Ницше и диалектика

Время: 21-02-2013, 14:34 Просмотров: 1025 Автор: antonin
    
6. Ницше и диалектика
У нас есть все основания предполагать, что Ницше глубоко по-стиг гегельянское движение: от Гегеля до Штирнера. Философ-ские познания автора следует оценивать не по приводимым им цитатам и не по библиотечным перечням, всегда воображаемым и предполагаемым, но по апологетической или полемической направленности самого его творчества. Если мы не видим, “про-тив кого” направлены основные понятия ницшевского учения, то это значит, что мы плохо понимаем все его творчество в сово-купности. Гегелевские темы в этом творчестве предстают как вра¬ги, с которыми оно сражается. Ницше непрестанно изобличает: теологический и христианский характер немецкой философии (“Тю¬бингенский семинар”) — бессилие этой философии уйти от ниги¬листической перспективы (негативный нигилизм Гегеля, реактив¬ный нигилизм Фейербаха, крайний нигилизм Штирнера) — не¬способность этой философии достичь чего-то иного, нежели “я ",
материи” (р. 123), или “концентрирующую всю негативность исто¬рически существующей формации, пролетарский класс” (р. 278). Эта иллюзия с необходимостью влечет возникновение некоей влиятель¬ной корпорации: “функционеров негативного” (р. 184).— Но если стремиться удержать диалектику на почве весьма зыбких субъектив¬ности и интерсубъективности, то этого организованного нигилизма вряд ли можно избежать. Есть образы сознания, уже ставшие функ¬ционерами негативного. У диалектики больше аватар, чем авантюр; натуралистическая или онтологическая, объективная или субъектив¬ная, она, по словам Ницше, принципиально нигилистична; и она всегда изображает позитивность в виде негативного или переверну¬того образа.
Человек ” или фантазмы человеческого (ницшевский сверхчело¬век против диалектики) — мистификаторский характер пресло-вутых диалектических преобразований (переоценка против реап-роприации, против абстрактных перестановок). Разумеется, и Штирнер по отношению ко всему этому выступает как разобла-читель. Он-то и доводит диалектику до ее последних выводов, показывая то, чего она достигает и чем движима. Но именно по-тому, что Штирнер мыслит еще как диалектик, поскольку он не уходит от таких категорий, как собственность, отчуждение и его устранение, он сам попадает в яму небытия, которую роет у под-ножия диалектики. Кто есть человек? Я (moi), ничего, кроме “я”. Он пользуется вопросом “кто?”, но лишь для того, чтобы раство¬рить диалектику в небытии этого “я”. Он не способен поставить этот вопрос в иных перспективах, нежели перспективы челове¬ческого, в иных условиях, нежели условия нигилизма. Он не мо¬жет ни позволить этому вопросу развертываться в самом себе, ни поставить его в связи в каким-то иным началом, которое дало бы на него утвердительный ответ. Ему недостает метода — типо¬логического метода, соответствующего этому вопросу.
Положительная задача Ницше оказывается двойной: сверх-человек и переоценка. Не “кто есть человек?”, но кто преодоле-вает человека? “Самые заботливые спрашивают сегодня: «как сохранить человека?» Но Заратустра, единственный и первый, спрашивает: «как человек будет преодолен?» Сверхчеловек в сер¬дце моем, для меня Единственный он, а не человек: не ближний, не самый бедный, не самый страждущий, не наилучший” . Пре¬одоление противопоставлено сохранению, но также и апропри¬ации, реапроприации. Переоценка противопоставлена расхожим ценностям, но также и диалектическим псевдопреобразовани¬ям. Сверхчеловек не имеет ничего общего ни с родовым суще¬ством диалектиков, ни с человеком как видом, ни с “я”. Един¬ственным нельзя назвать ни “я”, ни человека. Человек диалек¬тики весьма жалок, поскольку он уничтожил все, что не было им самим, и теперь не является ничем, кроме как человеком. Наи¬лучший человек также, поскольку он устранил отчуждение, за¬нял место Бога, возвратил себе собственность. Не следует счи¬тать, что сверхчеловек Ницше есть нечто завышенное: по при¬роде он отличен от человека, от “я”. Сверхчеловек определяется новым способом чувствования: субъект, отличный от человека, тип, отличный от человеческого. Новый способ мышления, предикаты, отличные от предикатов божества; ибо божество все еще пред¬ставляет собой способ сохранения человека и сущностного в Боге, Бога как атрибут. Новый способ оценки: не изменение цен¬ностей, не абстрактная перестановка или диалектическое пе¬реворачивание, но изменение и переворачивание в элементе,, из которого происходит ценность ценностей, “переоценка”.
С точки зрения этой позитивной задачи обретают единство все критические намерения Ницше. Амальгама — прием, доро¬гой для гегельянцев — обращается против самих гегельянцев. В единую полемику Ницше включает христианство, гуманизм, эгоизм, социализм, нигилизм, теории истории и культуры, саму диалектику. Все это, взятое в единстве, формирует теорию выс-шего человека: объект ницшевской критики. В высшем человеке несогласованность (disparit6) проявляется как беспорядок и*не- дисциплинированность самих диалектических моментов, как амальгама человеческих и слишком человеческих идеологий.
Крик высшего человека похож на многоголосье: “Это был про-должительный, странный и многосложный крик, и Заратустра ясно различал, что он состоит из многих голосов; хотя на рассто-янии он напоминал крик, исходивший из одних уст” . Но един-ство высшего человека является также и критическим: целиком составленный из кусков и лоскутьев, подобранных диалектикой для себя, он обладает единством нити, сшивающей разнородное, нитью нигилизма и реакции .

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: