5. «Критика способности суждения»

Время: 14-01-2013, 23:20 Просмотров: 1821 Автор: antonin
    
5. «Критика способности суждения»
В «Критике чистого разума», в «Пролегоменах»
и в «Критике практического разума» философия
Канта предстала перед читателями как учение,
пронизанное глубочайшими противоречиями. Кант
отрывает «вещи в себе» от явлений, природу от
свободы, теоретический разум от практического,
форму познания от его содержания. В пределах
теоретического познания Кант с не меньшей резкостью
противопоставил чувственность рассудку,
пассивность ощущений — самодеятельности логических
форм. Важнейшими вопросами философии
Кант признал вопросы о душе, о мире как целом,
о боге, о свободе, о бессмертии, о целесообразности
в мире. Однако вопросы эти Кант объявил
недоступными для познания. Теоретическому разуму
доступно, по Канту, познание не «вещей в
себе» (к которым относятся душа, мир как целое
и бог), но лишь явлений. Природа как предмет
познания есть не «вещь в себе», а построение
нашего сознания, осуществляемое согласно априорным
формам чувственности и категориям рассудка.
В границах теоретического познания природа,
или мир опыта, мыслится как царство необходимости,
как непрерывный ряд причин и действий,
исключающий свободу.
Напротив, в области «вещей в себе» свобода,
38 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 3, стр 182
73
по Канту, возможна. Однако возможна она не как
свободное действие чувственного эмпирического
человека — звена в мире явлений,— но лишь как
свободное действие сверхчувственного субъекта,
т. е. постигаемого разумом субъекта нравственного
самосознания. Субъект этот, по убеждению
Канта, принадлежит миру «вещей в себе», и потому
уразумение свободы — не теоретическое познание,
но практическое убеждение; практический
разум также предписывает априорно свой закон
свободе, но не для чувственного, а для сверхчувственного
человека.
Однако, противопоставляя природу и свободу,
чувственный и сверхчувстенный миры, Кант был
далек от того, чтобы удовлетвориться утверждением
одной их противоположности. Выяснение
их противоположности было, по замыслу Канта,
только подготовкой исследования и решения вопроса
о возможности их единства в третьей «Критике
» Канта — «Критике способности суждения»
(1790).
В этой книге Кант исходит из того, что хотя
существование свободной причинности в природе
не может быть доказано, тем не менее нет никакого
противоречия в мысли, что сверхчувственное
может определять действия субъекта. Так
как свободные действия должны осуществляться
субъектом в мире природы, и притом в полном
согласии с формальными законами и условиями
природной причинности, то должна существовать,
утверждает Кант, возможность соответствия между
физическими (а также психическими) законами
причинности и их сверхчувственным основанием
в формальных законах разума. А так как
действие, согласно понятию свободы, есть действие
целесообразное, то вопрос о возможной связи
двух миров принимает форму вопроса о целесообразности.
В первую очередь Кант ставит вопрос об условиях
мыслимости целесообразности в нашем разуме.
Такая постановка вопроса отличается как от
телеологии Аристотеля и Лейбница, так и от
телеологии вольфианцев. По учению Аристотеля
74
и Лейбница, целесообразное строение организмов
есть объективный факт и может быть предметом
теоретического познания.
Напротив, по Канту, целесообразность не есть
объективное, т. е. независимое от нашего сознания,
явление природы и не может быть понятием
теоретического познания. Кант исследует не
реальные, исторические условия возникновения
целесообразности в организмах природы или в
произведениях искусства, но условия самого сознания,
при которых известный предмет или произведение
рассматриваются нами как целесообразные.
Иными словами, телеология Канта есть
телеология субъективная. Кант исследует априорные
условия мыслимости целесообразной организации
согласно формам и функциям нашего
сознания. Будучи субъективными, условия мыслимости
целесообразной организации являются,
по Канту, в то же время и трансцендентальными;
априорность этих условий есть общее и
необходимое достояние всякого человеческого сознания
и не зависит нисколько от эмпирической
полезности (или бесполезности) для человека
форм, мыслимых в качестве целесообразных.
Учение о трансцендентальных условиях, при
которых мыслима целесообразность, Кант выводит
из своей классификации основных функций
сознания. Кроме способности теоретического познания
и способности практического желания,
в сознании имеется, по Канту, еще особая функция
— чувство удовольствия или неудовольствия.
Подобно тому как чувство удовольствия стоит
между способностью познания и способностью
желания, так и соответствующая этому чувству
способность суждения соединяет разобщенные
предыдущим исследованием области рассудка и
разума. И подобно тому как для этих сфер Кантом
были указаны априорные принципы, так и в
отношении способности суждения речь идет об
отыскании соответствующего ей априорного принципа,
представляющего искомый переход от области
понятия природы к области понятия свободы.
75
«Критика способности суждения» и посвящена
исследованию эстетической и телеологической
способности суждения.
Историческое значение эстетики Канта чрезвычайно
велико. Эстетика была, вновь после Баумгартена,
Винкельмана и Лессинга, поднята Кантом
до значения принципиально важной философской
дисциплины. Характерная для искусства самодеятельность
делает эстетическое суждение, по
мысли Канта, способным стать посредствующим
звеном между областью понятий природы и областью
понятий свободы. Эстетика Канта была задумана
как завершающее звено философии, как
область, внутри которой получают разрешение все
основные противоречия философии. Однако предложенный
Кантом метод неспособен к их разрешению.
Кант начисто отделяет удовольствие, доставляемое
прекрасным, от удовольствия, источник которого
приятное или доброе. Тем самым Кант отделяет
эстетику от этики и от науки. В этом
разделении ясно сказались принципиальные недостатки
учения Канта.
В согласии с основной идеей «критической»
философии Кант исследует не объективные условия,
в силу которых эстетическим оказывается
предмет, но лишь условия, при которых эстети-
ческим оказывается наше субъективное суждение
о предмете. Эстетика Канта есть прежде всего
критика эстетического вкуса и анализ эстетической
способности суждения.
Но и в границах этой субъективной задачи
эстетика Канта дает неверное разрешение вопроса.
Само по себе стремление Канта к выяснению
специфической сущности прекрасного правомерно.
Однако оно парализуется способом, посредством
которого определяется эта сущность. Кант отделяет
прекрасное от приятного, но лишь для того,
чтобы подчеркнуть нечувственную природу красоты.
Он отличает прекрасное от доброго, но
лишь для того, чтобы оттенить утверждаемую им
независимость прекрасного от практического интереса.
По Канту, никакой интерес к вопросу о
76
действительном существовании изображенного художником
предмета будто бы несовместим с эстетическим
суждением об этом предмете. Всякий
интерес вносит в суждение частную точку зрения,
несовместимую с априорной всеобщностью и
необходимостью, которые Кант ищет в форме эстетического
суждения. Поэтому прекрасным может
быть, по Канту, только то, что нравится
всем без интереса и независимо от понятия о
предмете. Иными словами, прекрасно то, что нравится
непосредственно и притом одной лишь своей
формой. Хотя красота предмета оценивается
нами в эстетическом суждении как форма целесообразности,
однако усматривается эта форма, по
мнению Канта, без всякого представления о цели.
Это учение Канта о прекрасном стало впоследствии
основой эстетического формализма как для
теории искусства, так и для его практики.
Исключение всякого практического интереса из
эстетического суждения, естественно, вело к мысли,
будто все своеобразное значение и вся ценность
эстетического предмета исчерпываются одной
лишь его формой, к полному обособлению
искусства от познания, формализму и субъективизму
в теории искусства. Если основой нашего
эстетического суждения, как утверждает Кант, не
может быть понятие, то в таком случае невозможна
никакая наука об искусстве и никакая
научно обоснованная художественная критика;
оценка произведения искусства или прекрасного
предмета может быть только актом эстетического
вкуса; какой бы то ни был диспут об объективной
ценности предмета становится невозможным;
теория искусства возможна не как наука, а только
как критика способности эстетического суждения.
Субъективной и формалистической теории
прекрасного соответствует в эстетике Канта такая
же субъективная и формалистическая теория
творчества. Субъектом художественного творчества
является, по Канту, гений, т. е. прирожденная
способность создавать произведения,
для которых не может быть никаких определен-
77
ных правил, но которые в то же время сами являются
образцами для других, служат правилом
художественной оценки.
Верный инстинктивно сознаваемой им сущности
искусства, гений обнаруживается, согласно
Канту, в зарождении и раскрытии эстетических
идей, предполагающих соединение воображения с
рассудком. Гений в искусстве и талант в науке,
утверждает Кант, отличаются друг от друга по
существу. В науке, развивает он свою мысль,
невозможен гений и возможен только талант. Научный
талант есть, с его точки зрения, лишь известная
относительная степень проницательности
и одаренности к научному анализу и исследованию.
Поэтому при достаточно благоприятных условиях
самый заурядный ум может достичь в
науке предельных ее вершин, и между Ньютоном
и самым скромным обывателем в отношении возможностей
научного развития нет никакой принципиальной
разницы. Напротив, художественный
гений есть, по Канту, специфическая способность
выработки идей, не достижимая никаким подражанием
и никаким изучением. От Канта ведет
начало то обособление гения и противопоставление
его обыденности, на котором впоследствии
романтики утвердили свой эстетический индивидуализм.
Но как ни резко выражена в эстетике Канта
формалистическая тенденция, она не проведена
им последовательно. Кант не был формалистом в
такой мере, как его эпигоны во второй половине
XIX и в начале XX в. В устах самого Канта
эстетический формализм — только тенденция.
Кроме своего прямого смысла, он имеет еще другой,
развивая который Кант выходит за пределы
чисто формального понимания искусства.
В исторических условиях современной Канту действительности
предложенная им трактовка прекрасного
и искусства не была вполне беспредметным
и отрешенным от жизни учением. В требовании
автономии эстетического вкуса звучал голос
тревоги за судьбу искусства, которому полицейски-
бюрократическая абсолютистская власть фео-
78
дальных князей и монархов Германии пыталась
навязать свои узкие и корыстные задачи.
Понятие эстетической идеи, введенное Кантом
и предлагающее особую форму синтеза воображения
с рассудком, было связано с признанием
возможности и даже необходимости отнесения образов
искусства к идеалам человеческой жизни.
Формалистическая тенденция воззрений Канта
логически вела к выводу, будто критерием совершенства
искусства могут быть только его формальные
качества. С этой точки зрения наивысшим
видом искусства должна быть признана не
поэзия, слишком тесно связанная с интересами
человеческой жизни, но беспредметное искусство
арабески, в силу чисто формального характера
совершенно свободное от предметного интереса.
В живописи, в скульптуре, во всех изобразительных
искусствах существенное, по Канту, есть рисунок,
в котором основу для суждения вкуса создает
не то, что доставляет удовольствие в ощущении,
но только то, что нравится благодаря его
форме.
Однако последовательно провести этот взгляд
Кант не мог. В эстетике с ним повторилось то же,
что и в этике.
Задуманная как теория чистого формализма,
эстетика Канта, вопреки установленному ею критерию,
верховной задачей искусства провозглашает
не порождение беспредметных форм, как этого
следовало бы ожидать, а выработку эстетического
идеала. Однако там, утверждает Кант, где в ряду
оснований суждения должен иметь место идеал,
он должен базироваться на какой-либо идее разума
согласно определенным понятиям. Не только нельзя,
согласно Канту, мыслить идеал красивых цветов,
прекрасной мебели, прекрасного пейзажа, но
даже красота, определяемая внешней целью, как,
например, красота дома, дерева или сада, не допускает
возможности представить для нее какой-
нибудь идеал. Только то, что имеет цель своего
существования в самом себе, способно, по мысли
Канта, к идеалу совершенства. Но цель существования
в самом себе имеет только человек. По-
79
этому только человек может быть, по Канту, иде
алом красоты, и только человечество одно среди
всего существующего в мире способно к идеалу
совершенства. Только человек, который через разум
может определять для себя свои цели или
заимствовать их из внешнего восприятия и соединять
их со своими существенными целями, может
судить эстетически. С этой точки зрения наивысшим
из всех искусств Кант считал поэзию. В поэзии
он видел искусство, соединяющее пластическое
изображение с такой полнотой мысли, которой
не может соответствовать ни одно выражение
в языке, следовательно, видел искусство,
способное возвыситься до идей. Напротив, последним
по ценности в ряду других искусств Кант в
этом отношении считал музыку. Кант видел в
музыке искусство, которое говорит только через
ощущение без понятий и, стало быть, ничего не
оставляет для размышления.
Эстетическая идея и эстетический идеал — наиболее
важные понятия эстетики Канта. В освобождении
этих понятий от идеализма и формализма
состояла крупнейшая задача послекантов-
ской эстетики.
Задуманная как синтез противоречий критицизма,
«Критика способности суждения» соприкасается
с диалектическими проблемами. Но, как
и в предшествующих ей «Критиках», диалектика
эта — чисто отрицательная. Кант был далек от
положительного преодоления метафизики. В «Критике
чистого разума» Кант не пошел дальше такого
объяснения, которым диалектическое противоречие
провозглашалось мнимым, не признавалось
за реальное противоречие. Этому взгляду
Кант остался верен и в «Критике способности
суждения». Однако и здесь, так же как и в «Критике
чистого разума», Кант все же показал, что
эстетической способности суждения присущи особые
и притом с необходимостью возникающие
противоречия. Центральное из них затрагивает
глубочайшие основы эстетики.
По Канту, не может быть указано никаких правил,
в силу которых каждый был бы необходимо
80
вынужден признавать что-либо за прекрасное.
Казалось бы, из этих утверждений не может получиться
ничего, кроме чистого субъективизма.
Однако сам Кант старается избежать такой односторонности.
Уже в «Аналитике прекрасного»,
которой открывается «Критика способности суждения
», он указывает, что суждение вкуса, в отличие
от суждения о приятном, претендует на
значение для каждого. Кант подметил, что когда
называют предмет прекрасным, то при этом полагают,
будто имеют за собой всеобщий голос,
и высказывают притязание на согласие каждого.
В «Диалектике эстетической способности суждения
» им доказывается, что вопреки утверждению,
будто каждый имеет свой собственный вкус, существует
возможность спора об эстетическом вкусе,
а следовательно, существует возможность рассчитывать
на такие основания суждения, которые
имеют не только частную значимость и, стало
быть, по Канту, не только субъективны.
Таким образом, и в области эстетики открывается
диалектическое противоречие, состоящее в
том, что относительно суждений эстетического
вкуса приходится одновременно утверждать как
то, что они не основываются на понятиях (ибо
иначе о них можно было бы, несмотря на все
расхождения, спорить), так и то, что они основываются
на понятиях (ибо иначе о них нельзя
было бы спорить).
Признания эти в некоторой степени разрывают
узкий круг эстетического субъективизма, хотя
предложенное самим Кантом объяснение эстетической
антиномии было несостоятельно. Противоречие
в эстетической способности суждения Кант
рассматривает как иллюзию, состоящую в том, что
хотя суждение вкуса основывается на понятии,
понятие это таково, что из него будто бы ничего
нельзя познать и доказать относительно объекта.
Как ни полно субъективизма и агностицизма
это кантовское разрешение эстетической антиномии,
оно наводило философов, свободных от предрассудков
кантовского критицизма, на мысль о
реальном и объективном характере подмеченно-
81
го Кантом противоречия. В этом состоит действительный
толчок, который был дан Кантом для
выяснения своеобразности понятий, какими пользуется
теория искусства. И если сам Кант не
преодолел заблуждения, будто наука о прекрасном
и об искусстве возможна только в качестве
«критики вкуса» и «критики эстетической способности
суждения», то его преемники в немецком
классическом идеализме поставили своей задачей
создание научной эстетики.
Исследование проблемы прекрасного и проблемы
искусства составляют первую часть «Критики
способности суждения». Вторая ее часть посвящена
вопросу об объективной целесообразности в
природе. Проблема целесообразности стояла в
центре внимания философии XVIII в., в частности
философов школы Вольфа. Развитие наблюдений
над несомненными фактами приспособленности
строения живых организмов к условиям
их жизни вступило в противоречие с механистическими
взглядами на природу.
От плоской телеологии вольфианцев Канта отличает
сама постановка вопроса. Он отвергает
субъективную и утилитарную телеологию. Целесообразность,
которая основывается на взаимной
пригодности, по Канту, не является объективной
целесообразностью вещей самих по себе.
Она относительна и для самой вещи случайна.
Такая относительная целесообразность не дает, по
мнению Канта, никакого права на абсолютное и
объективное телеологическое суждение.
Чтобы вещь могла дать повод рассматривать ее
как объективную цель природы, рассуждает Кант,
вещь эта должна быть организмом. Кантовская
критика телеологической способности суждения
есть прежде всего исследование суждений о целесообразном
строении организмов. Уже в сочинениях
докритического периода Кант утверждал,
что целесообразное строение организмов есть порог,
через который не в силах перешагнуть механическое
объяснение природы.
В «Критике способности суждения» мысль эта
развивается на основе понятий критицизма. Кант
82
доказывает здесь, что вещи как цели природы
суть органические существа. Всякий организм
есть и причина и действие: животное и растение
рождаются всегда как животное и растение
известного вида и постоянно воспроизводятся,
с одной стороны, как действие, с другой — как
причина. Рост организма отличается от прироста
величин по механическим законам: это — процесс
ассимиляции, переработки внешних питательных
материалов в своеобразное качество, какого не
может дать механизм природы вне его. В организме
каждая часть существует только через все
остальные и мыслится существующей ради других
и ради целого как орган. Организм не есть только
машина, ибо он обладает не только движущей
силой, но и творческой силой, которую сообщает
материи.
Поэтому цели природы, с точки зрения Канта,
могут существовать только в качестве организмов
и не могут быть мыслимы или объясняемы
по аналогии с какой-либо из известных нам
физических или естественных способностей. Отсюда
Кант выводит, что понятие о вещи как объективной
цели природы не есть понятие рассудка
или разума, дающее действительное познание, но
лишь «регулятивное» для нашей способности суждения
понятие, опирающееся на отдаленную аналогию
с нашей собственной целевой деятельностью.
Поставленная Кантом проблема целесообразности
сыграла ощутимую роль в дальнейшем развитии
натурфилософии. В строении и свойствах
организмов Кант видел особенности, которые не
могут быть объяснены одним лишь механистическим
способом. Эта проблема стала предметом
исследования для всех крупных натуралистов-
эволюционистов первой половины XIX в. Что организмы
представляют собой образования, в которых
запечатлелась объективная приспособленность
организма к среде, в этом у натуралистов
не могло быть сомнения. Вопрос шел о том, чтобы
объяснить, каким образом и какими путями
из условий чисто естественной причинности мог
83
возникнуть подобный «целесообразный» тип организации.
Но осмыслить проблему целесообразности в такой
постановке смогло только материалистическое
естествознание, вооруженное идеей развития.
В философии Канта эта проблема не только
не была разрешена, но даже не была верно поставлена,
хотя Кант понимал ее значение. Субъективистская
тенденция критицизма склоняла
Канта к такому понятию о телеологии, которое
вместо исследования реального происхождения
удивительной приспособленности организмов к
условиям провозглашало целесообразность всего
лишь субъективной, хотя необходимо возникающей,
точкой зрения, продуктом способности суждения,
лишенным реального познавательного значения.
Натурфилософия Канта, несмотря на попытку
ограничения механицизма, осталась все же механистической.
Теоретические корни «Критики способности
суждения» во второй ее части восходят
в большей степени к «Началам» Ньютона,
нежели к учению о целесообразности в природе,
развитому Лейбницем. «Основоположение телеологии
» при всей своей необходимости еще ничего
не говорит, по мнению Канта, о действительной
возможности целесообразных произведений природы.
Если, исходя из форм предметов опыта,
мы станем искать в них целесообразность и,
чтобы объяснить их, будем ссылаться на причину,
действующую согласно целям, то мы, утверждает
Кант, будем обманывать разум словами и
уходить от подлинного познания природы. Даже
там, где целесообразность форм природы резко
бросается в глаза, разум должен, согласно Канту,
действовать очень осторожно и далеко не
каждую структуру, кажущуюся целесообразной
для нашей способности восприятия, считать целесообразной,
но всегда смотреть на нее как на
возможную согласно принципам механизма.
С большой настойчивостью Кант указывает, что
для нашего разума остается всегда совершенно
84
неопределимым, как далеко простирается область
господства принципа механизма в природе и как
велика его роль. Поэтому, заключает Кант, несмотря
на позволительность гипотетически мыслить,
что механизм природы может быть подчинен
преднамеренной целесообразности, все же —
в силу значения, какое имеет для теоретического
разума исследование природы согласно принципам
механизма,— следует, насколько это возможно,
объяснять все явления природы, в том
числе и самые целесообразные, из одних лишь
механических причин и действий.
Второе следствие субъективного характера
предложенного Кантом объяснения состояло в том,
что оно, наряду с подчеркиванием прав механистического
объяснения, открывало широкий путь
для всяческих сверхчувственных спекуляций. Противопоставляя
«рефлектирующую» субъективную
способность «определяющей» способности суждения,
т. е. той способности, которая осуществляется
в понятиях науки и теоретического познания,
Кант оставляет возможность для развития
такого учения, в котором отвергнутые им ранее,
как теоретически недоказуемые, понятия о всеобщей
целесообразности природы и о боге как о
творце целесообразного устройства Вселенной,
восстанавливались в своих правах в качестве
«идей разума».
Тот же дуализм, в силу которого Кант подверг
критическому исследованию знание, чтобы
очистить место вере, наложил свою печать и
на «Критику способности суждения». Перенеся
телеологический принцип объяснения в субъективную
область «способности суждения», независимую
будто бы от условий и границ теоретического
познания, Кант думал, что получил возможность
ввести вновь — на этот раз в недосягаемости
для теоретической критики — понятия
«первообразного интеллекта», бога— зиждителя
мировой гармонии.
При всех этих заблуждениях и провалах, неустранимых
из системы критицизма, «Критика
способности суждения» не только в части, посвя-
85
щенной эстетике, но и части, посвященной телеологии,
стала стимулом для развития последующей
философии. Без этой «Критики» не были бы
возможны не только письма Шиллера об эстетическом
воспитании, не только философия искусства
Шеллинга и лекции по философии искусства
Гегеля, но также натурфилософские работы
Шеллинга и «Философия природы» Гегеля. Противоречия
кантовской телеологии привели этих
преемников Канта не только к убеждению в бесплодности
и порочности критицизма, но также к
убеждению, что целесообразность организмов природы
есть объективный факт, но требующий иного,
чем у Канта, объяснения.
Напротив, эпигоны немецкого идеализма, утратившие
ключ к пониманию того, что было великим
в классической немецкой философии, предпочли
в конце XIX в. возвращение к идеям
Канта. Через этих эпигонов в буржуазную философию
стал вливаться поток эстетического формализма
и натурфилософской метафизики,

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: