7.Дионис и Христос

Время: 21-02-2013, 13:50 Просмотров: 981 Автор: antonin
    
7.Дионис и Христос
Дионис и Христос претерпевают одну и ту же муку, одно и то же страдание (passion). Речь идет об одном феномене, но в двух противоположных смыслах1. С одной стороны, жизнь, оправ-дывающая страдание (souffirance), утверждающая страдание; с другой — страдание, обвиняющее жизнь, свидетельствующее против нее, превращающее ее в то, что необходимо оправдать. Если в жизни есть страдание, то для христианства это прежде всего означает, что жизнь несправедлива, более того, несправед¬лива по самой своей сути, что страданием она расплачивается за эту сущностную несправедливость: поскольку она страдает, она виновна. Далее это означает, что она должна быть оправдана, то есть искуплена в своей несправедливости или спасена посред¬ством того самого страдания, которое только что обвиняло ее. Она должна страдать, ибо виновна. Два только что отмеченных аспекта христианства составляют то, что Ницше называл “нечи¬стой совестью” или интериоризацией страдания (douleur)2. Ими определяется сугубо христианский нигилизм, то есть способ, каким христианство отрицает жизнь: с одной стороны — маши¬на для производства виновности, ужасающее уравнение страда¬ние—кара; с другой — машина для умножения страдания, оправ-
1. VP, IV, 464.
2. GM, II.
дания страданием, гнусная мастерская . Даже когда христианство воспевает любовь и жизнь, сколько проклятий в этих песнопе¬ниях, сколько ненависти под этой любовью! Оно любит жизнь, словно коршун (l'oiseau de proie) ягненка — жизнь хрупкую, ис-калеченную, умирающую. Диалектик постулирует христианскую любовь в качестве противоположности, например, противопо-ложности иудейской ненависти. Но в этом и состоит ремесло и миссия диалектика — вводить противоположности везде, где не-обходимо произвести тончайшую оценку, осуществить интерпре-тацию согласованностей (coordinations). Цветок есть противопо-ложность листа, он “отрицает” лист — вот прославленное откры-тие, коим дорожит диалектика. Точно так же, то есть совершен¬но фиктивно, цветок христианской любви “отрицает” ненависть. “Пусть даже не воображают, что любовь выросла... как противо-положность иудейской ненависти. Нет, совсем наоборот. Любовь произошла от этой ненависти, распустилась как ее крона, как тор-жествующая, все шире раскидывающаяся под жаркими лучами солнца невинности (puret6) крона; однако же, в этой новой об¬ласти, где властвует светлое и возвышенное, любовь всегда пре¬следовала те же цели, что и ненависть, стремясь к победе, к заво¬еванию, к обольщению” . Христианская радость есть радость “разрешения” от страдания: страдание интериоризовано и, тем самым, предоставлено Богу, унесено Богом. “Этот парадокс Бога на кресте, эта мистерия невообразимой и предельной жестокос¬ти” — вот собственно христианская, уже совершенно диалекти¬ческая мания.
Сколь чуждой стала эта точка зрения истинному Дионису! Дионис “Происхождения трагедии” еще служил “рассасыванию” боли; его радость еще была радостью разрешения от боли, а зна-чит, радостью приведения этого страдания к первичному един¬ству сущего. Но теперь Дионис ясно постиг смысл и ценность собственных метаморфоз: он — бог, для которого жизнь не нуж-дается в оправданиях, жизнь для него, по сути, справедлива. Бо¬лее того, жизнь оправдывает, “она утверждает даже наимучитель-нейшее страдание (souffrance)” . Нужно уяснить: она не разре¬шает от страдания (douleur) путем его интериоризации, она ут¬верждает страдание в стихии своих внешних проявлений. И от¬сюда противопоставление Диониса и Христа постепенно пере¬растает в противопоставление утверждения жизни (ее крайне вы¬сокой оценки) отрицанию жизни (ее крайнему обесцениванию). Дионисическая mania противостоит мании христианской; дио-нисическое опьянение — опьянению христианскому; диониси-ческое растерзание — распятию; дионисическое воскресение — христианскому воскресению; дионисическая переоценка (transvaluation) — христианскому пресуществлению (transsub-stantiation). Ибо существует два вида страдания и страдающих. “Те, кто страдает от избытка жизни” превращают страдание в утверждение, а опьянение — в действие; растерзание Диониса они признают крайней формой утверждения, не оставляя воз¬можности для изъятия, исключения или выбора. “Те же, кто, на¬оборот, страдает от оскудения жизни” опьянение превращают в конвульсию или оцепенение; страдание они делают средством обвинения жизни, противостояния ей, но также и средством оп-равдания жизни, разрешения противоречия . Все это, по сути, заключено в идее спасителя; нет лучшего спасителя, нежели тот, который был бы одновременно палачом, жертвой и утешите¬лем — св. Троицей, чудесной грезой нечистой совести. С точки зрения спасителя, “жизнь должна быть дорогой, ведущей к свя¬тости”; с точки зрения Диониса — “существование само по себе выглядит достаточно святым, чтобы его нужно было оправды¬вать умножением безмерных страданий” . Дионисическое рас¬терзание есть непосредственный символ множественного утвер¬ждения; крест Христов, крестное знамение суть образы проти¬воречия и его разрешения, жизни, подчиненной работе негатив¬ного. Развитое противоречие, разрешение противоречия, прими¬рение противоречивого — все эти понятия стали чужды Ницше. Заратустра восклицает: “Высшее в сравнении со всяким примире-нием”*— утверждение. Высшее в сравнении со всяким развитым, разрешенным, устраненным противоречием — переоценка. Здесь едины Заратустра и Дионис: “Во все бездны несу я свое благо-словляющее утверждение (Заратустра)... Но это, опять же, и есть сама идея Диониса” . Противоположность Диониса или Зарату-стры Христу — не диалектическая противоположность, но — про-тивоположность самой диалектике: различающее утверждение против диалектического отрицания, против всякого нигилизма и этой его частной формы. Нет ничего более далекого от ниц- шевской интерпретации Диониса, нежели интерпретация, впос-ледствии предложенная Отто: гегельянский, диалектический Дионис, Дионис-диалектик!

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: