Докритический период

Время: 14-01-2013, 23:16 Просмотров: 2157 Автор: antonin
    
Докритический период
В философском развитии Канта принято различать
два периода. Первый из них охватывает время
с 1746 г., т. е. от даты написания первой
философской работы Канта «Мысли о правильной
оценке живых сил» (1747), до конца 60-х годов.
Период этот называют «докритическим», так как
в сочинениях этого времени Кант еще не выработал
характерного для последующего периода
принципа «критики». Второй период начинается с
1770 г., с появления кантовской диссертации
«О форме и принципах чувственного и умопостигаемого
мира», и длится до конца деятельности
Канта. Называется он «критическим» потому, что
во всех сочинениях этого периода Кант исходит
из требования: всякое философское исследование
основывать на «критике», или критическом исследовании
познавательных способностей человека,
и границ, до которых простирается знание.
Рубежом между обоими периодами, а также источником
идей, которые привели Канта к созданию
«критической» философии, сам Кант считал
испытанное им в 60-х годах XVIII в. влияние философских
работ Юма. Действительно, в философских
взглядах того и другого периода, несмотря
на ряд переходов и общих звеньев, имеется существенное
различие. Состоит оно в том, что в
работах первого периода в мышлении Канта еще
господствуют материалистические тенденции.
Даже в последнем докритическом сочинении
«О первом основании различения сторон в пространстве
» (1768), в котором пространство рассматривается
уже как условие наглядного представления
о телесном мире, Кант еще признает пространство
реальным в материалистическом смысле,
т. е. видит в нем реальность, существующую вне
и независимо от нашего сознания.
Напротив, в диссертации 1770 г., которой открывается
серия критических работ Канта, пространство
и время рассматриваются уже не в качестве
объективных определений вещей, как они
существуют сами по себе, но лишь в качестве
10
основных форм чувственных, наглядных представлений,
т. е. идеалистически. Таким образом, деление
философского развития Канта на два периода
вполне оправдывается с точки зрения характерного
для обоих периодов решения им
основного вопроса философии.
В докритический период Кант много и плодотворно
работал над вопросами философии природы,
в особенности космологии. В это время в центре
его философских интересов стоят такие проблемы,
как принцип измерения сил, происхождение
и развитие Солнечной системы, история Земли и
перспективы ее будущего развития, космическое
значение приливного трения, определение относительного
характера движения, происхождение целесообразного
строения организмов и т. д. Напротив,
в критический период господствующим предметом
исследований Канта становятся исследования
гносеологические, этические, эстетические.
Различение двух периодов в философском развитии
Канта оправдывается и тем, что в работах
обоих этих периодов по-разному решается вопрос
о способности нашего ума к познанию. Несмотря
на известные нотки агностицизма, звучащие уже
в основной работе Канта, посвященной вопросу о
происхождении Солнечной системы, а также в
«Грезах духовидца» (1765 г.), в сочинениях до-
критического периода в целом господствует уверенность
в способности постигнуть то, что обычно
представляется недоступным познанию. «Я прекрасно
вижу все эти затруднения и все же не
падаю духом. Я сознаю всю силу встающих предо
мною препятствий и все же не унываю»4;
«Дайте мне материю, и я построю из нее мир,
т. е. дайте мне материю, и я покажу вам, как из
нее должен возникнуть мир»5 . В работах критического
периода это гордое одушевление уверенного
в своих познавательных силах разума сменяется
скептическим сомнением в способности разума
достигнуть познания самих вещей, агности-
4 Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 1. М.,
1963, стр. 117.
5 Там же, стр. 126.
11
цизм стал господствующим в теории познания
Канта.
В работах докритического периода Кант широко
использовал достижения современных ему наук о
природе. Он был философом, обладавшим обширными
знаниями в современной ему астрономии,
геологии, физической географии, физике и антропологии.
В Кенигсбергском университете он читал,
кроме философских курсов, и ряд специальных
научных дисциплин.
Теоретической основой натурфилософских работ
Канта были механические принципы физической
науки, разработанные Ньютоном. И в исследованиях
об измерении сил, и в космогонии,
и в работе о движении Кант руководствуется
главным образом идеями и принципами ньютоновской
механики с центральным для нее законом
всемирного тяготения.
Но Кант не просто повторяет Ньютона и не
просто применяет для решения исследуемых им
вопросов ньютоновские принципы. Он существенно
дополняет Ньютона тем, что сверх вопроса о
физическом строении Вселенной ставит важнейший
вопрос о ее происхождении и развитии,
а также о направлении, в котором совершается
это развитие. Ни Галилей, ни Ньютон не задавались
целью объяснить происхождение наблюдаемого
в данное время строения Вселенной, тем
более объяснить процесс развития Земли и органической
жизни на ней.
Усвоив учение Ньютона о тяготении как универсальном
механическом законе, которому повинуются
все тела Вселенной, Кант пошел дальше
Ньютона и сделал попытку научно объяснить происхождение
и развитие Солнечной системы. Ньютон
отказывается признать механические принципы
достаточными для того, чтобы на них построить
научную теорию развития. Напротив, Кант
смело и уверенно берется за эту задачу.
Крупнейшим из предшественников Канта, у которого
он мог найти разработанную на началах
одной лишь физики, почти свободную от религиозных
предпосылок механистическую космогонию,
12
был Декарт. За исключением допущения, будто
бог некогда создал материю, сообщив ей при этом
определенную и неизменную сумму движения,
весь дальнейший процесс образования мира —
Солнца, планет, Земли — Декарт объяснял из одних
механических свойств материи и из механического
движения тел.
Однако Кант не последовал за Декартом, так
как космогония Декарта была построена на основе
теории вихрей. Теория эта во времена Канта
казалась давно опровергнутой физикой Ньютона
с центральным для нее законом тяготения. К тому
же теория Декарта не могла объяснить происхождение
целого ряда тех особенностей строения
Солнечной системы, которые определялись законами
Кеплера и не были известны Декарту.
Его космогония не могла объяснить ни эллиптической,
слегка вытянутой, формы планетных орбит,
ни ускорений и замедлений в движении планет,
ни определяемого третьим законом Кеплера соотношения
между квадратами времен обращения
планет вокруг Солнца и кубами их больших полуосей.
Таким образом, приступая к разработке космогонической
проблемы, Кант опирался на результаты
научной работы предшествовавших ему исследователей.
В качестве основы и исходного
пункта космогонии Кант берет гелиоцентрическую
систему Коперника, законы движения планет,
установленные Кеплером, законы падения
тел, открытые Галилеем, и, наконец, закон всемирного
тяготения, сформулированный Ньютоном.
Но он решительно отвергает соображения, по которым
Ньютон отказался исследовать вопрос о
происхождении Солнечной системы. Поразительное
единство, обнаруженное Ньютоном в Солнечной
системе, свидетельствует, по мнению Канта,
о единстве происхождения составляющих эту систему
тел.
Происхождение центробежных сил, рассуждает
Кант, непонятно лишь до тех пор, пока мы считаем
Солнечную систему неизменной. Но допустим,
что межпланетные пустоты были некогда,
13
в весьма отдаленные времена, заполнены материей,
рассеянной по всему пространству, занимаемому
ныне Солнечной системой (во времена Канта
еще не было известно, что Солнечная система движется
вокруг динамического центра Галактики),
и тогда будет возможно, опираясь на одни лишь
физические свойства материи, не прибегая ни к
каким ссылкам на бога, объяснить, каким образом
из этого вещества образовалась наша Солнечная
система со всеми особенностями ее строения,
наблюдаемого в настоящее время.
Для объяснения образования планет Кант, кроме
предположения, что на громадном пространстве
нынешней Солнечной системы были рассеяны
материальные частицы, допускает различия между
ними по плотности их скоплений, а также
наличие у них сил притяжения и отталкивания.
По мысли Канта, первоначальные различия по
плотности должны были привести к возникновению
сгущений, которые стали центрами притяжения
легких элементов. По мере роста массы сгущений
и соответственно величины силы притяжения
в различных частях мирового пространства
стали возникать комья вещества. Процесс этот не
привел, однако, к скоплению всей массы вещества
Вселенной в одном центре и ко всеобщему
равновесию. Вследствие силы отталкивания, противодействующей
силе притяжения, равновесие и
вечный покой оказываются невозможными: борьба
этих сил открывает возможность развития мира.
Развитие это, по мысли Канта, совершалось
чисто механически. Противодействие сил отталкивания
превращает вертикальные движения падающих
по направлению к центру легких частиц
в вихревые. В результате многочисленных столкновений
и взаимных ограничений этих движений
в известный момент развития устанавливалось
состояние наименьшего взаимодействия, частицы
начинали вращаться в одном и том же направлении
по параллельным орбитам вокруг оси центрального
комка вещества. Комок вещества превращался
во вращающийся шар. Превращение это
сопровождалось нагреванием центрального шара
14
вследствие трения вращающихся масс и постоянного
притока извне новых частиц, поддерживавшего
высокую температуру возникшего центрального
тела системы.
Так следует объяснить, по Канту, возникновение
Солнца. Каким же образом могли возникнуть
планеты и их спутники?
При решении этого вопроса Кант исходит из
ньютоновского закона тяготения. Согласно этому
закону, сила притяжения определяет поведение
всех частиц вещества, которые находятся в радиусе
действия центрального тела. Чтобы частицы
не упали на центральное тело, но вращались
вокруг него в одном с ним направлении (как это
имеет место в настоящее время в Солнечной системе),
должна существовать не только общая ось
вращения, но и общий центр тяготения. При каких
условиях это возможно? Так как, отвечает
Кант, единственным кругом, проходящим через
центр, является экватор, то отсюда следует, что
элементы вещества, находящиеся в удаленных от
Солнца частях системы, должны описывать свои
пути в плоскости, являющейся продолжением
плоскости солнечного экватора. Но для этого необходимо,
чтобы частицы эти обнаруживали тенденцию
скучиваться в тех частях пространства
Солнечной системы, которые расположены неподалеку
от продолженной плоскости экватора. Таким
образом, центральное тело оказалось окруженным
частицами, располагающимися не в виде
сферы, а в форме пояса или кольца. Расположенные
так частицы двигались вокруг общего всем
им центрального тела в одном и том же направлении.
Но так как в этом кольцевидном слое вращающихся
элементов в силу неоднородной плотности
различных его частей должны были возникнуть
новые центры тяготения, то около этих центров,
в радиусе их гравитационного действия, должны
были сгуститься и собраться в новые шаровидные
тела частицы, движущиеся в плоскости кольца,
В результате, по прошествии достаточно длительного
времени пространство вокруг Солнца, не-
15
когда сплошь занятое разреженными частицами
материи, оказалось пустым, но зато из сгустившихся
частиц образовались планеты.
До сих пор речь шла о механическом процессе
образования Солнца и планет только в общем его
виде. Но научная космогония — так думал Кант —
не может удовлетвориться доказательством одной
лишь принципиальной возможности естественного
процесса образования Солнечной системы. Космогоническая
гипотеза должна также рассмотреть
вопрос о деталях космогонического процесса,
которые привели к известному в настоящее время
строению Солнечной системы. Эти детали — эллиптические
формы планетных орбит, незначительность
эксцентриситетов эллипсов, по которым происходит
обращение планет, неравномерность скорости
годового движения планет, обратное соотношение
между плотностями планет и их расстояниями
от Солнца, наличие колец вокруг Сатурна.
Кант полагает, что предложенная им космогоническая
гипотеза удовлетворительно объясняет происхождение
всех этих особенностей Солнечной системы,
происхождение спутников планет, в том числе
Луны.
Значение космогонии Канта в истории науки и
философии весьма велико. Господствовавшему в
XVII и XVIII вв. взгляду на Вселенную как на
сотворенную богом и в дальнейшем уже неизменную.
Кант противопоставил учение о ее естественном
образовании и развитии. На это важное в истории
значение космогонической гипотезы Канта
указывал Энгельс: именно Кантом была пробита
первая брешь в окаменелом метафизическом мировоззрении.
«Вопрос о первом толчке,— писал Энгельс,—
был устранен; Земля и вся солнечная система
предстали как нечто ставшее во времени»6.
Развивая эту оценку кантовской космогонии в
«Анти-Дюринге», Энгельс указывал, что космогония
эта была не только первой попыткой принципиального
преодоления философского воззрения,
чуждого идее развития, но, кроме того, попыткой,
6 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 20, стр. 351.
16
чрезвычайно удачной также и в специально научном
отношении7.
Космогония Канта имела ряд существенных научных
преимуществ сравнительно с предшествовавшими
ей космогоническими гипотезами. В противоположность
Ньютону, согласно гипотезе Канта,
планетам нет нужды получать приводящие их
в движение силы откуда-то извне: силы эти возникают
одновременно с планетами. По Канту, планеты
образовались из частиц, которые уже имели
круговое движение. Последующее — суточное и годовое
— движение планет есть лишь продолжение
первоначального движения частиц, из которых
впоследствии образовались планеты.
Второе преимущество космогонии Канта состояло
в том, что Кант не ограничился рассмотрением
одной лишь Солнечной системы, но сделал предвосхищенную
некогда Джордано Бруно попытку
понять и объяснить также место, занимаемое
Солнечной системой в Большой вселенной.
В эпоху Канта ни астрономическая оптика, ни
физика, ни фотометрия не обладали методами и
инструментами, необходимыми для экспериментального
доказательства существования внешних
галактик и Большой вселенной. Тем более велико
значение мысли Канта, что Солнце есть лишь
одна из звезд Млечного пути и что наш Млечный
путь не есть еще предел строения Вселенной.
«Мы с изумлением,— писал Кант,— увидели на
небе фигуры, которые представляют собой не что
иное, как именно подобные системы неподвижных
звезд, ограниченных общей плоскостью,— млечные
пути, если можно так выразиться...»8 Млечные
пути эти, продолжает Кант, «представляются
нашему глазу при различном положении относительно
него в виде эллиптических образований,
мерцающих слабым светом из-за бесконечной отдаленности
от нас»9. Говоря об их размерах, Кант
7 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 20, стр. 22—
23.
8 Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 1,
стр. 202.
9 Там же.
17
полагает, что их диаметр бесконечно превосходит
диаметр нашей Солнечной системы. Все эти
млечные пути упорядочены и устроены «теми же
причинами» и сохраняют свое строение «благодаря
такому же механизму, как и наша система»10.
Догадка эта в эпоху Канта была почти одновременно
высказана несколькими учеными (Райт,
Ламберт, Сведенборг). Однако Кант превосходит
их всех не только точным и систематическим развитием
этой мысли, но прежде всего тем, что у него
идея Большой вселенной оказалась связанной
с вопросами космогонии и с представлением о единстве
физических законов, управляющих движением
миров и систем миров.
Но хотя Кант и сделал огромный шаг вперед в
развитии естественнонаучного знания, он одновременно
поставил ему и границы: первая граница
касалась вопроса о начале мира во времени. Вторая
охватывает, по мысли Канта, область органической
жизни. Описание естественномеханической
истории неба вполне возможно и даже представляет,
как думает Кант, относительно легкую задачу.
Напротив, естественная история развития жизни
даже в ее простейших формах есть, по Канту,
задача, неразрешимая для натуралиста. Если одной
материи и ее законов вполне достаточно для того,
чтобы объяснить, как сложилось во времени мироздание
и каким образом пришло оно к его современному
виду, то этого совершенно недостаточно
для того, чтобы «отчетливо и исчерпывающе объяснить
из механических оснований возникновение
хотя бы одной травинки или гусеницы». Таким образом,
существует будто бы предел для естественнонаучного
объяснения мира.
Мотивы, из которых исходил Кант в своем отрицании
возможности естественного объяснения
органической жизни, двойственны. Выступая против
механицизма в биологии, Кант отвергает попытки
механистического сведения биологического
10 Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 1,
стр. 202—203.
18
к неорганическому, организма — к механизму11 .
Но критикой механицизма в биологии аргументация
Канта не ограничивается. Одновременно с
этой критикой в рассуждениях Канта о границах
естественнонаучного объяснения впервые выступает
мотив агностицизма, который усилился и
развился впоследствии. И, так же как и в последующих
работах, агностицизм оказывается тесно
связанным у Канта с фидеизмом.
Этим не исчерпывается ограниченность трактата
Канта по космологии и примыкающих к нему
работ. Кант не идет дальше чисто механического
принципа объяснения, оставаясь целиком в пределах
методологии Ньютона. Но и в ее границах
Кант допустил ряд неточностей, ряд крайне упрощающих
исследование допущений и попросту
ошибочных утверждений. Космогоническая проблема
оказалась бесконечно более трудной и сложной,
чем думал Кант.
Среди естественнонаучных работ Канта, написанных
им в докритический период, видное место
занимает работа «Новая теория движения и
покоя». Исследование это было издано в 1758 г.
в виде программы курса лекций, объявленного
Кантом на летний семестр. В этой работе Кант
развивает новое представление об относительности
движения и покоя. Понятие относительности
движения было введено в новую механику уже
Декартом. Но Кант идет в этом вопросе дальше
Декарта. Всякое движение есть, по Канту, перемена
места. Поэтому, если тело В меняет свое
место относительного тела А, то и А равным образом
меняет свое место относительно В, т. е. движется
в этом именно отношении. Если В приближается
к телу А, то и А приближается к телу В
с той же самой скоростью. Будучи относительным,
всякое перемещение должно быть обоюдным.
Кант отчетливо сознавал философское и естественнонаучное
значение этой своей мысли. Из нее
11 Ограничение механицизма было проведено Кантом
только в области биологии. В учении о неорганической
природе Кант оставался на почве механицизма.
19
следовало, что не может быть ни абсолютного покоя,
ни абсолютной инерции, в силу которой тело
стремилось бы пребывать в том состоянии, в каком
оно находится. Движение, таким образом,
признается универсальным явлением природы,
хотя оно рассматривается лишь с механистической
точки зрения, как перемена места.
Учение о развитии мира, Солнечной системы и
Земли было центральной и самой ценной идеей
докритических работ Канта. Учение это он обосновал
на материале естественных наук своего времени.
Но Кант был прежде всего философ даже
там, где исследуемая им проблема составляла
предмет специальных наук. Не удивительно поэтому,
что уже в докритический период Кант, наряду
с привлекавшими его вопросами космогонии,
занимался специально проблемами теории познания
и логики.
Философские работы докритического периода
сложились под несомненным влиянием рационализма
Лейбница и в особенности рационализма
вольфовской школы. Влияние это особенно сказывается
в работе «Новое освещение первых принципов
метафизического познания» (1755) и в работе
«Опыт некоторых рассуждений об оптимизме
» (1759).
Однако уже в первой из этих работ Кант вразрез
с учением о бытии и теорией познания воль-
фианцев склоняется к различению между «основаниями
познания» и «основаниями бытия».
В теории познания рационализма лейбнице-воль-
фовской школы основание познания предмета не
отличалось от основания бытия предмета. Поэтому
причинная связь в бытии не отличалась от
логической связи в мышлении. Причинная зависимость
рассматривалась как частный случай логической
зависимости.
Элемент истины заключался здесь в приближении
к мысли, что связи и отношения логических
понятий выражают связи и отношения вещей.
Заблуждение заключалось в противопоставлении
логического знания — как достоверного — эмпирическому
знанию — как недостоверному. Взгляд
20
этот вел к отрыву мышления от бытия, к ошибочному
представлению о самостоятельности чистого
мышления.
В «Новом освещении» Кант выступает против
рационалистического учения о тождестве основания
бытия и основания познания. По Канту, то,
из чего мы познаем бытие вещи, должно быть
всегда отличаемо от самого бытия этой вещи. Так,
знаменитый датский физик и астроном Ремер определил
скорость света по запозданию оптических
явлений, по-разному протекающих в системе
спутников Юпитера,— в зависимости от того,
находится ли Юпитер ближе к Земле или дальше
от нее. А именно: предвычисленные теоретически
затмения спутников Юпитера, обусловленные
вступлением их в конус тени, отбрасываемой планетой,
наступали для наблюдателя позже предвы-
численного момента в случаях, когда Юпитер находился
по ту сторону Солнца, т. е. дальше от
Земли, и начинались точно в предсказанное время,
когда Юпитер и Земля находились по одну и
ту же сторону от Солнца, т. е. когда расстояние
между Землей и Юпитером было наименьшим.
По мнению Канта, в исследовании Ремера
свойства эфира составляют реальные основания
движения и скорости света, оптические же явления,
наблюдаемые в системе спутников Юпитера
во время их затмений, суть основания познания,
из которых мы делаем вывод о том, что свет
требует времени для своего распространения,
а также определяем скорость его распространения.
Это различение между основанием бытия вещи
и основанием познания вещи сыграло впоследствии
большую роль в разработке Кантом учения
критического периода. Поэтому представляет значительный
интерес выяснение смысла и тенденций
этого различения. Против какой стороны рационализма
направляет Кант свои возражения?
Против признания того, что порядок идей соответствует
порядку вещей, или же того, что логическое
мышление способно развить знание из одних
собственных понятий, не опираясь на чувства
и опыт?
21
Уже в «Новом освещении» сказывается двойственность
мотивов, какими руководился Кант,
выступая против отождествления основания познания
и основания бытия. С одной стороны, устанавливаемое
им различение этих оснований сам
Кант немедленно использует против некоторых
идеалистических положений. Так, он отвергает
основанное на этом отождествлении декартовско-
лейбницевское доказательство существования
бога, выводящее бытие бога из понятия о боге.
Но Кант вовсе не оспаривает возможность иного
способа доказательства существования бога.
Более того, он предлагает в «Новом освещении»
свое доказательство, которое оказывается типично
рационалистическим. Кант полагает, будто бытие
бога может быть доказано, если доказать, что
отрицание его немыслимо.
Отсюда видно, что, вводя различение оснований
познания и бытия, Кант не имел намерения выступить
против идеалистической теории истины.
В небольшом сочинении «Ложное мудрствование
в четырех фигурах силлогизма» (1762) Кант
развил новый взгляд на суждение. Согласно этому
взгляду, всякое логическое познание осуществляется
в форме суждения. В суждении предмету
приписываются признаки, отчетливо мыслимые в
понятии об этом предмете согласно законам формальной
логики. Но отсюда следовало, что познание,
в котором связь причины и действия не может
быть выведена логически, из анализа одних
понятий, есть познание особого рода.
Так Кант приходит к мысли, что существуют
два вида основания вещи: логическое, опирающееся
на законы формальной логики, постигаемое
посредством анализа понятий и их признаков в
суждении, и реальное, опирающееся на связь причины
и действия, которая не может быть выведена
из одних понятий, на основе одних лишь законов
формальной логики и анализа суждения.
Установлению этого нового различия Кант посвящает
свой «Опыт введения в философию понятия
отрицательных величин» (1763), где доказывается,
что реальное основание не есть логи-
22
ческое основание. Доказательство этo связывается
с вопросом об отрицательных величинах, так как,
по Канту, отрицательные величины, которыми оперирует
математика, представляют пример не логического,
но именно реального основания. Логическое
отрицание состоит из простого исключения
мыслимого содержания без подразумеваемого при
этом утверждения. Напротив, реальное отрицание
никогда не исчерпывается одним исключением: оно
всегда содержит в себе утверждение известного
положительного признака или определения. Таковы,
например, положительная и отрицательная величины
в математике: обе они вполне реальны,
и если одну из них называют положительной,
а другую отрицательной, то это имеет лишь тот
смысл, что действие сил взаимно нейтрализуется.
Такое реальное отрицание — не исключение.
Оно чрезвычайно распространено в природе,
в психике, в области моральных отношений. Все
обычно употребляемые отрицательные обозначения
физических сил и свойств, душевных состояний
и движений воли представляют не логическое
отрицание, но реальную противоположность.
Таковы непроницаемость тел природы, радость и
горе, добро и зло, любовь и ненависть, красота
и безобразие и т. д. Во всех этих случаях отрицание
никогда не является простым исключением
или отсутствием соответствующего положительного
определения: оно всегда вполне реальная положительная
сила, называемая отрицательной
лишь по отношению к первой силе и в противоположность
ей.
Идея Канта о реальной противоположности опирается
на возможность приложения противоположно
направленных сил к одному и тому же
телу или материальной точке. По аналогии с механическими
явлениями такого рода Кант выдвинул
свое понятие об отрицательном реальном основании.
Однако широкое распространение этого
понятия на различные области не только природы,
но и человеческой жизни и человеческого
сознания привело к тому, что понятием Канта
о борьбе реальных противоположностей смогли
23
впоследствии воспользоваться мыслители, которые,
в отличие от Канта, понимали реальную противоположность
диалектически.
Реальное основание, представленное не только
положительными, но и отрицательными определениями,
никогда не может быть познано из логического
основания. Познание одной лишь логической
противоположности, т. е. немыслимости предмета,
согласно формальному закону тождества и противоречия,
никогда не может служить критерием
для познания противоположности реальной. Из
того, что существует нечто, рассуждает Кант, никогда
нельзя путем одного лишь логического анализа,
на основании одного лишь закона тождества,
вывести необходимость существования чего-то
другого. Так, наблюдение показывает, что после
западного ветра часто бывает дождь. Но из понятия
о западном ветре, разъясняет Кант, никогда
нельзя посредством одного лишь логического анализа
этого понятия, т. е. посредством разложения
его на составные признаки, получить понятие
о дождевых тучах.
«...Реальное основание,— говорит Кант,— никогда
не может быть логическим основанием, и дождь
определяется ветром не по закону тождества»12.
Но наряду с этой ценной мыслью кантовское
различение реального и логического основания
выражает и другую тенденцию Канта. В отличие
от лейбнице-вольфовской школы Кант различает
их для того, чтобы подчеркнуть неспособность нашего
рассудка постигнуть реальные связи вещей,
иными словами, для того, чтобы обосновать агностицизм.
Тенденция агностицизма неуклонно нарастала
в докритических работах Канта. Во «Всеобщей
естественной истории и теории неба» Кант выступает
с мыслью о непознаваемости из одних естественных
причин происхождения и целесообразного
устройства организмов. В «Опыте введения
в философию понятия отрицательных величин
» тенденция эта выступает в утверждении о
12 Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 2. М.,
1964, стр. 122.
24
недоступности реальных причинных связей бытия
логическому анализу и познанию посредством
суждения. В «Грезах духовидца, поясненных грезами
метафизики» (1766) непосредственной целью
Канта была скептическая критика модной в
60-х годах XVIII в. веры в «духовидение», т. е.
в общение с духами. В остроумном, живом, полном
иронии изложении Кант показывает несостоятельность
всех аргументов, которыми обосновывалась
вера в общение с духами — существами
сверхчувственного мира. В трезвости этой критики,
в разоблачающей силе иронии состоит ценность
сочинения Канта. Однако теоретический
смысл скептических аргументов Канта выходит
за пределы критики «духовидения». Кант опровергает
«духовидение» доводами, подрывающими
не только веру в духовидение, но также и веру
в возможность познания сущности психических
явлений. Возможную область познания Кант ограничивает
кругом одних лишь явлений. По его
мнению, философское учение о духовных существах
можно завершить «только в отрицательном
смысле, а именно твердо устанавливая границы
нашего понимания и убеждая нас в том, что разнообразные
явления жизни в природе и их законы
— это все, что дозволено нам познать, тогда
как самый принцип этой жизни, т. е. духовную
природу, о которой не знают, а строят лишь предположения,
нельзя мыслить положительно, так
как для этого нет никаких данных во всей системе
наших ощущений»13.
Мы уже видели, что развитие критики рационализма
шло у Канта в направлении агностицизма.
Критика эта состояла не только в различении
логического и реального оснований, но также
и в переработке рационалистических представлений
о природе пространства и времени. И здесь
Кант стремится отделить логическое от опытного,
с тем чтобы доказать невозможность познания последнего
посредством логических понятий.
Идея эта овладевала Кантом постепенно. В «Но-
13 Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 2,
стр. 331.
25
вом освещении», где уже намечено различение
основания бытия и основания познания, время
еще рассматривается как понятие, логически вытекающее
из принципов всеобщего взаимодействия
и изменения. Напротив, в работе «О первом
основании различия сторон в пространстве»
(1768), последнем сочинении докритического периода,
Кант уже отступает от такого понимания
применительно к пространству. В работе этой доказывается,
будто ориентировка в пространстве,
различение направлений, различение правой и левой
стороны тела никогда не могут быть выведены
путем логической абстракции от пространственного
отношения вещей. Поэтому понятие пространства,
поясняет Кант, нельзя рассматривать «как
чисто мысленную только конструкцию». Пространство
— не логическая конструкция, но всеобщая
основа чувственного восприятия всех вещей
в мире и всех их отношений.
На той стадии развития, какую знаменует работа
об основании различения сторон в пространстве,
Кант, хотя еще и продолжает придерживаться
ньютоновского представления об абсолютном
пространстве, но пространство определяется уже
здесь также и в субъективном смысле, как «одно
из основных понятий, которые только и делают
возможными все такие предметы»14

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: