Против гегельянства

Время: 21-02-2013, 14:33 Просмотров: 734 Автор: antonin
    
4. Против гегельянства
В этой философии истории и религии не следует видеть повто-рение гегелевских понятий или же карикатуру на них. Связь, как и различие, здесь глубже. Бог умер, Бог стал Человеком, Человек стал Богом: в отличие от своих предшественников, Ницше не верил в эту смерть. По поводу этого креста он не заключал пари. То есть он не делал из этой смерти самоценного события. У смерти Бога столько смыслов, сколько сил способны присвоить себе Христа и заставить его умереть; но мы-то еще ожидаем появле¬ния сил или власти, которые усилят значение этой смерти и сде¬лают из нее нечто отличное от смерти видимой и абстрактной. Вопреки всякому романтизму, вопреки всякой диалектике, к смерти Бога Ницше относится недоверчиво. Ницше — это окон¬чание эпохи наивного доверия, когда приветствовали то прими¬рение человека и Бога, то замещение Бога человеком. Ницше не верит в шумные великие события1. Событию требуется много безмолвия и времени, чтобы оно нашло, наконец, силы, кото¬рые наделят его сущностью.— Несомненно, по Гегелю также необходимо время для обретения событиями их истинной сущ¬ности. Но это время нужно лишь для того, чтобы смысл “в себе” стал также и смыслом “для себя”. Смерть Христа в интерпрета¬ции Гегеля означает преодоленную противоположность, прими¬рение конечного и бесконечного, единство Бога и индивида, не¬изменного и частного; однако христианской совести понадобит¬ся пройти через другие образы противоположности, чтобы это единство стало также и для себя тем, что оно уже есть в себе. Время, о котором говорит Ницше, наоборот, необходимо для формирования сил, придающих смерти Бога смысл, коего сама по себе она не содержала; сил, наделяющих ее определенной сущностью как сияющим даром извне. У Гегеля же разнообра¬зие смыслов, выбор сущности, необходимость времени суть видимости — и только2.
Всеобщее и единичное, неизменное и частное, бесконечное и конечное — что все это такое? Не что иное, как симптомы. Что
1. Z, II, “О великих событиях”: “Я утратил веру в великие события, когда вокруг них много завываний и дыма... Сознайся же! Мало что оказы¬валось свершившимся, когда рассеивались твои грохот и дым”.
2. О смерти Бога и ее смысле в философии Гегеля см. глубокие коммен¬тарии г-на Валя, Wahl (Le malheur de la conscience dans la philosophie de Hegel), и г-на Ипполита, Hyppolite (Genuse et structure de la phinomenologie de resprit).— А также прекрасную статью г-на Биро, Birault (LVnto-theo-logique higilienne et la dialectique, Tijdschrift vooz Philosophie, 1958)
есть это частное, это единичное, это конечное? А кто этот всеоб-щий, этот неизменный, этот бесконечный? Одно является субъектом, но кто же этот субъект, какие силы? Другое — преди¬катом или объектом, но какая воля у этого “объекта”? Диалекти¬ка даже не затрагивает вопроса об интерпретации, она никогда не выходит за сферу симптомов. Она смешивает интерпретацию с развитием неинтерпретированного симптома. Поэтому в при¬роде развития и изменения она не улавливает ничего глубже ме¬ханической перестановки (permutation), в ходе которой субъект становится предикатом, а предикат — субъектом. Но тот, кто за¬нимает место субъекта, и тот, кто занимает место предиката, не изменились, они до конца остаются столь же мало определен¬ными, что и вначале, и как нельзя более слабо интерпретирован¬ными: все происходит в промежуточных сферах. Не стоит удив¬ляться тому, что диалектика оперирует такими понятиями, как противоположность, развитие противоположности, или проти¬воречие, разрешение противоречия. Ей неведом реальный эле¬мент, из которого происходят силы, их качества и отношения; она знает только перевернутый образ этого элемента, отражаю¬щегося в абстрактно взятых симптомах. Противоположность может быть законом отношения между абстрактными продукта¬ми, различие же есть единственный принцип генезиса или про¬изводства, который сам производит противоположность как про¬стую видимость. Диалектика подпитывается противоположнос¬тями, поскольку ей неизвестны значительно более тонкие и тай¬ные различающие механизмы: топологические перемещения, ти-пологические вариации. Это хорошо видно в излюбленном при-мере Ницше: всю его теорию нечистой совести следует понимать как реинтерпретацию гегелевского несчастного сознания; это мниморазорванное сознание находит свой смысл в различающих отношениях сил, которые сокрыты под мнимыми противополож-ностями. Аналогично этому, отношения христианства с иудаиз-мом делают возможным существование противоположности лишь в качестве ширмы и отговорки. Лишенная всех своих ам-биций, противоположность перестает быть формирующей, дви-жущей и координирующей: симптом, всего-навсего симптом, подлежащий интерпретации. Лишенное притязания на право трактовки различия, противоречие являет себя таким, как оно есть: вечной бессмыслицей внутри самого различия, беспорядоч-ным ниспровержением генеалогии. В действительности же ра¬бота негативного, на взгляд генеалога, представляет собой лишь грубое приближение к играм воли к власти. Рассматривая симп-томы абстрактно, превращая движение видимости в генетичес¬кий закон вещей, сохраняя в памяти лишь перевернутый образ принципа, вся диалектика действует и движется в стихии фик¬ции. Как же ее решениям не быть фиктивными, если фиктивны сами ее проблемы? Нет такой фикции, которую она не превра¬тила бы в момент духа, в один из собственных моментов. Вита¬ние в облаках — не то, за что диалектики могут упрекать друг дру¬га, это — фундаментальная характеристика самой диалектики. Как же ей в этом положении сохранить критический взгляд? Творчество Ницше направлено против диалектики трояким об-разом: последняя не понимает смысла, поскольку ей неизвестна природа сил, реально овладевающих феноменами; она не пони-мает сущности, поскольку ей неизвестен действительный эле-мент, из которого происходят силы, их качества и отношения; она не понимает изменения и преобразования, поскольку доволь-ствуется перестановками отвлеченных и ирреальных терминов.
У всех этих недостатков один общий источник: незнание воп-роса “кто?” Все то же сократическое презрение к искусству со-фистов. Нам по-гегелевски возвещают, что человек и Бог при-миряются, а также — что религия примиряется с философией. По-фейербаховски нам возвещают, что человек занимает место Бога, что божественное он получает обратно как собственное имущество или свою сущность, а также — что теология стано-вится антропологией. Но кто есть человек и что такое Бог ? Что есть частное и что такое всеобщее ? Фейербах говорит, что чело¬век изменился, что он стал Богом; Бог изменился, сущность Бога стала сущностью человека. Но ведь тот, кто является Человеком, не изменился: реактивный человек, раб, не перестающий быть рабом, даже представляя себя Богом, все тот же раб, машина для изготовления божественного. То, что является Богом, тем более не изменилось: все то же божественное, все то же высшее Суще¬ство, машина для изготовления раба. Что изменилось или, ско¬рее, поменяло свои определения, так это промежуточное поня¬тие, опосредующие термины, которые могут с равным успехом быть субъектом или предикатом друг друга — Бог или Человек .
Бог становится Человеком, Человек становится Богом. Но кто есть Человек? Все то же реактивное существо, представитель и субъект слабой и обесцененной жизни. Что такое Бог? Все то же высшее Существо как средство обесценивания жизни, “объект” воли к небытию, “предикат” нигилизма. И до, и после смерти Бога человек остается тем, “кто он есть”, как и Бог — тем, “что он есть”: реактивными силами и волей к небытию. Диалектика возвещает примирение Человека и Бога. Но чем является это примирение, если не прежним сообщничеством, стародавним сродством воли к небытию и реактивной жизни? Диалектика провозглашает замещение Бога человеком. Но чем является это замещение, если не водворением реактивной жизни на место воли к небытию, реактивной жизни, производящей теперь соб-ственные ценности? С этой точки зрения представляется, что вся диалектика движется в пределах реактивных сил, что вся она эво¬люционирует в нигилистической перспективе. Строго говоря, есть одна точка зрения, с которой противоположность выглядит как генетический элемент силы; это точка зрения реактивных сил. Рассматриваемый со стороны реактивных сил, различающий элемент предстает в перевернутом виде, отображенным наизнан-ку, ставшим противопоставлением. Есть одна перспектива, про-тивопоставляющая фикцию реальности, развивающая фикцию как средство, с помощью коего реактивные силы побеждают; это нигилизм, нигилистическая перспектива. Работа негативного служит воле. Достаточно спросить, какова эта воля, чтобы пре-дощутить сущность диалектики. Несчастное сознание, углубле-ние несчастного сознания, разрешение (solution) несчастного сознания, прославление несчастного сознания и его ресурсов — этим открытием дорожит диалектика. В противоположности вы¬ражены реактивные силы, в работе негативного выражена воля к ничто. Диалектика есть естественная идеология злопамятности, нечистой совести. Это мысль в нигилистической перспективе и с точки зрения реактивных сил. Будучи не в силах создавать но¬вые способы мышления и чувствования, вся диалектика пред¬ставляет собой сугубо христианскую мысль. Смерть Бога — диа¬лектическое и шумное великое событие; но это событие сверша¬ется под грохот реактивных сил, в дыму нигилизма.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: