3. Этика долга против побуждений склонности

Время: 15-01-2013, 15:25 Просмотров: 993 Автор: antonin
    
3. Этика долга
против побуждений склонности
Третья особенность этики Канта, обусловленная
пониманием нравственного закона, состоит в про
тивопоставлении этического долга склонности.
Как безусловное предписание, категорический
императив независим, по Канту, от какого бы то
ни было влечения. Объективное практическое дей
ствие, которое в силу нравственного закона
исключает все определяющие основания поступ
ков, исходящие из склонностей, Кант называет
долгом. Долг заключает в своем понятии практи
ческое принуждение, т. е. определение к поступ
кам, как бы охотно эти поступки ни совершались.
Моральность поступков, как ее понимает Кант,
состоит именно в необходимости их из одного
лишь сознания долга и одного лишь уважения
к закону, а не из любви и не из склонности
к тому, что должно приводить к этим поступ
кам. Моральная необходимость есть непременно
принуждение. На каждый поступок, который на
ней основывается, следует смотреть как на долг,
332
а не как на такой вид деятельности, который мы
сами произвольно выбрали.
Только для наисовершеннейшего существа мо
ральный закон, по Канту, есть закон святости.
Для воли каждого конечного разумного существа
закон этот есть закон долга, или определение по
ступков из одного лишь уважения к закону и из
благоговения перед своим долгом. Конечно, посту
пает хорошо тот, кто делает людям добро из люб
ви к ним, из участия и доброжелательства или
кто справедлив из любви к порядку. Однако такая
склонность не есть еще настоящее моральное пра
вило нашего поведения, подобающее разумным
существам. Тот, кто придает одной уже нашей
субъективной склонности к добру моральное зна
чение, похож, по мнению Канта, на «волонтера»,
который с гордым самомнением устраняет все
мысли о долге и независимо от заповеди только
ради собственного удовольствия делает то, к чему
его не принуждает никакой закон.
Для достижения истинной моральности необхо
димо, чтобы образ мыслей людей основывался на
моральном принуждении, а не на добровольной
готовности, иначе говоря, на уважении, которое
требует исполнения закона, хотя бы это делалось
неохотно. Моральное состояние, в котором че
ловек всегда должен находиться, есть «доброде
тель, т. е. моральный образ мыслей в борьбе»19.
Это иллюзия, говорит Кант, будто не долг,
т. е. уважение к закону, служит определяющим
основанием моральных поступков людей. Хвалить
самоотверженные поступки как благородные мож
но лишь постольку, поскольку «имеются следы,
дающие возможность предполагать, что они совер
шены только из уважения к своему долгу, а не
в душевном порыве»20.
Так как, по мнению Канта, достоинство мораль
ного закона в нем самом, т. е. в безусловном и
не зависящем ни от какого эмпирического содер
19 Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 4, ч. 1,
стр. 411.
20 Там же, стр. 412.
333
жания подчинении человека велению категориче
ского императива, то никакой поступок, совер
шенный только на основе склонности нашей эм
пирической природы, не может быть мораль
ным.
Это учение придает кантовской этике характер
аскетический, враждебный чувственной природе
человека. Кант склоняется к мысли, что поступок,
совершаемый согласно велению нравственного
долга, но в то же время согласный с чувственной
склонностью, неизбежно должен потерять нечто
в своей моральной ценности. Он прямо утверж
дает: «Нельзя брать другой (кроме уважения
к закону.— В. А.) субъективный принцип в каче
стве мотива, иначе поступок может, правда, быть
совершен так, как предписывает закон, однако,
поскольку он хотя и сообразен с долгом, но со
вершается не из чувства долга, намерение совер
шить поступок не морально...»21
Так как моральный закон ослабляет и даже
уничтожает в нас самомнение, то он, согласно
Канту, есть предмет величайшего уважения, а по
тому — основа положительного чувства, которое
имеет внеэмпирическое происхождение и познает
ся а priori. Следовательно, уважение к нравст
венному закону есть такое чувство, которое возни
кает на интеллектуальной основе.
Мы установили как основные черты кантовской
этики ее идеализм, формализм и ригоризм.
Но этим ее характеристика не исчерпывается.
Самые черты эти приобрели в философии Канта
двойственный смысл: они превратились в мисти
фицированное, но тем не менее несомненное вы
ражение и некоторых прогрессивных идей совре
менной Канту эпохи.
Одна из важнейших в кругу этих идей — идея
безусловного достоинства каждой человеческой
личности. По мысли Канта, практический нравст
венный закон, или категорический императив,
возможен только при условии, если существует
21 Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 4, ч. 1,
стр. 408.
384
нечто представляющее абсолютную ценность само
по себе. Такая «цель сама по себе» — человек,
точнее, личность.
Существуют предметы, бытие которых зависит
не от нашей воли, а от природы, но которые не
наделены разумом, имеют только относительную
ценность, служат только средствами для цели,
но не могут быть самоцелью. Такие предметы
Кант называет вещами. Разумные же существа
он называет лицами. Сама природа отмечает их
в качестве целей самих по себе, т. е. как нечто,
что не следует употреблять только как условие
или как способ достижения какойнибудь цели.
Человек не только необходимо представляет
себе собственное бытие как самоцель, и это пред
ставление есть не только субъективный принцип
человеческих поступков. Положение, согласно ко
торому личность — самоцель, есть в то же время
и объективный принцип. Из него как из высшего
практического основания должны быть выведены
все законы воли. Поэтому категорический импера
тив может быть только следующий: «Поступай так,
чтобы ты всегда относился к человечеству и в сво
ем лице, и в лице всякого другого так же как к це
ли и никогда не относился бы к нему только как
к средству»22.
Поэтому каждое лицо должно налагать на свою
собственную, на самое себя направленную волю
условие ее соответствия с автономией разумного
существа. Оно не должно подчиняться никакой
цели, которая была бы невозможна по закону воли
самого субъекта. Именно потому оно никогда не
должно пользоваться субъектом только как сред
ством.
В условиях угнетения и попрания личности
абсолютистским режимом тезис Канта о личности
как самоцели звучал в известной мере как призыв
к ее освобождению. Семена, брошенные в середине
60х годов в сознание Канта демократическим ин
дивидуализмом Руссо, выросли в одно из важней
ших этических учений.
22 Там же, стр. 270.
335
Но Кант был далек от того, чтобы сформули
ровать это учение, исходя из конкретного истори
ческого понятия о человеке как существе обще
ственном. Именно в учении о личности и человеке
как самоцели Кант пытается найти средство вы
хода в идеалистическую метафизику сверхчувст
венного бытия и сверхчувственной основы всего
чувственного. Для Канта истинное и высшее по
буждение чистого практического разума в том,
что он «позволяет нам ощущать возвышенный ха
рактер нашего собственного сверхчувственного су
ществования»23.
Представление о личности как самоцели неотде
лимо в этике Канта от идеи долга. Связь эта
делает в глазах Канта совершенно неприемлемой
эпикурейскую этику наслаждения.
Правда, с побуждением морального закона к
выполнению высшего назначения могут соеди
няться многие радости и наслаждения жизни.
Уже ради них одних можно было бы, соглашает
ся Кант, признать мудрейшим выбор разумного
эпикурейца, размышляющего о благе жизни. Но
это было бы допустимо, лишь в том случае,
если бы эпикуреец высказался за нравственно
доброе поведение в противовес всем обольщениям
порока. Однако эпикуреизм, утверждает Кант, не
таков. Там, где речь идет о долге, недопустимо
рассматривать наслаждение жизнью как движу
щую силу поведения или даже как малейшую
часть этой силы: «Высокое достоинство долга не
имеет никакого отношения к наслаждению жиз
нью; у него свой особый закон и свой особый
суд»24. Если бы даже захотели то и другое —
уважение к долгу и наслаждение — смешать на
подобие целебного средства и предложить боль
ной душе, то они тотчас же разъединились бы
сами собой.
Но как возможно для личности выполнение
долга и осуществление высшего нравственного на
значения? Постановка этого вопроса ведет Кан
23 Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 4, ч. 1,
стр. 415.
2 4 Там же, стр. 416.
336
та к центральному понятию и центральной про
блеме его этики — к понятию и проблеме сво
боды.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: