Источник и перевернутый образ

Время: 21-02-2013, 14:00 Просмотров: 781 Автор: antonin
    
8.Источник и перевернутый образ
Различие между активными и реактивными силами возникает изначально. Действие и реакция находятся в отношении не пос-ледовательности, но сосуществования в самом источнике сил. К тому же сообщничество активных сил и утверждения, реак¬тивных сил и отрицания раскрывается в следующем принци¬пе: негативное с самого начала находится на стороне реакции. И, наоборот, утверждается только активная сила, она утвержда¬ет свое различие, она превращает свое различие в объект наслаж¬дения и утверждения. Когда реактивная сила ограничивает (пусть даже своим подчинением) активную силу, когда она предписы¬вает ей частичные пределы и ограничения, она уже одержима духом отрицания . Поэтому источник происхождения сил неко¬торым образом предполагает перевернутый образ самого себя: с точки зрения реактивных сил, различающий генеалогический элемент выглядит вывернутым “наизнанку”, различие становится отрицанием, а утверждение противоречием. Перевернутый об¬раз изначально сопутствует источнику происхождения сил: “да” с точки зрения активных сил становится “нет” с точки зрения сил реактивных, самоутверждение становится отрицанием дру¬гого. Ницше называл это “переворачиванием оценивающего взгляда” . Активные силы благородны, однако они оказываются перед собственным плебейским образом, отраженным реактив¬ными силами. Генеалогия есть искусство различия или отличия, искусство знати. Но в зеркале реактивных сил она видит себя “наизнанку”. Ее образ выглядит тогда как образ “эволюции”.— Эволюция эта понимается то на немецкий лад, как диалектичес¬кая и гегельянская эволюция, как развитие противоречия, то на английский — как производное от полезности, как развитие пользы и интереса. Но образ генеалогии, даваемый сугубо реак¬тивным эволюционизмом, неизменно оказывается карикатурой на нее: английский или немецкий, эволюционизм все же есть ре¬активный образ генеалогии . Таким образом, реактивным силам присуще изначальное отрицание различия, формирующего их в источнике их происхождения, перевертывание отрицающего начала, из коего они производятся, создание его искаженного изображения. “Различие порождает ненависть”1. Вот почему они не воспринимают себя в качестве сил и предпочитают обратить¬ся скорее против себя, чем понять свою сущность и согласиться с различием. “Посредственность” мысли, изобличаемая Ницше, неизменно указывает на манию интерпретации или оценки фе¬номенов, исходя из реактивных сил, причем каждый нацио¬нальный тип мысли избирает близкие себе силы. Однако источ¬ник указанной мании тот же, что и источник происхождения сил, перевернутый образ. Сознание и сознания, простое огрубление этого реактивного образа...
Сделаем же шаг вперед и предположим, что, благодаря удач-ному стечению внешних или внутренних обстоятельств, реактив¬ные силы одолевают и нейтрализуют активную силу. Теперь мы оказываемся вне источника происхождения сил: речь отныне идет не о перевернутом образе, но о развертывании этого изоб¬ражения, переворачивании самих ценностей2; низкое помеща¬ется вверху, реактивные силы торжествуют победу. Если они по¬беждают, то происходит это посредством отрицающей воли, воли к небытию, развертывающей перевернутый образ; однако сам их триумф происходит не в воображении. Вопрос в том, как по¬беждают реактивные силы. То есть: когда они одерживают верх над активными силами, становятся ли они, в свою очередь, вла-ствующими, агрессивными и подчиняющими, составляют ли они все вместе силу, превосходящую побежденную активную? Ниц¬ше отвечает: реактивные силы, даже объединившись, не состав¬ляют большей силы, чем побежденная ими активная. Они дей-
1. ВМ, 263.
2. CM.:GM, 1,7.
ствуют совершенно по-иному: они разлагают; они отделяют ак-тивную силу от ее возможностей ; они частично или почти пол-ностью вычитают из активной силы ее мощь. Проделав все это, они не становятся активными, но, напротив, устраивают дело так, что активная сила присоединяется к ним, сама становится реак¬тивной в новом смысле. Мы чувствуем, что понятие реакции ме¬няет значение по сравнению с собственным источником и раз¬витием; активная сила становится реактивной (в новом смыс¬ле), когда реактивные (в прежнем смысле) силы отделяют ее от ее возможностей. Впоследствии Ницше проделает подробный анализ того, как возможно такое отделение. Пока же нужно кон-статировать следующее: он проявляет особую заботу о том, что¬бы ни в коем случае не представлять триумф реактивных сил как формирование силы, превосходящей активную, но лишь как вычитание и разделение. Ницше посвятит целую книгу анализу образов триумфа реактивного в человеческом мире: злопамят-ности, нечистой совести, аскетического идеала; в каждом случае он покажет, что реактивные силы побеждают не созданием силы, их превосходящей, но “разделением” активной силы . И в каж¬дом случае это разделение основано на фикции, мистификации или фальсификации. Это воля к небытию развертывает негатив¬ный и перевернутый образ, это она осуществляет вычитание. Однако в вычитании всегда есть нечто воображаемое, о чем сви¬детельствует отрицательное использование числа. Итак, если мы хотим дать числовую запись победы реактивных сил, мы долж¬ны прибегать не к сложению, через которое реактивные силы, вместе взятые, становились бы сильнее активной силы, но к вы¬
читанию, отделяющему активную силу от ее возможностей, от-рицающему в ней различие с тем, чтобы превратить ее саму в ре-активную. Отныне чтобы реакция перестала быть реакцией, ей недостаточно одержать верх в борьбе, — наоборот. Активная сила отделяется от своих возможностей посредством фикции, но от этого не становится менее реактивной в реальности; она стано¬вится действительно реактивной силой именно благодаря фик¬ции. На этом-то и основано использование Ницше слов “под¬лый”, “гнусный”, “рабский”: эти слова обозначают такое состо¬яние реактивных сил, когда последние возвышают себя, завле¬кают активную силу в ловушку, ставя рабов, не перестающих быть рабами, на место господ.
ся ни на фактическое состояние системы сил, ни на исход борь¬бы между ними. Критикуя Дарвина и эволюционизм, Ницше отмечает: “Допуская, что такая борьба существует (а она действи¬тельно имеет место), необходимо признать, что она, к сожале¬нию, дает результат, совершенно обратный тому, какой желала бы видеть школа Дарвина и которого, быть может, мы желали бы вместе с нею: борьба эта, к сожалению, оканчивается неудачно для сильных, привилегированных, счастливых исключений” . Столь сложным искусством интерпретация является прежде всего в следующем смысле: мы должны рассудить — являются ли по¬беждающие силы низшими или высшими, реактивными или ак¬тивными; одержат ли они верх в качестве подвластных или вла¬ствующих. В этой области нет фактов, есть лишь интерпретации. Измерение сил следует понимать не как процедуру абстрактной физики, но как фундаментальный факт конкретной физики, не как безразличный технический прием, но как искусство интер¬претации различия и качества независимо от фактического со¬стояния. (Ницше порою говорил: “Вне существующего обще¬ственного порядка” .
Эта проблема воскрешает стародавнюю полемику, знамени¬тый спор между Калликлом и Сократом. В каком-то смысле Ниц¬ше кажется нам близким к Калликлу, а Калликл непосредствен¬но дополняет Ницше. Калликл пытается отличить природу от закона, он называет законом нечто, отделяющее силу от ее воз¬можностей; в этом смысле закон выражает триумф слабых над сильными. Ницше добавляет: триумф реакции над действием. В действительности реактивно все, отделяющее силу от ее воз¬можностей; также реактивно и состояние силы, отделенной от ее возможностей. Активна, напротив, всякая сила, простираю¬щаяся до предела своих возможностей. Достижение силой пре¬дела — не закон и даже противоположность закону1. — Сократ отвечает Калликлу: нет оснований отделять природу от закона, ибо если слабые одерживают верх, то это значит, что, объединив¬шись, они составляют большую силу, нежели сила сильного; за¬кон побеждаете точки зрения самой природы. Калликл не жалу¬ется на то, что не понят собеседником, он начинает сначала: тор¬жествуя победу, раб не перестает быть рабом; слабые побеждают не потому, что составляют большую силу, но оттого, что сила от¬деляется ими от ее возможностей. Нельзя сравнивать силы абст¬рактно. С точки зрения природы, конкретна сила, которая идет до предельных последствий, до края власти или желания. Сократ вторично возражает: для тебя, Калликл, важно удовольствие... Всякое благо ты определяешь через удовольствие...
Все, что происходит между софистом и диалектиком в этом разговоре, не остается для нас незамеченным; мы видим, на чьей стороне добросовестность, равно как и строгость умозаключе¬ний. Калликл агрессивен, но лишен злопамятности. Он предпо¬читает отказаться от разговора. Ясно, что в первый раз Сократ не понял, о чем речь, а во второй уходит от темы. Как объяснить Сократу, что “желание” — не сочетание удовольствия и страда¬ния, страдание возникает от ощущения желания, как удоволь-
I. VP, II, 85: “Химией установлено, что всякое тело распространяет свою власть насколько возможно далеко”; II, 374: “Не существует закона; всякая власть в каждое мгновение влечет за собой свои предельные последствия”; II, 369: “Я остерегаюсь говорить о химических законах, у этого слова моральный привкус. Речь здесь идет скорее о том, чтобы абсолютным образом констатировать наличие отношений власти”.
ствие — от его удовлетворения? Что удовольствие и страдание — лишь реакции, свойства реактивных сил, свидетельства их при-способленности или неприспособленности? И как разъяснить, что слабые не составляют более сильной силы? Частично Сократ не понял, частично не услышал — слишком уж он одержим диа-лектическим злопамятством и духом мести. Это он-то, столь тре-бовательный и придирчивый к своим собеседникам...

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: