Пробный камень

Время: 21-02-2013, 13:55 Просмотров: 790 Автор: antonin
    
16.Пробный камень
Когда нас охватывает стремление сравнить Ницше с другими ав-торами, которые называли себя или были названы “трагически¬ми философами” (Паскаль, Кьеркегор, Шестов), мы не должны довольствоваться словом трагедия. Мы должны учитывать пос-леднюю волю Ницше. Недостаточно спросить: о чем думал дру¬гой автор, сравнимо ли это с мыслями Ницше? Но следует спро¬сить: как этот другой мыслил? Каков в его мысли “осадок” зло-памятности и нечистой совести? Присущи ли его способу пони-мания трагического аскетический идеал и дух мести? Паскаль, Кьеркегор, Шестов гениально умели доводить критику до пре-делов, недоступных другим. Они приостанавливали власть мо¬рали, ниспровергали разум. Однако, опутанные сетями злопамят¬ности, всё еще черпали силы в аскетическом идеале. Они — по¬эты этого идеала. То, что они противопоставляли морали и разу¬му, было по-прежнему идеалом, в который погружен разум, мис¬тическим телом, в котором разум укоренен, интериорностью, по¬хожей на паука. Для философствования им необходимы всевоз¬можные средства и путеводная нить интериорности: страх, сто¬ны, виновность, всяческие формы недовольства1. Сами эти фило¬софы отмечены знаком злопамятности: таковы Авраам и Иов. Им недостает невинности и игры: утвердительного смысла, смысла эк- стериорности. “Не нужно ожидать,— говорит Ницше, — чтобы нас постигло несчастье, как полагают те, кто выводит философию из неудовлетворенности. Начинать следует со счастья, с совер¬шенной мужественной зрелости, с пламени жгучего веселья, с веселья зрелого и победоносного возраста”2. От Паскаля до Кьер¬кегора все только заключают пари и прыгают. Но такими упраж¬нениями не занимаются Дионис и Заратустра: прыгать не озна¬чает танцевать, а биться об заклад — играть. Нетрудно заметить, как Заратустра непредвзято противопоставляет игру — заключе¬нию пари, а танцы — прыжкам; тот, кто заключает пари,— пло¬хой игрок, и шут тот, кто прыгает и полагает, что прыгать означа¬ет танцевать, возвышаться, превосходить3.
1. VP, 1,406: “На что мы нападаем в христианстве? На то, что стремится сломить сильных, подорвать их мужество, воспользоваться их неве¬зением и усталостью, превратить их благородную уверенность в смя¬тение и муку совести...: ужасная катастрофа, ярчайший пример коей находим у Паскаля”.
2. NP.
3. Z, III, “О старых и новых скрижалях”: “Человек есть нечто, что дол¬жно быть преодолено. Можно многими путями и способами достичь
Обращаясь к паскалевскому пари, мы наконец проиходим к выводу, что у него нет ничего общего с броском игральных кос¬тей. В случае пари речь вовсе не идет об утверждении случайно¬сти, всякой случайности, но, напротив, о дроблении ее на веро¬ятности, о ее размене на “случайности выигрыша и проигрыша”. Поэтому ни к чему задаваться вопросом, имеет ли пари подлин¬но теологический или только апологетический смысл. Ибо Пас- калево пари нисколько не затрагивает существования или несу-ществования Бога. Пари антропологично, оно обращено лишь на два модуса существования человека — на существование че¬ловека, который говорит, что Бог есть, и на существование чело¬века, который говорит, что Бога нет. Существование Бога, не по-ставленное под вопрос в пари, является в то же время перспек-тивой, этим пари предполагаемой, точкой зрения, считающей, что случайность дробится на выигрышную и проигрышную. Эта альтернатива целиком пребывает под знаком аскетического иде¬ала и обесценивания жизни. Ницше обоснованно противопос¬тавляет свое понятие игры паскалевскому пари. “Без христианс¬кой веры,— полагал Паскаль,— вы будете для самих себя, подоб¬но природе и истории, чудовищем и хаосом: мы осуществили это пророчество*. Ницше хочет сказать: мы сумели открыть иную игру, иной способ игры; мы обнаружили сверхчеловеческое по ту сторону двух человеческих-слишком человеческих модусов существования. Мы сумели утвердить всевозможные случайно-
самопреодоления — предстоит его достичь и тебе. Но один только шут думает, что можно перепрыгнуть также и через человека”. — Z, Предисловие, 4: “Я люблю того, кто стыдится, когда игральная кость выпадает ему на счастье, и кто тогда спрашивает: я сплутовал?”
1. VP, III, 42.
сти вместо того, чтобы раздробить случайность как таковую и предоставлять ее осколкам властно высказываться; нам удалось превратить хаос в объект утверждения, вместо того чтобы рас-сматривать его в качестве чего-то, заслуживающего отрицания ... И всякий раз, когда сравнивают Ницше и Паскаля (или Кьер-кегора, или Шестова), напрашивается один вывод — сравнение имеет смысл лишь до определенного пункта, до абстракции того, что существенно для Ницше, до абстракции его образа мыслей. Это и есть абстракция, происходящая от маленькой бациллы, духа мести, диагностируемого Ницше во всем мироустройстве. Ниц¬ше говорил: “Hybris есть пробный камень для всякого геракли- тианца. Именно здесь он может доказать, понял ли он своего учи-теля или же недопонял”. Злопамятность, нечистая совесть, ас-кетический идеал, нигилизм — вот пробный камень всякого ниц-шеанца. Именно здесь он может доказать, понят им подлинный смысл трагического или же недопонят.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: