Теория высшего человека

Время: 21-02-2013, 14:34 Просмотров: 996 Автор: antonin
    
7. Теория высшего человека
Теории высшего человека посвящена IV книга “Заратустры ”; и в этой IV книге содержится сущность всего, что опубликовано о Заратустре его автором. Персонажи, образующие высшего чело-века, суть: прорицатель, два короля, человек с пиявкой, чародей, последний Папа, самый безобразный человек, добровольный нищий и тень. Сквозь все это разнообразие лиц мы вскоре раз-личаем нечто, составляющее амбивалентность высшего челове-ка: реактивное бытие человека, но также его родовую деятель-ность. Высший человек является образом, в каком реактивный человек представляет себя “высшим”, а точнее, обожествляет себя. В то же время высший человек представляет собой образ, в котором предстает продукт культуры, или родовой деятельнос-ти. — Прорицатель есть прорицатель великой покинутости, пред¬ставитель пассивного нигилизма, пророк последнего человека. Он ищет моря, чтобы выпить его или чтобы утонуть; но всякая смерть кажется ему еще слишком активной, мы слишком утом¬лены, чтобы умереть. Он хочет смерти, но — как пассивного уга¬сания . Чародей — это нечистая совесть, “фальшивомонетчик”, “искупитель духа”, “демон меланхолии”, фабрикующий соб¬ственное страдание, чтобы вызвать сострадание, чтобы распрос¬транить заразу. “Ты приукрашивал бы даже собственную болезнь, если бы предстал нагим перед своим врачом”: чародей приукра¬шивает страдание, придумывает для него новый смысл, предает Диониса, он, лжетрагик, завладевает песней Ариадны . Самый безобразный человек представляет реактивный нигилизм: реактив¬ный человек обращает свою злопамятность против Бога, он ста¬вит себя на место Бога, которого он убил, но не перестает быть реактивным, исполненным нечистой совести и злопамятности .
Два короля представляют нравы, нравственность нравов, и оба края этой нравственности, обе крайности культуры. Они пред¬ставляют родовую деятельность, уловленную в доисторическом принципе определения нравов, но также и в постисторическом продукте, в котором нравы упразднены. Они отчаиваются, по¬скольку наблюдают триумф “черни”: они видят, как самим нра¬вам прививаются силы, извращающие родовую деятельность,
искажающие ее как в ее принципе, так и в ее продукте . Человек с пиявками представляет продукт культуры как науки. Он — “сове¬стливый духом”. Он возжелал уверенности, захотел присвоить науку и культуру: “Лучше не знать вовсе ничего, чем обладать множеством полузнаний”. И в этом порыве к уверенности он постигает, что наука — это даже не объективное познание пияв¬ки и ее первопричин, но только познание “мозга” пиявки, по¬знание, не тождественное пиявке, потому что оно еще должно отождествить себя с пиявкой, мыслить как она и подчиниться ей. Познание есть жизнь против жизни, жизнь, которая надреза¬ет жизнь, но только пиявка надрезает жизнь, только она есть по¬знание . Последний Папа превратил свое существование в дли¬тельное служение. Он представляет продукт культуры как рели¬гии. Он служил Богу до конца и потерял на службе глаз. Утрачен¬ный глаз — это, несомненно, глаз, который мог видеть актив¬ных, утверждающих богов. Оставшийся глаз следует за иудео-хри- стианским Богом во всей Его истории, он видел небытие, весь негативный нигилизм и замещение Бога человеком. Старый слу¬га, отчаявшийся при утрате своего господина: “Я теперь без гос¬подина, и тем не менее я не свободен; так что нет для меня боль¬ше радости, кроме приносимой воспоминаниями” . Доброволь¬ный нищий обошел всех представителей рода человеческого, от богатых до бедных. Он искал “царства небесного”, “счастья на земле” как награды, но также и как продукта родовой и культур¬ной человеческой деятельности. Он хотел знать, кому принадле¬
жало это царство и кто представлял эту деятельность. Наука, нрав¬ственность, религия? Или нечто иное — бедность, труд? Но для бедных царство небесное столь же ненаходимо, сколь и для бо¬гатых: повсюду чернь, “чернь наверху, чернь внизу!”. И все-таки добровольный нищий нашел царство небесное — единственную награду и подлинный продукт родовой деятельности — но толь¬ко у коров, в родовой деятельности коров. Ибо коровы умеют пережевывать, а пережевывание есть продукт культуры как та¬ковой . Тень есть сам странник, сама родовая деятельность, куль¬тура и ее движение. Смысл странника и его тени в том, что стран¬ствует одна лишь тень. Странствующая тень есть родовая дея¬тельность, но — в качестве утратившей свой продукт, утратив¬шей свой принцип и в безумии ищущей их . — Два короля — стра¬жи родовой деятельности, человек с пиявками — продукт этой деятельности как науки, последний Папа — продукт этой дея¬тельности как религии; добровольный нищий хочет знать, каков продукт, соответствующий этой деятельности за пределами на¬уки и религии; тень же — та самая деятельность, но утратившая свою цель и ищущая свой принцип.
Мы исходили из того, что высший человек разделяется на два аспекта. Но на самом деле двумя аспектами, в соответствии с переменной пропорцией, обладает каждый из персонажей, пред-ставляющих высшего человека; каждый персонаж представляет сразу и реактивные силы, и их триумф, родовую деятельность и ее продукт. Мы должны учитывать этот двойной аспект, чтобы понять, отчего Заратустра относится к высшему человеку двоя-ким образом: то как к врагу, не гнушающемуся никакими ло-вушками и низостями, чтобы сбить Заратустру с пути; то как к гостю, почти товарищу, занятому делом, близким делу самого Заратустры .

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: