КОНКРЕТНОЕ-СПЕКУЛЯТИВНОЕ

Время: 22-02-2013, 14:01 Просмотров: 912 Автор: antonin
    
седьмая КОНКРЕТНОЕ-СПЕКУЛЯТИВНОЕ
Каждое великое и зрелое философское учение имеет основную идею, скрывающую в себе то „главное", то существенное, во имя чего это учение вынашивалось, созревало и находило себе одеяние слов. Эта идея закрепляет собою то обстояние, которое открылось философствующему уму, пленило его и определило собою всю дальнейшую судьбу его философского вйдения. Пред¬метное обстояние, закрепленное в такой „основной" идее, раз воспринятое субъективным духом философа, обычно в силу „пред-установленной гармонии" между духовным опытом мыслителя и ритмом самого предмета, становится тем содержанием, адек¬ватное выражение которого оказывается жизненной задачей философствующего ума. То, ради чего философ несет бремя своего духовного опыта; то, чему посвящены его познающие и проявляющие усилия; то, чем „одержим", иногда бессознательно, его дух, составляет содержание этой основной идеи и, соответ-ственно, этого „опыта". Философ служит этому предметному обстоянию, иногда пожизненно; он отдает все силы своего духа на то, чтобы сделать воспринятое достоянием разума, чтобы соблюсти луч предметного откровения и зажечь этим лучом познание каждого живого человека. Отсюда пророческий пафос каждой великой философии; отсюда ее несамоуверенная уверен¬ность, ее тяготение ко всеобщности и, подчас, ее гениальная однодумность: великий философ живет в подлинном луче пред¬мета, но, иногда, не более чем в одном, едином луче.
„Все реальное подлежит закону спекулятивной конкрет¬ности" — вот содержание того кардинального опыта и той основной идеи, которому посвящена вся философия Гегеля. „Конкретность" составляет не только основной характер спекулятивной мысли, ее „существенный признак", ее essentiale; она не только опре¬деляет собою итог каждого диалектического распада и высший результат всего диалектического движения; но она оказывается главной „движущей силой и в то же время „верховной целью" всякого бытия и становления. „Конкретность11 есть существенный, имманентный ритм всякой жизни, движущий изнутри все пред-меты; она движет их к тому, чтобы они покорно и адекватно осуществили ее собственное дыхание, ее слово, ее закон. Спе-кулятивной конкретностью определяется исход и конец, начало и завершение. Все дышит и живет, чтобы осуществить ее, стать ее живым гимном. Каждая логическая категория ищет в самой себе и создает, страдая, ритм конкретности; этому ритму по¬священ и хаотический разброд природы; его выковывает себе и душа человека, и дух человечества; его творит как достижение и добродетельная воля, и прекрасный образ искусства, и религиозное верование, и философское видение. Можно обо-значить спекулятивную конкретность как сокровенную живую душу всех „логических11 и всех „мировых11 категорий; и если иметь в виду, что каждая логическая категория есть как бы „душа мираи, то конкретность явится как душа души космоса.
Конкретность может рассматриваться наряду с этим как критерий всяческой реальности и всяческой ценности. То, что ей причастно, то реально и ценно; то, что ей совсем чуждо, то составляет ничтожную иллюзию. И чем больше спекулятивной конкретности в каком-нибудь „определении1* или „состоянии11, тем оно реальнее и ценнее. Можно установить, что признание этого критерия реальности и ценности, как основного и универ-сального, делает философа последователем Гегеля; и обратно: сколько бы ни заимствовал мыслитель из идейного богатства этого великого интуитивиста, сколько бы он ни подражал его „манере1*, безразличие к основной идее сделает его чуждым и основному опыту пучителя**. Гегелианцем может быть признан лишь тот, кто сознательно исповедует, что диалектическое осу-ществление реальною мыслью спекулятивной конкретности есть сущность всякого бытия и всякой ценности.
Замечательно, что категория „конкретного** в качестве са-мостоятельного способа бытия не получила у Гегеля особого места ни в одной науке: ни в логике, ни, тем более, в одной из подчиненных наук. Это объясняется именно ее центральным и универсальным значением. В качестве категории категорий она и не могла найти себе места среди рядовых „определений**. Она везде и, в частности, нигде^ Она как бы не „содержание**, а глубочайшая природа всех содержаний. Можно было бы сказать, что она есть не „то, что“, а „то, как“; однако с тем, существенным добавлением, что этот способ бытия всегда меняет самое содер-жание покорных ему категорий и измеряет собою степень их реальности и ценности. Может быть, именно эта углубленная и скрытая „вторичностьи идеи „конкретного мешала доселе ком-ментаторам и критикам Гегеля осознать ее и раскрыть.
Понятно, что такое использование идеи „конкретного11 воз-можно было только при том условии, чтобы Гегель „увидел" за этим древним и выветрившимся от постоянного употребления термином — его „первоначальное11 и в то же время „новое11 значение. Нужна была вся сила его интуитивного вйдения для того, чтобы „восстановить" глубокое содержание, названное этим, с виду бесцветным, словом. И, действительно, Гегель именно возродил этот термин, раскрыв за ним обстояние величайшей значительности: „конкретно" то, что особым образом „сращено", возникнув из двойственности или многообразия.
Возрождая идею „конкретного" и придавая ей новое, углуб-ленное, „спекулятивное" значение, Гегель поставил ее в ряд других, гносеологических категорий в качестве последнего и высшего звена этого ряда. Таковы категории „конкретного-эмпирического", „аб- страктного-формального", „абстрактного-спекулятивного" и, на¬конец, „конкретного-спекулятивного**. Весь этот ряд расположен от худшего и низшего в порядке восхождения к лучшему и высшему, причем сходно-именные корреляты попарно соединены в центре и разъединены на концах. Вся лестница, состоящая из четырех ступеней, распадается на две части — низшую (познание „эмпирическое" и „формальное") и „высшую" (познание „спе¬кулятивное"),2 причем истинное, спекулятивное познание осу¬ществляет два состояния: „абстрактности" и „конкретности". Для того чтобы подняться к ним, познающий человек должен преодолеть два низших, отвергнутых Гегелем способа познания с тем, однако, чтобы сочетать „конкретность" первой с „абстракт¬ностью" второй. Катарсис познания состоит в том, что от „кон¬кретного-эмпирического" отметается „эмпирический" характер, но сохраняется идея „конкретного"; а от „абстрактного-формаль- ного" отделяется „формальный" характер, но сохраняется идея „абстрактного".3 Высшая сфера образуется через спекулятивное обновление обеих сохраненных идей и их своеобразное взаимное проникновение.
Такой отчетливой, расчлененной схемы, состоящей из четырех ступеней, Гегель сам не дает и последовательно ее нигде не раскрывает. Особенно трудно найти у него зрелое расчленение двух видов „абстракции11. И тем не менее, следуя его указаниям, вполне возможно установить природу „спекулятивной абстрак-тности “.
„Спекулятивная абстрактность44 есть тот способ познания, который определяется как „самозабвенное созерцание объек-тивного понятия44.1 Согласно этому, спекулятивное, созерцающее мышление есть именно тот путь, который открывает „абстрак¬тно-спекулятивное44 состояние самого предмета. Состояние са¬мого предмета „абстрактно44, во-первых, постольку, поскольку „форма понятия44 2 составляет его стихию, его „элемент44: спе¬кулятивному предмету свойственно быть мыслью и познаваться в мысли;3 однако оно является уже не „формальным44 понятием со всеми его дефектами и пороками, а объективным, живым Понятием, со всеми его достоинствами и способностями. Состо¬яние самого предмета „абстрактно44, во-вторых, постольку, по¬скольку он еще не развернул в процессе самоопределения всего своего содержания и не стал еще „Идеею44.4 В этом смысле спекулятивный предмет „абстрактен44 как нераскрытая потен¬ция совершенства, т. е. как несовершенное состояние Понятия. Это означает, что в предмете обнаруживается некоторый „не¬достаток различия44,5 некая „свернутость44 или „нераскрытость44;6 предмет страдает недостаточной определенностью 7 в своем со¬держании: Понятие уже спекулятивно, но еще „просто44, „бедно44, „скудно44, „непосредственно44 и не наполнено.8 Но эта „простота44 и содержательная „бедность44 уже не скрывают в себе той опас-ности, которая таилась в формальной абстракции: живое твор-чество объективного понятия способно преодолеть этот недостаток и не способно сохранить его. Однако преодоление содержательной пустоты происходит лишь постепенно, в процессе диалектического расхождения и спекулятивной конкретизации. И вот, этот процесс и обнаруживает истинное соотношение между „абстрактным44 и „конкретным44 в сфере спекулятивной жизни.
„Абстрактное44 и „конкретное44, с одной стороны, постоянно совмещаются и совпадают: ибо ритм спекулятивной конкрет-ности есть ритм самой мысли, самого объективного понятия, т. е. самой „спекулятивной абстракции44. Там, где нет „абстрак- тного-спекулятивного44, т. е. объективного понятия, там, естест¬венно, невозможен и его своеобразный ритм, его имманентный закон, т. е. невозможна конкретность. С другой стороны, „аб¬страктное“ и „конкретное44 до известной степени исключают друг друга: чем более „абстрактности44 в объективном понятии, тем менее в нем „конкретности44; и обратно: конкретизация понятия заполняет его пустоту, насыщает его неопределенность, и, тем самым, освобождает его от „абстрактной44 неудовлет¬ворительности. В процессе развития и определения Понятия абстрактное само зацветает новыми определениями, обогащается содержанием и „конкретизируется44.
Понятно, что „спекулятивная абстрактность44 в этом втором значении своем имеет различные степени, так что начало диалектического процесса являет ее максимум и в то же время минимум „конкретности44; а конец спекулятивного ряда осуще-ствляет максимум „конкретности44 и минимум „абстрактности44. Это соотношение следует представлять себе так, что в исходной категории „Бытия44 конкретность содержится в потенциальном виде, а в завершающей категории „Идеи44 потенциальный ха-рактер всецело присущ абстрактности. Иными словами, в на¬чале Понятие имеет максимум неопределенности, в глубине которой скрывается возможность „грядущего44 содержательного богатства; наоборот, в конце Понятие владеет всем своим со¬держанием, раскрывает максимум своего богатства, а „непосред¬ственная скудость44 сохраняется лишь как преодоленная возмож¬ность „прошлого44.
Отсюда уже ясно, что спекулятивная конкретность имеет различные градации и степени} Но эта способность к градации характеризует не природу самого сращения, а лишь объем- рас-крываемого содержания. Понятие может быть „менее конкрет-ным44 и „более конкретным44; однако не в том смысле, что элементы его срастаются то „менее44, то „более44, — то оставаясь во внешней связи, в простом сопоставлении, то завязывая тесные и внутренние отношения. Нет, природа самого сращения остается всюду одинаковой: она сохраняет на всех ступенях свой единый, спекулятивный характер. Мбныпая конкретность Понятия озна-чает только сравнительную неполноту его содержания, оно может включать в себя большее число различных определений, чем содержит в данном „менее конкретном44 своем состоянии; но связь этих определений друг с другом остается всегда одинаково спекулятивной и одинаково конкретной.
Спекулятивная конкретность имеет, таким образом, два зна-чения: она указывает, во-первых, на объем спекулятивного со-держания; во-вторых, на внутреннее соотношение элементов этого содержания (собственно, на их „сращенность44). Возрастание содержания не увеличивает, но и не умаляет, не искажает, но
1 Ср., напр.: Log. I. 71. 99. 100. Log. III. 349. Enc. I. 21. 60. 169. 311. 324. 350. Enc. II. 247. Enc. III. 3. 428. Ph. G. 71. Bewelse. 365. 366.
и не совершенствует этой внутренней сращенности; однако наличность внутренней сращенности не гарантирует сама по себе содержательной полноты Понятия.
Согласно основному закону, объем спекулятивного Понятия есть не что иное, как состав его содержания, а содержание его состоит из всех определений, входящих в его объем: ибо Всеобщее включает в себя все свои видоизменения в качестве своих живых частей.1 И вот, Понятие является тем более конкретным, чем обширнее его объем, или, что то же, чем полнее его содержание.
Спекулятивная конкретность указывает всегда на то, что Понятие не пусто 2 в своем внутреннем составе, что оно имеет известное „содержание и наполнение44. Это значит, что оно содержит в себе, по крайней мере, одно отношение, т. е. два различных определения. Но эта раздвоенность указывает уже на то, что „конкретное44 само в себе „развивается44 5 и „развер-тывается44, что оно увеличивает свое „протяжение44, становится „шире44 и „богаче44. Поэтому можно сказать, что „конкретность44 Понятия свидетельствует о множественности, скрытой в его объеме, и о разнообразии его содержания. То, что конкретно, то обладает „многими качествами*4 или „определениями44 так, что оно становится тем конкретнее, чем больше его объем. Но это обилие отличается в то же время разнообразием. Конкретное определено не только множественно, но и многообразно: оно содержит в себе много разных определений, свойств и свя¬зей и обладает вследствие этого целым „богатством4415 содер¬жания. Это есть некая „богатая44 и „пестрая полнота44, живое, содержательное богатство мысленных определений. Чем конк¬ретнее Понятие, тем. оно богаче, и, достигая вершины бытия, оно становится „самым богатым44, т. е. „самым развитым44, „завершенным44 по составу своих определений.20 
Поэтому можно сказать, что спекулятивная конкретность представляет всегда многообразие, сросшееся в единство и притом именно многообразие спекулятивно-мысленных опреде¬лений. Это богатство реальных смыслов возникает не сразу, но в долгом процессе диалектического страдания. Живые, объектив¬ные смыслы накапливаются лишь постепенно, в результате мно¬жества „раздвоений" и „воссоединений44. Каждое диалектическое „расхождение44 заканчивается примирением, т. е. синтезом, сох-раняющим обе противоположные стороны. И в результате состав определений все увеличивается.
Итак, спекулятивная конкретность возникает не „сразу из множества44, как в эмпирическом мире, а всегда из разъединенной двоицы. Стороны, вступающие друг с другом в конкретный синтез, сочетаются не случайно и не в порядке внешнего сопоставления чужеродных величин, как это бывает в мире явлений; нет, они возникают из единого, общего лона, из первоначальной Всеоб¬щности, и создаются ею посредством необходимого самоотри¬цания. Таким образом, срастающиеся стороны связаны всегда как бы кровным родством, общностью одинакового возникно¬вения. Вледствие этого диалектическое расхождение оказывается всегда помещенным между двумя синтезами: первоначальным, исходным единством — недоопределенною Всеобщностью; и по¬следующим, заключительным единством — определившеюся Еди¬ничностью. Однако судьба этой обогащенной Единичности в том, чтобы вновь утвердить себя как недоопределенную Всеобщность и возобновить посредством самоотрицания диалектическую рас¬прю. Но это возобновление невозможно до тех пор, пока не завершится процесс конкретного срастания между сторонами: новое распадение возникает лишь после полного сращения врагов, после установления их истинной и целостной „конкретности44.2
Весь этот процесс самообогащения, совершающийся в По-нятии, протекает в едином и единственном русле. В эмпирическом мире процессы множественны и параллельны; спекулятивный ряд представляет из себя строгое, закованное единство, посте¬пенное, прогрессивное нарастание. Мерно чередуя сращение и разложение, Понятие периодически возобновляет в себе драму внутреннего раздвоения и каждый раз, разрешая ее, обновляется в своем содержании. Сила конкретного синтеза каждый раз угашает не только вражду противостоящих определений, но и самые эти определения в их непокорном своеобразии; и, угашая, сохраняет. Их угасание гарантирует развитие от регресса; их сохранение обеспечивает его от бесплодности. Итак, спеку¬лятивный процесс сращивает всегда „двойственное44 в порядке
„сосуществования" и „множественное" в порядке „последова-тельности".
Эти формальные черты „конкретизация" сохраняет на всех ступенях процесса. Спекулятивное Понятие, не выходя из себя в пределах науки, развивается в своем собственном, внутреннем содержании, само в себе раскалываясь и само в себе воссоединяясь. Оно богатеет в своих собственных пределах, подобно внутренне дифференцирующейся монаде, и в то же время остается единою, всеобъемлющею Всеобщностью, подобно завершенной субстан¬ции. Богатство его определений достигает, наконец, максималь¬ной полноты, и Понятие восходит на высшую ступень: оно по-прежнему остается единою, субстанциональною Всеобщно¬стью, но обладает уже всем своим содержанием. Понятие ста¬новится целокупностью или „тотальностью“ 2 мысленных опре¬делений.
Быть „тотальностью" значит осуществлять способ жизни, доступный только спекулятивному ряду. Конкретное-эмпириче- ское не может сложиться в исчерпывающий, завершенный синтез: объять все может только разум; соединиться во всеобъемлющее 3 единство может только разумное. Но спекулятивная конкретность есть именно конкретность „разума и идеи" 4 и ее силами „исчер-пывающая тотальность" осуществляется по необходимости. В процессе спекулятивного само-обогащения Понятие неизбежно становится тотальностью живых смыслов: его объем достигает максимальных размеров, или, что то же, его содержание исчер-пывает собою всевозможные „существенные различия" и „проти-воположности".5 Нет существенных определений, которые не были бы созданы и доложены в себе 'Понятием: оно становится великим спекулятивным целым: творческим единством в живом множестве, или, иными словами, единым Смыслом, сотканным из всех существенных смысловых определений.
Таков объем спекулятивной конкретности: он всегда включает в себя все срастающиеся содержания, а на высшей ступени — всевозможные существенные видоизменения спекулятивного смысла.
Но самое глубокое значение конкретности раскрывается толь-ко при исследовании внутреннего соотношения срастающихся определений. В самой природе этого „срастания" скрывается идейный корень всей „спекулятивной" философии.
Сущность этой „конкретизации", как и всей философии Ге-геля, не может быть понята одною абстрактною мыслью. Ее необходимо представить себе воочию, наглядно, установив силою воображения наличность двух реальных сущностей, противопо-ложных по содержанию, но способных к некоторому примирен- но-творческому соотношению. Все, что затем будет высказано об этих сущностях, необходимо также вообразить в качестве реального, живого состояния, свойственного этим реальностям.
С самого начала должно быть понятно, что синтез, имеющий связать обе стороны, не может носить поверхностного, внешнего, или механического характера. Конкретный синтез не может быть простым „агрегатом**2 или „формальным единством**3 раз-ных частей, остающихся „друг возле друга**4 и лишь „сочета-ющихся**,5 подобно атомам,6 в бесформенный7 и внешний,8 мер-твый9 и неподвижный10 порядок. 1 Такого рода „соединение** присуще эмпирическим элементам как таковым; но среди спе-кулятивных реальностей оно не имеет места. Здесь определения соединяются существенным, внутренним образом и это внутрен-нее соединение берет свое начало от их необходимой противо-положности.
Конкретный синтез начинается с того, что два противо-положных определения, порожденные самоотрицанием Поня¬тия, отказываются от центробежного тяготения и от попыток утвердить себя в противоположении и самостоятельности. Они „отрицают** свое взаимное „отрицание**, и в результате этого на первый план выступает та конститутивная связь, которая связывала их в самой их противоположности.12
Между обеими сторонами обнаруживается некоторое посто-янное и необходимое „отношение**. Это отношение состоит в том, что каждая сторона имеет в другой свою „предпосылку**,14 свой коррелят. Каждая утверждала себя в „абстрактности**, но обе „абстракции** были относительны15 и соотносительны: ни одна из них не могла быть ни „утверждена**, ни „взята** без другой.16 Каждая сторона стремилась к самостоятельности, но именно это-то и привязывало ее по существу к другой,1 от которой она хотела не зависеть. Каждая ограничивала другую18 и тем определяла ее; и вследствие этого каждая утверждала себя через19 свое отношение к другой: через отрицание своей противо¬положности.20 Оказывается, что в самом отрицании своем стороны были необходимы друг для друга1 и потому неразрывны;2 каждая представляла из себя нечто своеобразное и самобытное и, тем не менее, обе они с самого начала были предйачертаны судьбою друг для друга. Ныне им предстоит принять эту судьбу и придать своей связи зрелый и завершенный, положительный 4 характер.
Итак, обеим сторонам предстоит „принять44 друг друга и творчески закрепить это взаимное „приятие44. Оно начинается непосредственно со „второго44 отрицания.5 Каждая сторона „отрицает44 себя;6 но не целиком, а лишь в меру своей мнимой самостоятельности. Отринуть свою самостоятельность, значит признать то, что не дает ей расцвести, значит утвердить нечто „другое44 как воздействующее на меня и определяющее меня. И вот, каждая сторона убеждается в том, что она вынуждена признать себя в зависимости от другой, признать, что „другая44 определяет1 ее, или, иначе, что в лице другой она имеет свое существенное свойство. Оказывается, что „о каждом опреде¬лении должна быть высказана его противоположность44,8 или, иначе: каждое определение оказывается присущим своему
„противоположному44, свойственным ему, присутствующим в нем, „входящим44 в него. Выражая эту „присущность44 динамически, можно сказать: „каждая сторона переходит в другую44.
Так именно Гегель и описывает эту стадию конкретизации. Каждая сторона, отказавшись от самостоятельности, „снимает сама себя44 9 и „полагает себя44 в свою противоположность,10 а свою противоположность в себя.11 Каждая „сама по себе и по своему определению44,12 „через себя4413 и. „из себя4414 „пере¬ходит44,15 или как бы „превращается44 в другую.16 Самостоятель¬ность превращается в этот взаимный „переход44,17 и обе стороны „разрешаются4418 в это „переходящее туда и сюда взаимоопре- деление44.19 Враг утверждает себя в своем враге, или, что то же, превращает себя в своего собственного врага.20 И так — с обеих сторон: обе противоположности переходят одна в другую и этот „двойной переход44 21 полагает конец их вражде.
Вражда противоположностей прекращается вследствие того, что в них исчезает самая противоположность: их содержание
„unentbehrlich4*: Log. I. 386. 2 „untrennbar**: Log. I. 90. 108. 182. 196.
386. 3 „eigene... Bestimmung": Log. I. 182. 4 „das Affirmative der
Beziehung": Log. I. 90. 5 См. главу шестую. 6 Log. I. 159. 7 Ср.:
Log. I. 153. nWechselbestimmung“. ® Loe. I. 182. 9 Log. II.
62. 10 Log. II. 59. Beweise. 341—342. n Log. I. 152. 12 Log. I.
152. 13 Log. I. 108. Log. II. 112. 14 Log. I. 198. 15 „Qbergehen**:
Log. I. 108. 108. 198. 256. 400. Log. II. 59. 112. Enc. I. 157. 16 „umschlagen“:
Log. I. 153. 17 Log. I. 400. 18 „Auflosung“: Enc. I. 157. 19 Log. I.
155. Ср.: „Sich als das Andere ihrer selbst zu setzen“: Log. I. 198; „Sich
zu dem Anderen seiner macht“: Log. II. 62. 21 ^Nothwendigkeit des doppelten
Uebergangs“: Log. I. 392.
подвергается спекулятивной ассимиляции и в результате этого диалектический раздор смолкает.
Сущность этой спекулятивной ассимиляции состоит в том, что каждая из сторон живым, творческим образом приемлет в себя все содержание другой стороны и целостно вживает его в свое собственное содержание. И обратно: каждая из сторон це-лостно отдает все свое содержание другой стороне, приемлется ею и вживается в ее, доселе самостоятельное, содержание. Каждая переводит другую на свой язык, и сама переводится на ее язык. Или, иначе: каждая выражает чужое содержание в своих „понятиях" и предоставляет другой выразить свои определения в ее „понятиях". Происходит своеобразный обмен логическими содержаниями, или, если угодно, спекулятивными дарами. Каж-дая отдается и каждая приемлет. Чужое содержание становится как бы новым способом жизни, или заданным к ассимиляции материалом. Каждая из сторон переживает „своеобразное непо-средственное возникновение"1 или рождение в пределах другой: она „является", обнаруживается в ней, „выступает" в ее жизни как бы новым узором. И в результате этого спекулятивного симбиоза между сторонами слагается новое, своеобразное и утон-ченное отношение.
Из двух, противоположных сторон, — „А" и „В‘‘, —каждая получает двойное бытие: во-первых, она есть „в себе", во-вторых, она есть „в другой".
Постольку, поскольку она есть „в себе", она не чужда и не противоположна другой, потому что она приняла ее в себя: она имеет в себе свою собственную противоположность, она включила ее в себя и стала сама ею. „А" есть уже „В in А"; т. е. не только „А", и не просто „А + В" (арифметическая сумма, ме-ханическое сосуществование), но такое „А", которое творчески внедрило в себя „В": оно есть „А", но „А“, вработавшее в себя „В"; оно есть „В", но „В", вработанное своим содержанием в „А“. Или, иначе, „А" есть „В in А“.
Постольку, поскольку каждая из сторон есть „в другой", она тоже не чужда и не противоположна ей потому, что она принята ею и усвоена: она обретается в своей собственной противопо-ложности, она включена ею и претворена в нее. „А" есть „А in В"; т. е. не только „А", и не просто „А + В", но такое „А", которое творчески внедрено в „В": оно есть „А", но „А", вра¬ботанное своим содержанием в „В"; оно есть „В", но „В", вработавшее в себя „А“. Или, иначе, „А" есть „А in В".
Результат, достигнутый на этой стадии, может быть условно выражен так: „А“ есть („В in А“) + („А in В“); а „В“ есть („А in В“) + („В in А“).
Это состояние бывших противоположностей Гегель описывает так: каждая сторона „есть сама по себе своя противоположность", потому что она имеет „в себе“2 и „при себе“3 определения „своего другого44. Каждая „содержит44 4 другую и, в свою очередь, каждая есть „то, чтб она есть в другой44.5 Содержание одной „включено44 в другую6 и каждая „содержит в самой себе себя и свое противоположное44.7 Это можно выразить так, что каждая сторона становится „единством себя и своего другого44.8 Отно¬шение „противоположности44 постепенно уступает свое место отношению „подобия44: обе стороны содержат „А44, и обе стороны содержат „В44; и потому можно сказать, что одна сторона „есть то же самое, что и другая44.9 Или, иначе: „каждая сама по себе единство обеих44.10
Такова стадия спекулятивной ассимиляции. Она начинается с того, что стороны продолжают себя одна в другой; и кончается тем, что содержание их становится одинаковым. „Каждая есть44 теперь „она сама и ее другое44.12 По-прежнему налицо имеются два единства;13 но оба они качественно подобны друг другу, т. е. имеют одно и то же содержание.14 Гегель описывает это отно-шение как „тождество с собою и с другою44 стороной.15
Не следует, однако, понимать спекулятивную ассимиляцию так, что она угашает всякое различие между сторонами. Это взаимное уподобление имеет свой необходимый и естественный предел в том, что с самого начала стброны были и различны, и противоположны. Каждая из них, приемля содержание другой в качестве спекулятивного дара не утрачивает тем самым своего собственного, самобытного содержания, но сохраняет его и пола-гает его в основу творческого ассимилирования. Собственное содержание остается тою средою, которая приемлет и преломляет в себе дарованное извне содержание. Каждая из сторон „излу-чается в другую44, но каждая имеет своеобразную определен-ность;16 и вот, два различных „исходных пункта44 порождают два различных „результата44.17 Обе стороны содержат в себе „А44 и „В44, и притом в виде спекулятивного единства; но единство это определено в каждой по-своему.18 Различие определяется тем, что в одной из них определение „А44 оказывается „сущим по себе“, а определение „В“ лишь „полагается" в него; в другой — определение „В“ оказывается „сущим по себе“, а опре¬деление „А“ даруется ему для ассимиляции. В результате этого на одной стороне „перевешивает44 2 определение „А44, и она представляет собою „В in А44; на другой стороне „перевешивает44 определение „В44, и она получает характер „А in В44.3
Это значит, что „А44 присутствует в самом себе не в том же самом смысле,4 в каком оно присутствует в своей бывшей противоположности. „В in А44 не то же самое, что „А in В44. Каждое из определений является то „приемлющим лоном44, то „приемлемым даром44; и в зависимости от этого ассимилированное единство получает различные черты.
Все это можно выразить так, что диалектическая противо-положность „снимается44 и „разрешается44 дважды и притом различно. Первое преодоление совершается в пределах „А44, его средствами, его силами, его творчеством: в результате этого „В44 оказывается включенным в „А44, творчески вработавшимся в него, вступившим с ним в единство. Но в этом процессе „А44 как приемлющее лоно не исчезает и не погибает; напротив, оно выживает и утверждается в новом богатстве и с новою силою: оно возобладало, превозмогло и, придав себе новое содержание, продолжает свою жизнь по-прежнему в качестве „А44. „В in А44 есть по-прежнему „А44, или, если угодно, „Aj/4. Второе преодо-ление совершается в пределах „В44 его средствами, его силами, его творчеством: в результате этого „А44 оказывается включенным в „В44, вступившим с ним в единство. На этот раз задачу приемлющего лона исполняло „В44; поэтому оно превозмогает, разрешает противоположность в своих недрах и продолжает свою жизнь по-прежнему в качестве „В44. „А in В44 есть по-прежнему „В44, или, если угодно „Bj/4.
Итак, спекулятивная ассимиляция заканчивается не гибелью сторон и не утратою их своеобразия, но только содержательным уподоблением. „А44 превратило себя в „В in А44, или в „Aj/4, „В44 превратило себя в „А in В44, или в „В]/4. Противоположность „разрешилась44, но в своем разрешенном виде утвердилась в каждой из сторон: по-прежнему налицо две стороны — содержа-тельно-ассимилированные, но формально самостоятельные и, по внутреннему способу жизни, своеобразные.5
Однако их взаимное отношение уже не прежнее: их сковывают новые узы и единство их судьбы обнаруживается с новою силою.
Эту связь Гегель выражает так: обе стороны суть „лишь моменты‘Ч
Быть „моментом" значит быть необходимым, реальным кор-релятом для чего-то „другого". „Момент" есть, прежде всего, нечто несамостоятельное. Он реален не сам по себе, а через свою связь со своею противоположностью.3 Его бытие определя¬ется не через отношение к себе и только к себе, но через отношение к другому. Это можно выразить так, что „момент" „идеален";5 для того чтобы достигнуть реальности, он нуждается в конкретном восполнении, он должен стать моментом „целого";6 т. е. его живою и необходимою частью. Сам по себе „момент" не истинен: его истина только в живом отношении к его противо¬положности,7 в „снятии" ее и соединении с нею.8 Мало того, один „момент", оторванный от другого, лишен „всякого смысла" и значения;9 они сообщают друг другу свои определения, утвер¬ждаются один „посредством" другого и тем достигают завер¬шения. Этим обнаруживается в новом свете неразрывность сторон, начавших с горделивого взаимо-отрицания и „опу¬стившихся,12 затем до звания „моментов".
Однако установление такой связи не завершает „спеку-лятивную конкретизацию", ибо стороны еще не соединены ею надлежащим образом. Процесс „ассимиляции" возобновляется и продолжается непрерывно; он становится для обеих сторон ус-тойчивым и постоянным способом жизни, и только в результате этого возникает истинный, конкретный синтез.
Это означает, что обмен „спекулятивными дарами" проис¬ходит не только между „А" и „В", но и между „А^4 и „Bi", и между „А2“ и „В2" ]н т. д. Все, чем обогатилась каждая из сторон в процессе взаимного приятия, передается ею другой стороне: „В in А" переходит в „Bj/4 и творчески проникает в его обновленное содержание; и, обратно, „А in В" преходит в „Ai" и встречает там живое, творческое приятие. Динамическая непрерывность этого обмена вызывает сплошное взаимодействие между сторонами: каждый момент совершает неустанное „во¬площение",13 другого момента в себя и себя в свой коррелят. Спекулятивная ассимиляция становится все более цельной и глубокой и, наконец, приводит к „совершенному проникно¬вению" 14 сторон друг в друга.
Тогда содержание каждого момента в совершенстве уподоб-ляется содержанию другого и скрепляется с ним в некую „зрелую, непрерывную сплошность**. Стороны „продолжают**2 себя друг в друге так, что каждая из них „разрешает себя и утрачивает себя в другой**.3 Каждый момент находит себя и в себе самом и в своем корреляте;4 когда один проникает в другой, то он совершает, тем самым, возвращение или „рефлексию** в себя;5 и обратно, „рефлексия в себя** есть тем самым воздействие на другой момент. Эта утрата себя в другом и нахождение другого в себе ведет к тому, что оба момента перестают быть друг для друга „инобытием**; а это значит, что каждый, утверждаясь через „другого, утверждается ео ipso через самого себя**.6 „Раз- нобытие** уступает свое место „единобытию**, и стороны „слива- ются“7 или „смыкаются**8 в единое, целостное образование.
Спекулятивная ассимиляция, как устойчивый modus vivendi, соединяет реальные смыслы в живое единство, в „проникновенное тождество**.9 Оба момента оказываются „совершенно соединен-ными**,10 „едиными в высшей степени**, и различия их уже не бременят друг друга, но творят радостное восполнение.
Оказывается, что былая разъединенность и противополож-ность12 совершенно уступила свое место единению. То самое, что живет в одном из моментов, живет и в другом; но только в ином порядке и в иной форме. Соединяясь с другим, каждый момент соединяется с самим собою, но с собою, творчески обнов¬ленным и преображенным. В каждом из моментов „проступил** и обнаружился другой, и обоими овладело содержательное единство и единение. Это значит, что в каждом живет индиффе- ренция или содержательное „тождествокоторое и творит в обоих свой закон.
Примирение противоположностей было возможно только потому, что обе они возникли из первоначального, единого лона и никогда не теряли с ним живой, имманентной связи: каждая из сраставшихся сторон была видоизменением единой, исходной Всеобщности, которая присутствовала в обеих своею подлинною природою.13 Спекулятивная ассимиляция создает некое единое содержание, в котором сочетаются, восполняют друг друга и нейтрализуются диалектические противоположности. Это единое содержание, которое лучше всего было бы обозначить монограм-мою, составленною из „А“ и „В“, соединяет в себе обе „диффе- ренции“, не впадая, однако, ни в одну из них. Поэтому оно и может быть названо „индифференцией". Однако не в том смыс-ле, что различие угасло в ней бесследно; наоборот, оно не только сохранилось, но претворилось в высшее и богатейшее содержание. И не в том смысле, что оба, своеобразно оформленные и само-бытно упорядоченные, момента прекратили свое „бытие44; нао-борот, они оба сохранились и „конкретизировались44, срослись в единую целокупность. „Индифференция44 есть единство не до различия и не без различия, но единство после различия и с сохранением его; иначе невозможно было бы спекулятивное обо-гащение. Состав „индифференции“ сложен как в содержатель¬но-качественном отношении, так и в смысле формы и объема. В ней сохраняются не только противоположные „определения", но и различные, уже ассимилированные моменты: спекулятивная индифференция есть конкретное целое2 живых смыслов, а смыс-ловые моменты суть его живые части.3
Итак, конкретный синтез подлежит закону Всеобщности; оно есть осуществление и утверждение этого закона. Это означает, что созданная им „индифференция“ есть то самое, что само производило и создавало спекулятивную ассимиляцию: causa finalis в своем зрелом, осуществленном виде есть не что иное, как causa efficiens, достигшая своего победного обнаружения.
Весь процесс „конкретизации" следует представлять себе так, что он совершается в пределах известной, недоопределенной Всеобщности, ее силами и во имя ее цели. Эта Всеобщность есть та основа (Grund), которая творит в себе раздвоение, присут¬ствует имманентно в каждой из сторон и вслед затем движет их изнутри ко взаимному приятию и сращению. Завершение конкретного синтеза обнаруживает или разоблачает эту основу как творческую силу и в то же время как результат, свободно утвердившийся там, где царила распря. Туман4 диалектической видимости расступается, и за ним обнаруживается первоначаль¬ная „основа" Понятия во всей ее „прозрачной ясности",5 „глубине" 6 и содержательной зрелости.
Дело не только в том, что „в результате по существу сох-раняется то, из чего он результирует"; дело в субстанциальном, творческом единстве начала и конца. Созданное единство есть „первоначальная сущность обеих" сторон,8 их „субстанция и душа".9 Это единство обогатилось в процессе, но само по себе оно осталось тою же самою Всеобщностью, которая создала в себе исходное раздвоение. Все дело „разложения" и „воссо¬единения" есть не что иное, как проявление самой „основы". „Самая противоположность" была не чем иным, как осуществ¬лением этой основы;1 и точно так же процесс взаимного „опо¬средствования" был ее „собственным действием";2 и, наконец, когда сращение осуществилось, то оказалось, что „разрешенное противоречие" есть не что иное, как сама основа, которая „со¬держит и несет" в себе свои определения.3 Конкретизация состоит в том, что „противоположность возвращается в свою основу"4 и что „зрелое", „проникновенное" единство сторон5 творится самою основою, ныне исполненною нового содержания. За-ключительный синтез субстанциально совпадает с предпослан¬ным основанием, и первоначальная сущность, раскрытая в виде целокупности определений, совпадает с самою основою. Так подтверждается формула Гегеля, гласящая, что конкретный синтез есть лишь „схождение предмета с самим собою".
Это схождение предмета с самим собою совершается так, что „моментами" овладевает одинаковое содержание, которое по су-ществу есть единое и общее содержание. Спекулятивная конк-ретизация может быть описана как постепенное подчинение противоположностей содержательному подобию и, далее, как превращение этого подобия на пути непрерывного обмена спе-кулятивными дарами в сращенное, нерасторжимое единство, спаянное единым и общим содержанием. Этот процесс Гегель характеризует нередко как „умозаключение" (Schluss), или, что то же, как „смыкание", „слияние" понятий; и тогда единое и общее содержание, имеющее сначала вид двух, взаимно подобных или одинаковых содержаний, получает значение „среднего термина", или, попросту, „средины" (Mitte).
В спекулятивной конкретизации срастаются, сливаются или, если угодно, „заключают союз" два „противоположных" понятия: „S" и „Р" (субъект и предикат). Это слияние совершается через посредство связующего их, общего для них „содержания" — „М“ (medius terminus). „М" обнаруживается и в ,,S“, и в „Р", овладевает ими и утверждает себя как „конкретное единство" обоих понятий. В этом и состоит сущность „спекулятивного силлогизма": „первораздел" суждения (Urtheil) делит 13 исход¬ную Всеобщность на две крайние противоположности;14 „слияние" силлогизма (Schluss) воссоединяет этот разрыв через посредство творческой „средины".1 В результате обнаруживается, что „антиномия умозаключения"2 преодолена, и вывод, гла¬сящий, что „S" есть „Р‘‘, обозначает внутреннее единство3 и конкретное тождество4 враждовавших противоположностей.
Это слияние состоит, в свою очередь, из трех слияний;5 в каждом из них участвуют те же самые термины, но каждый раз они образуют особую комбинацию сращения. Так, во-первых, момент „А" („субъект") сливается с моментом „В" („предикатом") через посредство средины „М"; это слияние совершается в пределах „А". Во-вторых, момент „В" („предикат") сливается через пос¬редство той же средины „М" с моментом „А" („субъектом"); это слияние совершается в пределах „В". И, наконец, в-третьих, средина „М" (сущность и основа) сливается сама с собою6 через посредство моментов „А" и „В", опосредствуя их друг через друга; это слияние совершается в пределах средины „М".
Все эти слияния можно представить себе порознь, в порядке последовательности: сначала процесс спекулятивной ассимиляции в пределах одной стороны; потом тот же процесс в пределах другой стороны; и, наконец, завершение обоих слияний в „кон-кретном тождестве" результата. Все эти три слияния связаны взаимной необходимостью, так, что ни одно из них невозможно без двух других: они образуют некий „круг взаимного предпо- сылания".7 Однако, по существу, они не только необходимы друг для друга, но представляют из себя единое слияние, состоящее из трех „внутренне проникающих друг в друга слияний".8 Процесс спекулятивной ассимиляции, совершающийся в обоих моментах, есть не что иное, как процесс самой средины, сливающейся с собой через посредство тех двух слияний. То, что совершается в „А" и в „В", есть творчество и обнаружение самого „М"; так что ассимиляция сторон есть уже слияние основы с нею самою и все три процесса образуют один единый: жизнь особенного и единичного есть жизнь самой Всеобщности.
Отсюда уже ясно, что спекулятивное умозаключение сос-редоточивается в своем terminus medius, который оказывается его началом, его творцом и его результатом. Этот результат устанавливает для первоначальной Всеобщности новое, обога-щенное содержание: Понятие оказывается определенным „спол-на",9 „исполненным содержания",10 реальным11 и действитель-ным;1 „развитою и объективною Всеобщностью".2 Богатство это¬го результата гарантируется тем, что средина включает в себя оба момента и утверждает себя как их „тождество" и „то¬тальность".
Идея „тождества", лежащая в основании формальной логики, разделяет у Гегеля судьбу всех других идей: она преобразуется, обновляется в своем содержании и получает новое, спекулятивное значение.
„Спекулятивное тождество"3 есть не „устойчивость вне про-цесса", но „устойчивость в процессе*; оно не исключает обра-зования новых различий и противоположений, но, наоборот, включает их в себя и, обогащаясь ими, остается верным своей первоначальной природе. „Тождество" означает в устах Гегеля конкретное единство двух, содержательно ассимилированных и формально сращенных, реальных смыслов. Достигая конкретного синтеза и вступая друг с другом в „тождество", стороны „уничто-жаются"4 в своей односторонности и „угасают"5 в своей само-стоятельности: их поглощает „иидифференция", которая, однако, сохраняет их первоначальную дифферентность.6 Тождество есть результат спекулятивного „снятия" и „подъема".7 Поэтому „тож-дественные" моменты не исчезают совсем, но и не стоят друг с другом в „отношении". Если бы они остались в „отношении" друг к другу,8 то они не вступили бы в необходимое спекулятивное „слияние" и единство; и тогда „тождество" осталось бы „относи-тельным".9 Но „истинное тождество"10 не относительно, а „аб-солютно":11 оно устанавливает конкретное, неразрывное12 еди-нение между сторонами, то единение, которое присуще только спекулятивной „тотальности".
Спекулятивная тотальность отличается от простого „эмпири-ческого целого"не только своим исчерпывающим объемом, но и внутреннею связью частей ее между собою и частей с целым. Эта внутренняя связь определяет собою самую глубокую природу спекулятивной конкретности и заставляет признать ее органи-ческий характер.
Итак, природа конкретного единства, или, что то же, природа органической тотальности, определяется, во-первых, слиянием частей ее между собою, и во-вторых, слиянием частей ее с самою тотальностью. Это может считаться уже установленным сущностью спекулятивного „умозаключения", ибо органическая
1 Ср.: Log. I. 397. 2 Log. III. 167. 3 Enc. I. 363. 4 Glaub. 117.
Glaub. 116. 6 „unterscheidet sich. aber 1st zuglelch ldentisch“. Enc. I. 329.
Ср.: Diff. 203. 251. 252. 8 „Verhaltuissr: Glaub. 70. W. Beh.
347. 9 „relative Identitat“: Glaub. 129. W. Beh. 347. 359. 10 „wahre
Identitat“: Glaub. 7. 137 11 Glaub. 21. 23. 29. Diff. 198. 223. 251 и др.
„Schlechthin unzertrennlich": Claub. 29.
тотальность есть не что иное, как результат спекулятивного, триединого слияния.1
Связь конкретных частей друг с другом есть связь творческого взаимопитания. Именно эта связь превращает „моменты тож- дества“, или, что то же, „части целого44, или, что то же, „термины умозаключения44, в „члены органического единства44 или в „брганы единой тотальности44.
Диалектика уступает свое место спекулятивной конкретности с того момента, как обнаруживается мнимость взаимоисклю¬чения врагов и утверждается их коррелятивность, их взаимо- принадлежность. Оказывается, что „противоречивые44 определе-ния не только возможны друг при друге, но невозможны друг без друга и, далее, что эта невозможность получает на пути взаимных переходов и ассимиляции значение положительной, творческой связи. Стороны получают значение „моментов44, или, что то же, несамостоятельных видоизменений единой Всеобщ¬ности; эти модификации врабатываются одна в другую, упо¬добляются и, наконец, сливаются друг с другом благодаря непрерывной сплошности взаимодействия.
В этом слиянии каждый из „моментов44 сохраняет свой облик, свое наименование и даже самобытность своего внутреннего строя: между ними остается различие, которое не может быть уничто¬жено никакою содержательною ассимиляцией. Каждая из „час¬тей44 вынашивает то содержание, которое присуще и другой; но, раз начав с особого, „противоположного44 определения, каждая неизбежно сохраняет оригинальность внутреннего строя и особли- вость своего облика и объема. Каждая сторона вынашивает то же самое, но по-своему, и оказывается незаменимой как для другой части, так и для всего целого.
Одна часть связана с другою „существенною связью44 2 вза-имного питания. Приняв в себя свою „противоположность44 и сделав себе из ее содержания творческий modus vivendi, каждая из сторон является для другой постоянным источником жизнен¬ного содержания. Каждый акт, каждое обновление одной из них, неизбежно передается и другой, вовлекая ее, через спекулятивное приятие и своеобразный, ассимилирующий отклик и повторение. Жизнь и содержание одного момента обусловливают жизнь и содержание другого;3 каждый нуждается в том, чтобы другой жил и поддерживал себя. А эта связь имеет уже „телео¬логический44 и „органический44 характер.
Живая связь двух частей, взаимно нуждающихся друг в друге, есть связь телеологическая: каждая имеет в другой свое
1 Ср., напр.: Enc. II. 557; а также: Phan. 223. Log. III. 145. 148. 167. 169. 216. 218. Enc. I. 372. Recht. 396. 2 „Wesentliche Verbindung": Log. II.
182. 3 Ср.: „Sich bedingende Momente“: Recht. 379.
„средство44 и в то же время свою „цель44,1 потому что она поддерживает ее для себя и себя для нее. Части перестают быть просто „частями44; они становятся „членами44 2 и „брганами44.3 „Каждый член, поддерживая себя для себя, поддерживает тем самым другие члены в их своеобразии44;4 он поддерживает их уже одним тем, что „наполняет свою собственную сферу44;5 и каждый брган, питая другой, поддерживает этим самого себя.6 Орган бргану есть сразу и цель, и продукт,7 и средство: каждый создается и утверждается другим8 и, питая себя, питает своего „сочлена44.9
Это означает, что „члены44 органически врастают друг в друга и приобретают как бы единый „инстинкт самосохранения44. Они „присутствуют44 один в другом; они спекулятивно-конкрет¬ны; она имманентны друг другу. Каждый хранит в себе судьбу другого: его жизнь, его содержание; каждый служит другому и обслуживается им. Спекулятивные члены конкретного единства связуются друг с другом, подобно брганам естественного организма или друзьям, живущим в истинной близости.
Это взаимное единение конкретных членов обнаруживается с особенною силою в их совместном единении с самою „органиче-скою тотальностью44.
Спекулятивная связь „члена44 с „тотальностью44 существенно отличается от обычного отношения „части44 к „целому44. Обычно „целое44 понимается так, что части сохраняют свою самостоя-тельность друг от друга и от целого.10 Возникает представление о механическом соединении, об арифметической сумме или эмпирическом агрегате. При этом „часть44 представляется как существующая и помимо целого;11 она присоединяется к целому извне и остается меньше его во всех отношениях. Внутреннее единение „тотальности44 и „ее членов44 резко отличается от этого „бессмысленного отношения44.12
В конкретном синтезе „часть44 в известном смысле равна своему целому. Это, с виду парадоксальное, утверждение следует понимать не в смысле „объема44, но в смысле „содержания44. По самой природе спекулятивного „слияния44 тождество моментов возникает в результате творческих усилий „средины44, создающей в каждом из них свое единое, обогащенное синтезом содержание. Поэтому содержание самой тотальности присутствует в каждом из сросшихся моментов: каждый из них содержит в себе индиффе- ренцию во всей ее содержательной тотальности13 и меньший
1 Enc. I. 118. 2 „Glieder": W. Beh. 380. Log. III. 251. Enc. I. 118. Recht.
363. 416. 423. 3 „Organe": W. Beh. 380. Beweise. 457 и др. 4 Recht.
378. 5 Recht. 379. 6 Beweise. 457. 7 Ср.: Recht. 379. 8 Ср.:
Beweise. 343. 9 Ср.: Phan. 374. 10 Ср.: Enc. I. 269. 11 Glaub.
71. 12 Log. II. 170. Enc. I. 269. 13 Ср.: Log. I. 458.
объем части не мешает ей владеть всем содержанием целого. Гегель выражает это так: „часть имеет в самой себе все По¬нятие",1 так, что „единичное стоит в абсолютной индифференции со всеобщим и целым";2 „каждая часть сама есть целое или каждое определение есть тотальность, т. е. определение стало вообще вполне прозрачною явью, различием, которое в своей утвержденности исчезло".3
Согласно основному закону Всеобщности, тотальность входит целиком в свои части и утверждает себя как их живую сущность. Она устанавливает этим содержательное равенство между собою и ими, так, что каждый член является „простою всеобщностью, в которой растворены все определения".4 Каждая часть по своему содержанию равна целому, или, что то же, есть само целое,5 природа тотальности представлена в ней,6 содержится в ней,7 творчески владеет ею.8 „Средина", боровшаяся за свое осуще-ствление в каждой из сраставшихся сторон, приводит все свои члены к содержательной однородности и ассимилированному бо-гатству определений. В этом — сущность спекулятивной конкрет-ности.
Это присутствие тотальности в ее членах имеет характер творческого господства и определяющего созидания. Тотальность „живым образом проникает" в свои части, растворяет их своим недифференцированным содержанием и превращает их в текучие проце» сы. В результате этого обнаруживается „господ-ство целого" над частями.
„Члены" органической тотальности, или, что то же, ее „мо-менты", „части", „потенции", „брганы" подчинены ей: они обусловлены ею, всецело определены ее i елью и стоят от нее в зависимости. Ни одна часть ее не с? ществует сама по себе; все они только в тотальности и только через нее.21 Орган имеет „смысл и значение только через свою связь"22 с организмом: каждая черта, каждая деталь его „создавалась через целое" и остается ему подчиненной.23 Жизнь членов возможна только в тотальности, так, что „равновесие" частей в целом25 есть подлинное условие их бытия.
Это соотношение можно выразить так, что органическая тотальность творит себя через свои части и творит свои части для себя. Члены конкретного тождества возникают благодаря тому, что тотальность вносит в себя различие,1 обособляет,2 расчленяет себя3 и тем создает себе живую и организованную ткань бытия. Каждый член создает и утверждает тотальную ткань бытия. Каждый член создается и утверждается тотально¬стью как ассимилированный по содержанию, но своеобразный по внутреннему строю и незаменимый по объему, как живой и необходимый4 ингредиент целого; и в результате этого оказы-вается, что истинное своеобразие частей слагается лишь в силу спекулятивной ассимиляции: вне тотальности возможно только абстрактное, мертвое своеобразие, или, вернее, пустое посягание на самобытность. В организме части не самостоятельны: они пребывают в „идеализме4*,5 т. е. лишены самостоятельной ре-альности; зато через свою связь с органическою тотальностью они причастны истинному бытию и подлинному своеобразию.
Итак, конкретная тотальность есть живая смысловая суб-станция, сама себя создающая, расчленяющая6 и поддерживаю-щая.7 Эта субстанция в качестве истинной Всеобщности8 живет и „движется“ исключительно по собственной, „внутренней необ-ходимости**,9 осуществляя свою цель и подчиняя ей свои части. Органическая тотальность живет по своей внутренней целесооб-разности;10 она есть истинный, спекулятивный „организм**,11 или, что то же, живая „система**12 смысловых определений. Она творит процесс самодеятельного развития, раскрывающий ее соб-ственную сущность и протекающий совершенно в ее пределах: она творит себя, из себя и ради себя. Поэтому она должна быть определена как „сама реальная цель**,13 в творчестве которой „первое**, „созидающее** совпадает с „последним**, с „результа- том“:14 causa efficiens есть не что иное, как causa finalis.
Это означает, что деятельность конкретной тотальности про-текает в обращении на себя: она определяет только сама себя и, следовательно, „возвращается в себя**15 всем своим творче¬ством; „рефлексия в себя** составляет самую сущность ее и
1 „unterscheidet": Enc. III. 405. Recht. 263. 331. 356. 2 „Sich besondert":
Enc. III. 396 и др. 3 „Gliederung": Phan. 446. Enc. II. 590; применении к диалектическому противоположению. Phan. 136. 4 „gleich nothwendig": Phan. 4.
5 Ср.: Recht. 363. 6 „Sich giiedem“: Enc. II. 464. 550. 590. Beweise. 458.
7 „erhalt sich": Phan. 196. 197. 198. 446. Enc. II. 419. Beweise. 457. 8 Ср.:
Phan. 198. 199. 200—201. 209. Enc. II. 550. Enc. III. 396. 9 „innere
Nothwendigkeit“: W. Beh. 330. 335. Phan. 195. Recht. 416. 10 Phan. 199.
Log. III. 251. Enc. I. 117. 119. 11 Ср.: Glaub. 92. Diff. 182. 183. 188. 199.
W. Beh. 369. 12 Diff. 188. 188. 200. W. Beh. 406. 416. 13 Ср.: Phan.
195. 197—198. 14 Ср.: Phan. 196. 196. 196. Beweise 457. 15 Ср.: Phan.
196. 196. 198. Log. III. 224. 226. 233. Beweise. 457. 461. 16 Phan. 210. 215.
226.
это направление деятельности придает ей характер „кругового44 коловращения.1 В жизни конкретной субстанции „начало44 есть то самое, что обнаруживается в „итоге“ и что составляет „цель44 всего движения: „конец есть начало, следствие есть основание, действие есть причина44.2 Осуществляется лишь то, что уже реально,3 и тотальность предстает как истинная causa sui.4 Вот почему образ „бесконечно вращающегося круга44 передает ее основную природу.
Конкретная тотальность бесконечна не потому, что процесс ее продолжается „без конца44, никогда не достигая завершения и всегда страдая неполнотой.5 Но именно потому, что он в&гда отличается творческою завершенностью; он всегда довлеет себе; он всегда обращен к самой тотальности, возвращается в нее,6 утверждая ее „бытие для себя44;7 он, по самой природе своей, свободен от „инобытия44 и создает из себя всякое различие.8 Конкретная тотальность не имеет „конца44,9 т. е. такого пункта, где для нее начиналось бы инобытие: ни в деятельности — ибо она есть сама чистая активность, для которой получить воз¬действие значит получить воздействие от самой себя;10 ни в бытии — ибо она есть единственная реальность, сама субстанция. Поэтому смысловой организм обладает истинною бесконечностью: он есть infinitum actu, т. е. он „действительно бесконечен, потому что он в себе завершен и предстоит44.11
Спекулятивный организм может быть поэтому описан как „целое, несомое в себе самом и завершенное44;12 он „не имеет основы вне себя, но обоснован через самого себя, в своем начале, в средствах и в конце44.13 Он являет собою „завершенное само-образование44,14 движущееся из единого „фокуса4415 и „сливаю-щееся44, „сходящееся с собою4416 в трех слияниях.17 Это есть целое, самодеятельно дифференцирующее себя на необходимые брганы, содержательно ассимилированные, но, по внутреннему строю, своеобразные. Это целое нуждается в своих брганах и потому вызывает их к жизни; и, создав их, оно живет не вне их, а в них, в виде их, посредством их. Спекулятивный организм есть развитая и сращенная целокупность своих органов в их живом единстве; ибо он есть Всеобщность, состоящая из своих единичностей, или, что то же, „Субстанция как тотальность своих акциденций".2 И каждый из этих членов живет имманен¬тным ритмом3 своей тотальности, приемлет в себя ее единое содержание, модифицирует это содержание по-свбему и, восп¬роизводя в себе жизнь субстанции, раскрывается сам в особую, подчиненную „индивидуальную тотальность".4
Такова природа конкретного синтеза. Он слагает всегда некое „синтетическое единство",5 „истинное",6 „положительное",7 „внутреннее",8 „живое" и „конкретное".9 Это „первоначальное и абсолютное единство",10 полное содержания, являет собою „живой образ",12 внутренне спаянный „нераздельною непрерыв-ностью" 13 и абсолютною текучестью.14 Он есть совершенный организм, предающийся „спокойному"15 и „гармоническому"16 „самонаслаждению"17 и пронизывающий биением своего пульса все кровеносные пути своих брганов.18 Всегда равный себе, всегда обращенный на себя,19 он заставляет свои части вести „совме-стную и богатую жизнь" 20 и сливаться в творческое функциональ-ное единство. Поэтому жизнь его может быть описана как зам-кнутое пульсирование самоутверждающейся абсолютной индивидуальности; или как замкнутая система, ведущая свое „живое движение"21 во многих сросшихся системах; или как реальная цель, творящая в себе богатство конкретного содер¬жания; или, наконец, как самоопределяющая сила мысли.
Именно этой силе мысли присуща способность „исцелять" диалектические раны так, чтобы „не оставалось шрамов";22 приводить противоположности к „живой связи",23 к „внутрен¬нему тождеству",24 к качественной индифференции25 и спокой¬ному равновесию.26 И эта способность к слиянию и сращению не покидает Понятия на всем протяжении его восходящего пути. Всюду, где живет мысль — творятся ее законы, осуществляется ее способ жизни, обнаруживается ее ритм. Но, так как мысль есть сама реальность,2 живая субстанция всего сущего, то все сущее творит в своей жизни ее закон и обнаруживает подчинен¬ность ее ритму.
А это означает, что все сущее должно быть причастно диалектическому разложению и спекулятивному синтезу. По Гегелю, это так и есть на самом деле.
Вот почему он говорит: „Истинное конкретно",1 или, иначе, „все истинное конкретно**.2 „В каждом содержании, так как оно конкретно, определение может быть понято как определенная противоположность и тем самым как противоречие".3 Но вершина и достижение не в противоречии: „содержание спекулятивной идеи состоит в примирении" и сущность философского знания — в постижении единства. Ибо все „разумное" и „все духовное" конкретно, как и само „абсолютное Понятие".
Но „конкретное" возникает всегда через слияние понятий. Поэтому „все вещи", по своей разумной природе, „суть умоза-ключение"; или, что то же, „все разумное есть слияние". Такое конкретное соединение составляет творческую „душу пред-мета", или, если угодно, его основу. Поэтому „слияние есть существенная основа всего истинного", и философия, познавая истинное, должна всегда иметь в виду, что „силлогизм есть принцип идеализма".
Конкретное слияние, восполняя одно определение другим, создает всегда единое целое или тотальность. Поэтому можно сказать, что „истинное есть целое";14 или, что то же, „абсолютная истина" имеет вид „тотальности".15 Реальное может обстоять только в этой форме, ибо разум, в своей „таинственной дея-тельности, возводит" к ней1 все сущее. „Реальность есть потому реальность, что она есть тотальность и сама есть система потенций".17
Это целостное единство смысловых определений ведет всегда целесообразную, органическую жизнь „бесконечного", кругового самоопределения. Вот почему Гегель отождествляет Понятие с целью 8 и логическую необходимость с органическою.19 „Истин¬ное единство" есть „органическое единство";20 и этот синтез есть закон всяческого бытия: вот почему „каждая пылинка есть организация".21
Эта органическая природа мысли присутствует во всем и заставляет признать, что все „истинное и действительное есть именно... кружащее в себе движение".1 Движение мысли исходит из нее самой и из себя создает конкретность определений. Вот почему „бесконечность44 составляет „истинный характер мыш-ления44 2 и образует „последний источник всякой деятельности, жизни и сознания44.3 Бесконечность есть „свет мысли44, сама всеобщность и свобода; это —само „абсолютное Понятие44, под¬держивающее себя и слагающее „из самого себя44 свою форму. В этом и состоит его „вечность44: его бытие есть „абсолютное присутствие44, самодеятельная и потому „бессмертная44, „реф- лектированная в себя длительность44; оно всегда „конкретно в себе44 и творчески возводит себя к абсолютной конкретности.
Абсолютная конкретность осуществляется на последней и высшей ступени спекулятивного процесса: она развертывается в виде „величайшей протяженности44, т. е. богатейшего содер¬жания и в то же время в виде „высочайшей интенсивности44.14 Все множество накопившихся спекулятивных определений пред¬стает в ней с „одинаковой устойчивостью4415 и в одинаковой необходимости. Все существенные противоположности оказыва-ются исчерпанными и доведенными посредством ассимиляции до непосредственной простоты16 и ясного покоя.17 Конкретное, на своей последней ступени, есть некая „простейшая глубина4418 мысли, творящей себя через самосозерцание. Это сам „реальный разум4419 или интуитивный интеллект,20 достигший, в самооп-ределении, высшего смыслового богатства и высшего завершен-ного единства.
И вот, эта объективная мысль как творческая субъектив-ность’,21 эта „безусловная конкретность44,22 завершенная и са-мостоятельная;23 эта „вполне конкретная истина,24 во всей своей величайшей власти и мощи;25 этот создавший сам себя абсо-лютный организм смысла являет собою природу самого Боже¬ства.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: