6. Философия истории и нравственность

Время: 15-01-2013, 15:29 Просмотров: 796 Автор: antonin
    
6. Философия истории и нравственность
Какие выводы могли быть получены из таким
образом обоснованной этики и из учения о сво
боде для понимания исторического процесса и ис
торического познания? Проблема истории и исто
риософии не осталась совершенно вне внимания
Канта, хотя место ее в исследованиях Канта бы
ло незначительным. Вопрос должен быть постав
лен не столько о философии истории Канта,
48 Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 4, ч. 1,
стр. 479.
357
сколько о том, какой тип философии истории наи
более соответствовал этике Канта.
Так как исторический процесс есть эмпириче
ский процесс, протекающий во времени, и так
как всякое событие или действие, совершающееся
во времени, находится вне власти тех, кто эти
действия совершает, ибо оно определяется пред
шествующими событиями и определяет собой по
следующие,— то область истории, по учению
Канта, оказывается областью, где нет места сво
боде.
Правда, Кант стремился изо всех сил, как уже
было показано, избежать фаталистических выво
дов из своего учения о полной детерминирован
ности психического процесса и о детерминирован
ности его причинности. Он стремился развить та
кое понятие свободы, которое, не отрицая при
чинной обусловленности всех эмпирических про
цессов — физических и психических, протекающих
во времени, оставило бы возможность рассматри
вать человека одновременно и в качестве источ
ника спонтанной причинности. Свою философию
Кант хотел разработать как учение, которое, не
вступая нигде в конфликт с принципом детерми
низма, охватывающим весь круг чувственных яв
лений эмпирического мира, «спасало бы» вместе
с тем, по выражению самого Канта, возможность
свободы в поведении человека.
Однако это «спасение» свободы от фаталисти
ческих выводов, которые неумолимо вытекали из
объективизма и натурализма кантовского понима
ния причинности, оказалось на деле мнимым,
иллюзорным. Свобода «спасается» у Канта ценой
разрыва между реальным, чувственно восприни
маемым миром «явлений» и основывающимся
только на вере идеальным, «умопостигаемым» ми
ром «вещей в себе». И хотя Кант уверял, что
чувственно постигаемая необходимость и «умопо
стигаемая» свобода должны както соединяться и
сосуществовать в человеке, который одновремен
но есть и чувственная вещь природы, и сверх
чувственный субъект свободы, однако он не мог
представить никаких доказательств того, что это
358
соединение необходимости и свободы в человеке
действительно имеет место.
Все предпосылки, которые Кант выдвигал как
условия возможности свободы,— бытие сверхчув
ственного мира «вещей в себе», их полная не
зависимость от определений времени и причин
ности, двойственный «состав» человека, объеди
няющего в себе явления природы и обнаружение
свободы,— оказались не доказанными положения
ми науки или теоретической философии, а исклю
чительно предметами внутреннего, в основе своей
чисто морального убеждения или даже верования
философа. В конечном счете учение Канта о сво
боде есть не учение философии истории или со
циологии, а лишь метафизическая и дуалистиче
ская гипотеза моралиста.
Свобода, о «спасении» которой так заботился
Кант, была нужна ему не как условие реальной
в реальном эмпирическом мире осуществляемой
исторической практики общественного человека,
а лишь как условие возможности морального дей
ствия, морального достоинства личности. Поэтому
хотя Кант утверждал, что свобода, открывающая
ся в моральном самосознании «умопостигаемого»
сверхчувственного субъекта, есть основа причин
ного определения также и чувственного сущест
вования и чувственных проявлений личности, од
нако сама сфера «свободы» в истолковании Канта
крайне сужалась. Так как причинность через сво
боду всегда надо искать, по Канту, вне чув
ственно воспринимаемого мира — в мире «умопо
стигаемом» — и так как другие существа, кроме
чувственных, не даны нам для восприятия и на
блюдения,— то основоположением свободной и не
чувственной причинности может быть только ос
новоположение нравственности.
Но исторический процесс по самой сути своей
есть процесс, совершающийся под условиями вре
мени и чувственной причинности. Для историче
ского процесса Кант не знает его «умопостига
емого» субъекта, который соответствовал бы
«умопостигаемому» субъекту, указанному им для
отдельного эмпирического индивида. Как следст
359
вие отсюда получалось, что в области истории
свобода — в кантовском смысле — невозможна и
что противоречие детерминизма и индетерминиз
ма, для которого Кант нашел призрачное разре
шение в своей морали, воскресало здесь, в обла
сти истории, в новом и непреодолимом для Канта
обострении.
Вместе с тем обнаруживалось и другое, для
Канта вполне неожиданное, обстоятельство. Его
дуалистически обоснованная мораль, положенная
в основу его философии истории, вела одновре
менно к двум результатам.
Поскольку кантовская этика хотела «спасти»
для истории и для исторического действия воз
можность свободы, она сводила исторический —
социальный — опыт к индивидуальному мораль
ному опыту. Свобода оказывалась достоянием че
ловека не как субъекта реальной исторической
практики и борьбы классов в реальном обществе,
а как субъекта моральной воли, потусторонней в
отношении реального мира. Все специфическое
содержание социальноисторической жизни своди
лось, таким образом, к узкоиндивидуальным рам
кам борьбы между чувственной природой челове
ка и моральным долженствованием, восходящим
к своей основе в сверхчувственном и надэмпири
ческом мире.
Но, с другой стороны, исторический опыт есть
процесс, протекающий в чувственно воспринимае
мом мире, или, иначе говоря, есть часть сферы
явлений. Поэтому Кант вынужден был рассмат
ривать исторический процесс в аспекте одного
лишь детерминизма, исключая всякую возмож
ность свободы в событиях и действованиях исто
рии. Так как исторический процесс необходимо
совершается во времени и так как время необ
ходимо влечет за собой, по Канту, причинность —
в смысле детерминированности природы, то отсю
да получался вывод, будто в историческом дей
ствии свобода неосуществима. Иными словами,
у Канта выходило, что, поскольку человек дей
ствительно свободен как «умопостигаемый» субъ
ект сверхчувственного мира, он не может быть
360
субъектом истории; напротив, поскольку человек
есть субъект истории, он не может быть свободен.
Неожиданный результат этого воззрения состо
ял в том, что оно с заднего крыльца возвращало
в понимание исторического процесса тот самый
фатализм, который Кант надеялся раз навсегда
изгнать посредством своего учения об «умопо
стигаемом» моральном источнике свободы. Напрас
но поэтому Кант обольщал себя надеждой, будто
его «критическая» философия преодолевает «фата
лизм» Спинозы. Отрицая всякую возможность сво
боды в чувственно воспринимаемом мире явлений,
он был вынужден историю, которая в силу вре
менной обусловленности своего процесса целиком
лежит в области мира явлений, трактовать как
ту же самую природу, с неизбежной для нее де
терминированностью ее процессов.
Таким образом, ни один из противоположных
полюсов, на которые раздваивалось выработанное
Кантом в его этике учение о свободе, не мог
заключать в себе определения и объяснения спе
цифической природы истории. Поскольку Кант
признавал реальность свободы, он вынужден был
уничтожить специфическую определенность зако
нов истории в абстракциях чисто морального про
цесса, потустороннего по отношению к чувственно
воспринимаемому миру. Поскольку же он допу
скал рассмотрение истории в ее конкретном, чув
ственном содержании, он в сущности превращал
историческое развитие в развитие чисто природ
ное, исключавшее всякую возможность найти в
нем какую бы то ни было свободу. Но и в том
и в другом случае специфическая сущность ис
тории ускользала от познания. И в том и в дру
гом случае детерминированность оказывалась ме
ханистической детерминированностью природы.
И в том и в другом случае объективизм причин
ного объяснения оказывался неспособным пока
зать, каким образом и в каком смысле причинно
обусловленное историческое действие может, не
теряя присущего ему характера необходимости,
быть в то же время действием свободным.
Наиболее поразительным следствием теоретиче
361
ского крушения кантовского учения о свободе
было то, что крушение это обнаружило глубокую
внутреннюю связь между объективизмом Канта и
его идеализмом. Как ни старался Кант избежать
фаталистических выводов, фатализм следовал за
ним по пятам как неизбежный результат чисто
объективистской и натуралистической трактовки
исторической причинности. Антитетика детерми
низма и индетерминизма развертывается у Канта
как антитетика природы и свободы, а история
целиком отнесена к сфере «природы» как после
довательность совершающихся во времени нрав
ственных событий.
Этот фатализм неизбежен для всякой трактов
ки истории, которая (как кантовская) в истори
ческом процессе видит только объективную необ
ходимость эмпирических законов и не в состоя
нии при этом показать, каким образом и при
каких условиях объективная необходимость про
цесса становится вместе с тем результатом созна
тельной, субъективной деятельности людей, не
только исполняющих веление необходимости, но и
создающих конкретную ткань развивающейся ис
торической жизни.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: