоническое значение Логики не может быть исчерпано или постигнуто вне указанного компромисса. Итак, если Логика действительно предначертывает ряд мирового развития и категории ее должны быть последова-тельно распределены между различными потенциями мира, то этим нарушается основной способ жизни спекулятивного понятия. Если же отказаться от „пророческого" значения Логики, то, вместе с отпадением компромисса, содержание „особенных" сфер окажется исключенным из содержания Логики: „всеобщее" будет, правда, включено в „особенное" в качестве его живой сущности, но „особенное" будет исключено из „всеобщего" и утратит зна-чение его „органической части". Этом будет нарушен другой основной закон спекулятивной жизни: закон „всеобщности мысли".
Изо всего этого ряда утонченных метафизических затруд-нений Гегель выходит так, что придает „априорному“ значению Логики наряду со спекулятивным истолкованием „формально-логическое“ и даже как бы „хронологическое“ истолкование.
„Априорность** Логики получает формально-логическое истол¬кование постольку, поскольку основное деление на „Логику", „На¬турфилософа ю“ и „Философию Духа“ берется в смысле позна¬вательной, философской классификации предмета. Логика есть наука родовая, исследующая общее, родовое содержание всех на¬учных понятий, т. е. то содержание, которое присуще всем научным определениям, но которое не включает в свой состав содержания специфических модификаций. Другие же науки суть науки видо¬вые, исследующие частное, специальное содержание отдельных групп понятий, слагающееся неизменно в виде добавления к „суб¬станциальному** родовому содержанию. Род присутствует в видах, но вид не содержится в роде. „Конкретные** науки в систематиче¬ском отношении невозможны помимо Логики; Логика есть необ¬ходимая основа „конкретных** наук. Но сама Логика вполне воз¬можна без „конкретных“ наук и до них; ибо содержание ее как родовое самозаконно и не проникнуто их содержанием. Все деление философии получает при таком истолковании формальный и рас¬судочный характер. Это уже не есть „диалектически-спеку- лятивное** перво-деление единой метафизической субстанции, неизбежно заканчивающееся спекулятивно-ассимилированным сращением сторон; но рассудочная, схематическая и уже не „сра¬стающаяся“ классификация наук. Именно в этой схеме философия Гегеля получает свое систематическое деление на „отдельные“ философские науки.
„Априорность** Логики получает, далее, как бы „хронологиче- ское“ истолкование постольку, поскольку основное деление на „Логику“, „Природу“ и „Человеческий дух“ берется в смысле законченной последовательности живых, реальных событий. В таком понимании „Логика** оказывается тем реальным „сначала**, по отношению к которому „Природа** является некоторым реаль¬ным „потом**, а „Человеческий дух** последним живым „нако¬нец**. Все деление предстает как бы в некой исторической последовательности; принципом его является уже не соотношение внутренних содержаний, располагающее эти этапы в порядке родов и видов, но действительный порядок, в котором „развитие** происходит и осуществляется. Условные и иносказательные термины: „ранее**, „позднее**, „до“, „еще не“ и т. п., получают при таком понимании более обычное и не переносное значение, и схема времени вторгается в спекулятивный ряд. „Время** расширяет свою компетенцию за пределы конечного мироздания, и весь путь Божий начинает созерцаться в аспекте временной последовательности. Спекулятивный процесс получает характер как бы эмпирического процесса, а учение о спекулятивном пути Божием становится историческим пересказом событий. Теология заимствует свою схему у космологии; и Бог превращается как бы в „часть мира“ или „эпоху мира“.
„Формально-рассудочное** и „конкретно-эмирическое** истол¬кования „априорности** Логики становятся возможными и даже необходимыми вследствие того, что всеобщее не сочетается с особенным в спекулятивном порядке. Исключенность низших сфер из „Логики** нарушает и отменяет спекулятивное соотно-шение между ними. Возникает необходимость истолковать их так, чтобы „всеобщее**, т. е. логическое, было включено в низшие сферы, но в свою очередь не включало бы их в себя; логическое должно иметь независимость 1 от низших сфер, оно должно быть „возможно** и без них. Это объяснимо именно не в спекулятивном порядке, но или в „формально-рассудочном** (независимость рода от видов, при включенности „содержания** первого в содержание последних), или в „конкретно-эмпирическом“ (независимость предшествующего события от последующих при включенности „влияния** первого в состав последних). И вот, происходит чрез¬вычайно поучительная и своеобразная реградация спекулятивно¬го порядка: строение его расщепляется и вся концепция начина¬ет двоиться и колебаться между отвергнутыми способами познания и бытия. Спекулятивное соотношение Логики и низших сфер не отвергается принципиально: наоборот, исповедуется по- прежнему как единственно верное и поддерживается всеми силами.2 Однако при внимательном анализе оно то и дело впадает в стиль одного из сращенных в нем ингредиентов, то получая рассудочно-формальное значение, то развертываясь в эмпири- чески-временный ряд.
Естественно, что при формально-логическом истолковании основного деления членами деления оказываются понятия и их системы, т. е. науки; а при эмпирически-временном понимании членами деления оказываются эпохи и заполняющие их реальные события. Между тем, по основному спекулятивному замыслу, научный процесс есть не что иное, как подлинное и единственно существенное реальное совершение; наука есть единственная субстанциально-реальная система событий, или, иначе: событие, трактуемое в философии, есть тем самым творческое самоизме- нение научного понятия. Разложение спекулятивного порядка создает два различных ряда: Логика как наука систематически и по содержанию своих понятий связана с Натурфилософией и Философией Духа; напротив, Логика как процесс Божественной
„unabhangig": Log. III. 18. 2 Ср.: Recht. 66, где „Begriffilches
vorangehen“ отчетливо противопоставляется временному предшествованию, — „zeitliches Vorangehen".
жизни, протекающий до создания мира, связана исторически и по живому преемству событий с реальной Природой и реальной жизнью Человеческого духа. Эта двойная йли двухрядная перс-пектива намечается уже в пределах Логики, несмотря на то, что логический ряд сохраняет вполне свое единство. Оба ряда — порядок систематически-научный и порядок космически-истори- ческий — расходятся из Логики, как из своего единого источника или лона. Эти расходящиеся нити сплетены в Логике в единую нить и от нее ведут свое начало; однако органического единства они не образуют и в Логике.
После всего сказанного ясно, что Логика Гегеля является попыткой разрешить ту же метафизическую задачу, которую поставило перед собой Наукоучение Фихте Старшего. Именно, построить учение о категориях так, чтобы философское содер-жание его сразу выразило реальную жизнь Духа и установило природу реального мироздания. Гегель подошел к этой задаче и разрешил ее во многом иначе: он освободил ее от антропо-центрической постановки; он отождествил жизнь Духа с науч- но-логической тканью понятия; он отточил диалектику, объек-тивировал ее и установил совершенно новые законы „всеобщ- ности“ и „спекулятивной конкретности". И, тем не менее, то внутреннее расщепление проблемы и ее разрешения, которое встало перед Наукоучением, выдвинулось и в Логике, как только поднялся вопрос о ее систематическом значении и положении. И если здесь возможен все-таки единый ответ, то он будет таков: отношение Логики к „низшим сферам“ есть отношение спеку-лятивной „всеобщности" к признанной и созданной ею, но не включенной ею в себя спекулятивной' „особенности"; это отно-шение не совпадает все же ни с формально-рассудочным, потому что „родовое понятие" остается живой и субстанциально-реальной силой, ни с эмпирически-временным, во-первых, потому, что „предшествующее" implicite и реально присутствует в „последу-ющем", и, во-вторых, потому, что ни одно из них не может быть определенно локализовано во временном ряду. Содержа¬тельная переобремененность самой проблемы допускает и требует здесь чрезмерно сложного и утонченного разрешения, едва под-дающегося закреплению в едином акте мысли.
Такова в своей сущности первая „эпоха" Божественной жизни: она осуществляет впервые реальность Бога в свойственных ему способах творчества; в то же время она подготовляет ор¬ганически срастающуюся систему, или „конкретную тотальность" категорий, имеющих составить метафизическую „вездесущую" субстанцию мира; наконец, в этом „предварительном" процессе самоосуществления Бог предначертывает в элементе чистого понятия свой дальнейший путь, создавая в себе потенцию мира от низшей ступени до высшей. Понятно, что вся эта сложная и кипучая деятельность Понятия есть не что иное, как осуще¬ствляемое им „мышление“ самого себяЛ Понятие, как и в других науках, есть самостоятельное объективное мышление.2 И так как в Логике Бог живет до создания человека, и жизнь чело¬веческого сознания еще не впитана и не „абсорбирована11 в этом процессе, то отсюда с очевидностью вытекает, что мышление присуще Понятию и помимо человека: процесс живого смысла совершается в Боге и „тогда, когда нет еще“ ни природы, ни человека. Бог мыслит себя и вне своего мирового состояния; смысл тождествен с мышлением и помимо человеческого со¬знания и мышления. И если Гегель утверждает, что „дух, сознающий себя, не рассматривается в логической науке*1 и что в Логике понятие не есть „акт (Aktus) сознающего себя рассудка11,4 то спекулятивный характер логического понятия нисколько этим не отрицается.5 Мысль живет спекулятивно уже до создания мира и человека; но спекулятивность эта имеет характер бессознательной, непосредственной 6 погруженности в себя.
Это означает, что „Логика11 есть состояние Бога, осуществ-ляющееся два раза в общем и едином процессе: первый раз в самом начале и второй — в самом конце. Логика есть „первое11 и „последнее11:7 „Логика начала11 и „Логика конца11. Божест¬венный процесс начинается с непосредственной жизни в элементе чистого понятия и кончается осуществлением той же жизни, но уже в состоянии опосредствованности. Логика есть первая наука, или, что то же, первая эпоха Божественной жизни, „из которой идея впервые переходит в природу11; в она еще не вступила в сферу явления, еще не воссияла в своих видовых определениях; 9 ее различия не составляют еще инобытия;10 ее содержание не развило еще из себя всей системы своих единичных модификаций: мир создан еще только в потенции. В „Логике начала" понятие мыслит себя непосредственно, еще не оторвавшись от себя, не отойдя от себя, не распавшись на ту двойственность „субъекта11 и „объекта11, „души11 и „предмета11, из которой только и может возникнуть „сознание". Идея на этой ступени есть завершение Божественной жизни в ее непосредственном самомышлении, но не есть высшее состояние Духа в его общем процессе. В „Логике начала11 Дух реален „сам по себе11 (как подлинная сущность) и „для себя11 (ибо он есть чистое самоопределение); он есть causa sui, и в качестве мысли — непосредственное само-знание; но он
не существует еще в элементе co-знания и само-со-знания. Поэтому его первоначальное логическое „бытие-в-себе-и-для-се- бя“ есть по сравнению с высшими возможностями только еще непосредственная примитивность, не настоящее — „для себя — бытие": ему предстоит путь, восходящий к самосознанию.
Сущность духа состоит в откровении: его внутренней природе свойственно открывать себя; вся деятельность его состоит в раскрытии им своей сущности. Этот процесс откровения совер-шается так, что в «Логике начала» Бог открывает себя непос-редственно самому себе: субъект, открывающий себя, и субъект, восприемлющий откровение, непосредственно совпадают, не бу-дучи раздельны и не пройдя через разделенность. В дальнейшем «логическое становится природой, а природа — духом». В этом новом процессе созидается новый субъект, могущий воспринять откровение Божественное; этот субъект существует в элементе раздвоенности, инобытия и обладает „со-знанием“; и вот, ему-то, обогащенному и обремененному формою инобытия, вновь откры-вается сущность Божества; человеческое сознание, спекулятивно- растворенное в понятии, познает путь Божий и через это подъ- емлется к финальному моменту воссоединения распавшегося. Бог открывается человеку в элементе „чистого понятия11, в виде организма логических категорий, который, однако, уже про-страдал весь процесс миротворения и распада, и ныне, следова-тельно, является „опосредствованным11. В осуществлении „Логики конца11 спекулятивное познание очищает человеческое мышление от „антропологической и психологической стороны11 2 и уста¬навливает опять непосредственную слитость его с объективным процессом в понятии.3 Однако эта непосредственность есть уже в элементе „сознания11 и „самосознания11; она осуществляется как истинное и законченное „бытие-для-себя11, как новая и высшая спекулятивная конкретность субъекта и объекта.
Таким образом, высшее откровение, совершающееся в „Логике конца11, есть откровение Бога человеку. Но человек сам по себе есть не более, как модификация или состояние Божества сущего в инобытии; это означает, что высшее откровение есть откровение, исходящее от Бога и воспринимаемое самим Богом, но в его опосредствованном состоянии, ибо Божество, воспри-нимая свое откровение в „Логике конца11, существует в виде человеческого сознания. Процесс в Боге совершает круговорот и „логическое11 есть его последний и высший результат; 4 ибо „Логика конца11 имеет по сравнению с „Логикой начала11 новое и совершеннейшее значение: это есть „всеобщность, оправдав¬шаяся в конкретном содержании, как в своей действительности11.5
Это удвоение логического процесса и отнесение его к началу и к концу, открыто формулированное Гегелем, придает особенный вес „ временной “ концепции Божественного пути. Трудно пред-ставить себе как сверхвременное то, что ограничено и определено реальной жизнью природы, появлением человеческого сознания и его субъективным актом спекулятивного самоотречения. „Ло¬гика конца" есть увенчание Божия пути, слагающееся в итоге мирового развития, и спекулятивный „путь" получает характер и значение исторического процесса в Боге.
Таковы те внутренние философские затруднения, которые вытекают из религиозной и метафизической природы логического процесса. Дальнейшее развитие учения должно обнаружить их с еще большей силой и определенностью.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: