Нечистая совесть, ответственность, виновность

Время: 21-02-2013, 14:28 Просмотров: 823 Автор: antonin
    
14. Нечистая совесть, ответственность, виновность
Когда реактивные силы таким вот образом прививаются к родо-вой деятельности, они пресекают ее “потомство” (lign6e). Сюда примешивается и некая проекция: проецируется и изменяет соб-ственную природу в этой проекции долг, отношение заимодавец- должник. С точки зрения родовой деятельности, человек считался ответственным за свои реактивные силы, а сами его реактивные силы рассматривались как ответственные перед активным судом. Теперь реактивные силы используют свою дрессировку для фор-мирования сложной ассоциации с другими реактивными сила¬ми: они чувствуют себя ответственными перед этими другими силами, а те ощущают себя судьями и господами первых. Воз¬никновение ассоциации реактивных сил сопровождается, таким образом, преобразованием долга; последний становится долгом перед “божеством”, перед “обществом”, перед “государством”, перед реактивными инстанциями. Теперь все происходит лишь между реактивными силами. Долг утрачивает активный харак¬тер, благодаря которому он был причастен освобождению чело¬
века: в своей новой форме он неисчерпаем, неоплатен. “Понадо-билось, чтобы раз и навсегда в пессимистическом тумане исчез¬ла перспектива окончательного освобождения, потребовалось, чтобы безнадежный взгляд отчаялся перед лицом железной не-возможности; понадобилось, чтобы эти понятия долга и обязан-ности обратились вспять. Против кого же? Нет никакого сомне-ния: во-первых, против должника... в последнюю очередь — про-тив заимодавца”1. Пусть исследуют то, что христианство назы¬вает “искуплением”. Речь теперь идет не об освобождении от дол¬га, но — об углублении долга. Речь теперь идет не о страдании, каким оплачивается долг, но — о том страдании, благодаря кото¬рому попадают в оковы и чувствуют себя вечными должниками. Страданием оплачиваются теперь лишь проценты с долга; стра-дание интериоризировано, ответственность-долг стала ответ-ственностью-виновностью. Возникла необходимость того, чтобы сам заимодавец принял долг на себя, чтобы он взял на себя глав¬ную часть долга. Гениальный, по словам Ницше, ход христиан¬ства: “Бог, добровольно отдающий себя в жертву, чтобы оплатить долги человека, Бог, расплачивающийся собой себе, Бог, кото¬рому лишь одному удается освободить человека от того, что для самого человека стало неискупимым”.
Очевидно, что два упомянутых вида ответственности, ответ-ственность-долг и ответственность-виновность, различны по природе. Источником первой является деятельность культуры; она — лишь средство этой деятельности, она развивает внешний смысл страдания и должна исчезнуть в продукте, чтобы уступить место д ля прекрасной безответственности. В другой все реактив-но: ее источник — характерное для злопамятности обвинение, она прививается к культуре и извращает ее смысл, она сама при¬водит к изменению направления злопамятности, а та уже не ищет виновных во внешнем, а увековечивает себя в тот момент, когда интериоризирует страдание.— Выше мы сказали: священник интериоризирует страдание, изменяя направление злопамятно¬сти; тем самым священник наделяет нечистую совесть формой. Мы спрашиваем: как может злопамятность изменить свое на-правление, полностью сохраняя такие свои свойства, как нена-висть и мстительность? Продолжительный предшествующий анализ дает нам основание для ответа: 1. Прикрываясь родовой деятельностью и узурпируя ее, реактивные силы создают массо-вые объединения (стада). Некоторые реактивные силы прини¬мают вид действующих, остальные служат материалом. “Повсю¬ду, где есть стада, их возжелал инстинкт слабости и организовала сноровка священника” .2. Именно в этой среде нечистая совесть обретает форму. Абстрагировавшись от родовой деятельности, долг проецирует себя в реактивную ассоциацию. Долг становит¬ся связью должника, обреченного на вечную его выплату, с заи-модавцем, которому суждено вечно получать причитающиеся проценты: “Долг перед божеством”. Страдание должника инте- риоризировано, ответственность за долг превращается в чувство виновности. Тем самым священнику удается изменить направ-ление злопамятности: мы, реактивные существа, не должны ис¬кать виновного вовне, мы все виновны перед священником, пе¬ред Церковью, перед Богом . 3. Но священник не только отрав¬ляет стадо, он организует, защищает его. Он изобретает средства, позволяющие нам переносить приумноженное интериоризиро- ванное страдание. Он способствует выживанию той виновнос¬ти, которую впрыскивает сам. Он заставляет нас участвовать в мнимой деятельности, в мнимой справедливости — в служении Богу; он заинтересовывает нас ассоциацией, он пробуждает в нас “желание видеть процветание сообщества” . Наша наглость, на-глость челяди, служит противоядием от нашей нечистой совес¬ти. Но, что существенно, изменяя свою направленность, злопа-мятность полностью сохраняет источники своего удовлетворе¬ния, своей язвительности, своей ненависти к другим. Я виноват — вот вопль любви, каким мы, новые сирены, привлекаем других и совращаем их с их пути. Изменяя направление злопамятности, люди нечистой совести нашли средство лучшего удовлетворения мстительности, лучшего распространения заразы: “они сами го-товы принудить к искуплению, они жаждут роли палача...” .4. Во всем этом можно отметить, что форма нечистой совести имеет в виду фикцию не в меньшей степени, чем форма злопамятности. Нечистая совесть покоится на извращении родовой деятельнос¬ти, на узурпации этой деятельности, на проекции долга.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: