Смысл

Время: 21-02-2013, 13:47 Просмотров: 842 Автор: antonin
    
2.Смысл
Нам никогда не отыскать смысла никакой вещи (человеческого, биологического или даже физического феномена), если мы не знаем, какова сила, которая присваивает указанную вещь, ис-пользует ее, овладевает ею или выражает себя в ней. Феномен — не видимость (аррагепсе) и даже не явление (apparition), он — знак, симптом, обретающий смысл в актуально присутствующей силе. Вся философия есть симптоматология и семиология. На¬уки образуют симптоматологическую и семиологическую систе¬му. Метафизический дуализм видимости и сущности, а также признанное в науке отношение причины и следствия Ницше за-меняет корреляцией феномена и смысла. Всякая сила есть при-своение, подчинение, использование определенного количества действительности. Даже восприятие (в различных своих аспек¬тах) есть выраженность сил, присваивающих себе природу. Это значит, что сама природа обладает историей. Вообще история любой вещи предстает как последовательность сил, этой вещью овладевающих, а также — как сосуществование сил, борющихся за обладание ею. Один и тот же объект, один и тот же феномен изменяют свой смысл в зависимости от силы, которая их при¬сваивает. История есть вариация смыслов, или, иначе, “после¬довательность феноменов подчинения — более или менее насиль¬ственных, более или менее независимых друг от друга” . Смысл, стало быть, является сложным понятием: всегда наличествует множественность смыслов, констелляция, комплекс последова-тельностей, но также и сосуществований, превращающий интер-претацию в искусство. “Всякое порабощение, всякое господство эквивалентно новой интерпретации”.
Философию Ницше нельзя считать понятой до тех пор, поку¬да не осознан ее сущностный плюрализм. И если говорить начи¬стоту, то плюрализм (иначе именуемый эмпиризмом) есть не что иное, как сама философия. Плюрализм этот выступает как изоб¬ретенный самой философией собственно философский образ мысли — как единственный гарант присутствия свободы в уме индивида, единственный принцип неистового атеизма. Боги мертвы: но умерли они от смеха, когда услышали, что некий бог заявил, будто он — единственный. “Не в том ли божественность, что существуют боги, но Бога нет?”2 Да и сама смерть этого, на¬зывавшего себя единственным, Бога также плюральна по при¬роде: смерть Бога есть событие с множественным смыслом. По-
1. GM, II, 12.
2. Z, III, “Об отступниках”.
тому-то Ницше верит не шумным “великим событиям”, а без-молвному множеству смыслов любого события 3. Нет события, феномена, слова, мысли, смысл которых не оказался бы много-сложным. Всякая вещь бывает то тем, то этим, а то и чем-то в высшей степени запутанным, в зависимости от овладевающих ею сил (богов). Гегель стремился высмеять плюрализм, отожде¬ствляя его с наивным сознанием, которое удовлетворяется, ска¬зав “вот это, вон то, вот здесь, сейчас”, будто ребенок, лепечу¬щий о своих незамысловатых потребностях. Но мы в плюралис¬тической идее, согласно которой вещь обладает многими смыс¬лами, в идее существования множества вещей, а также — “вон того, а затем — вот этого” для одной и той же вещи, видим выс¬шее завоевание философии, обретение подлинного понятия, ее зрелость, а вовсе не ее самоотречение (renoncement) или детство. Ибо оценка вот этого и вон того, точнейшее взвешивание самих вещей и смыслов каждой из вещей, учет сил, в каждый миг опре¬деляющих различные аспекты вещи и ее отношения с другими вещами — все это (или все то) относится к высочайшему фило¬софскому искусству — искусству интерпретации. Интерпрети¬ровать — и даже оценивать — означает взвешивать. Понятие сущ¬ности здесь не утрачивается, но приобретает новое значение, ибо ни один смысл не является самоценным или самозначащим. У вещи столько смыслов, сколько существует сил, способных ею завладеть. Однако сама по себе вещь не нейтральна и оказывает¬ся более или менее родственной силе, присваивающей ее здесь и сейчас. Существуют силы, которые могут присваивать что-либо, лишь придавая присваиваемому ограниченный смысл и негатив-ную ценность. Напротив, сущностью среди всех других смыслов вещи называют тот, который наделяет данную вещь силой, об-наруживающей с ней наибольшее родство. Так, согласно излюб-ленному примеру Ницше, религия не обладает единственным смыслом, поскольку она поочередно служит многим силам. Но какова сила, максимально родственная религии? Какова та сила, относительно которой уже непонятно, господствует ли она над религией или же религия господствует над ней самой ? “Ищите
H. ”. Все это для любой вещи является еще и вопросом взвеши¬вания, тонким, но строгим философским искусством — плюра¬листической интерпретацией.
Если учесть, что новая сила может возникнуть и присвоить объект, лишь с самого начала надев маску предшествовавших, прежде уже владевших им сил, то тогда обнаружится сложность интерпретации. Маска или хитрость суть законы природы, сле-довательно — они есть нечто большее, чем просто маска или хит-рость. Чтобы стать всего лишь возможной, жизни с самого нача¬ла приходится подражать материи. Никакая сила не смогла бы уцелеть в борьбе, если бы не заимствовала облик предшествую¬щих ей сил, с которыми она борется . Потому-то философ спо¬собен родиться и возмужать (сохраняя при этом определенные шансы на выживание) лишь при условии, что он обладает созер¬цательной внешностью жреца, аскета и монаха, господствовав¬шего над миром до его, философа, появления. О том, что подоб¬ного рода необходимость тяготеет над нами, свидетельствует не только нелепый образ, ассоциирующийся с философией: образ
философа-мудреца, друга мудрости и аскезы. В еще большей сте¬пени о том свидетельствует сама философия — тем, что не сбра¬сывает аскетическую маску по мере своего роста. В свой аске-тизм она обязана хоть как-то верить, она в состоянии разве что одержать верх над собственной маской, придав ей новый смысл, в котором бы наконец отразилась подлинная природа ее, фило¬софии, антирелигиозной силы . Мы видим, что искусство ин¬терпретации должно быть также искусством проникновения сквозь маску и раскрытия того, кто и почему маскируется, и по¬нимания — с какой целью, видоизменяя маску, ее все же сохра¬няют. А значит, генеалогия проявляется не изначально, и если уже в момент рождения устанавливать отца ребенка, то мы силь¬но рискуем впасть в нелепость. Различие, присутствующее у ис¬токов какого-либо процесса, с самого начала не проявляется, исключая, быть может, те случаи, когда наблюдение ведет спе¬циально тренированный глаз, глаз, способный видеть издали, глаз дальнозоркого, глаз генеалога. Лишь когда философия вы¬растет, появится возможность постичь ее сущность, или генеа¬логию, и отличить ее от всего того, с чем она, у своих истоков, была в высшей степени заинтересована слиться. Так обстоят дела с любой вещью: “ Во всякой вещи важны лишь высшие ступени” . Это не значит, что проблема перестает быть проблемой проис¬хождения. Это значит, что происхождение, понятое как генеало¬гия, можно определить лишь через связь с высшими ступенями.
Нам не следует, говорит Ницше, задаваться вопросом о том, чем греки обязаны Востоку . Философия возникает в Греции в
той мере, в какой именно в Греции она впервые достигает своей высшей формы и обнаруживает свою подлинную силу, а также цели, не совпадающие с силой и целями жреческого Востока (l’Orient-pretre), даже когда она их использует. Philosophos озна-чает не мудрец, но — друг мудрости. Однако сколь странным об-разом следует интерпретировать слово “друг”: друг, говорит За-ратустра, — всегда некто третий между “я” и “мной”, подталки-вающий меня к самопреодолению и к самопреодоленности ради жизни . Другом мудрости является тот, кто притязает на мудрость, но так, как притязают на маску, под которой невозможно выжить; тот, кто заставляет мудрость служить новым целям, странным и опасным, и, по правде говоря, не слишком-то мудрым. Он хочет, чтобы мудрость преодолевала себя и оказывалась преодоленной. Толпа, разумеется, не может тут обманываться вечно; она чует сущность философа, его анти-мудрость, его имморализм, его понимание дружбы. Смирение, бедность, целомудрие — попро-буем разгадать смысл, который обретут эти мудрые и аскетичес¬кие добродетели, когда философия, представ как новая сила, вновь к ним прибегнет

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: