БИОЛОГИЯ И ПСИХОЛОГИЯ

Время: 13-01-2013, 23:19 Просмотров: 1392 Автор: antonin
    
БИОЛОГИЯ И ПСИХОЛОГИЯ
ристотель был основателем биологии как науки. Он организовал в своей школе изучение живой природы. В результате появилась, по-видимому, коллектив ная «История животных», а также «О частях жи вотных», «Движение животных» и «О происхожде нии животных» — сочинения, связываемые с име нем самого Аристотеля.
Биология. В первой книге «О частях живот ных» Аристотель утверждает, что живая природа представляет не менее ценный для научного иссле дования предмет, чем небесные тела, несмотря на то, что первая преходяща, а вторые (как, конечно* совершенно неправильно представлялось Аристо телю) не подвержены возникновению и гибели. Сравнивая астрономию и биологию, Аристотель говорит, что «и то, и другое исследование имеет свою прелесть» (26, 49), но небесные тела даются нам в непосредственном ощущении в гораздо мень шей степени, чем окружающий растительно-живот ный мир. О животных и растениях «мы имеем большую возможность знать, потому что мы вы растаем с ними» (там же) и находимся в природ ном с ними родстве. Изучение живого, замечает фи
лософ, не всегда приятно, порой «нельзя без боль шого отвращения смотреть на то, из чего состав лен человек, как-то: на кровь, кости, жилы и подоб ные части» (там же, 51). Тем не менее в самом Аристотеле побеждает ученый, для которого выс шее наслаждение — в познании независимо от того, каков предмет познания: приятен он непосредствен ному чувству человека или, напротив, противен, «ибо наблюдением даже над теми из них, которые неприятны для чувства, создавшая их природа до ставляет все-таки невыразимые наслаждения лю дям, способным к познанию причин и философам по природе» (там же, 50). Поэтому изучение живой природы не является низким делом и надо подхо дить к нему «без всякого отвращения, так как во всех них содержится нечто природное и прекрас ное» (там же). Аристотель удивляется тому, что созерцание искусственных изображений произве дений природы нам более по вкусу, чем созерца ние самих этих произведений, тогда как в первом случае мы не можем познать при чины этих произведений природы, а во втором можем, ибо мы имеем перед собой не мертвые их изображения, а их самих. Такое положение ве щей Аристотель называет «странным и противоре чащим рассудку». Мыслитель подчеркивает, что при изучении произведений природы надо по мере возможности стараться ничего не упускать: «...не следует ребячески пренебрегать изучением незна чительных животных, ибо в каждом произведении природы найдется нечто, достойное удивления...» (там же). Аристотель вспоминает слова, с кото рыми обратился Гераклит к прибывшим к нему чу жеземцам, когда они замешкались на пороге, удив ленные тем, что застали философа греющимся у очага своей жалкой хижины. Видя их замешатель
ство, Гераклит сказал, что «и здесь существуют боги» (там же, 50). По Аристотелю же, эти слова относятся ко всем, пусть самым незначительным, проявлениям живой природы, так что червяк не ме нее божествен, чем Сириус. Аристотель, конечно, прав: самые, казалось бы, незначительные, ничтож ные живые организмы играют порой роль куда более важную, чем звезды.
Телеология. Однако Аристотель находит природ ное и прекрасное не в материи, из которой состоят живые существа (она-то как раз и вызывает отвра щение), а в той целесообразности, которая присут ствует во всех без исключения произведениях жи вой природы, причем в них ««ради чего» и пре красное проявляется в еще большей мере, чем в произведениях искусства» (там же, 35). Целесо образно не только строение растений и животных, но и их деятельность. Они достигают зрелости, проходят через различные стадии роста и развития и воспроизводят себя в потомстве. В этом процессе осуществляются определенные намерения приро ды, например цель и намерение желудя состоят в том, чтобы стать хорошим дубом. В целом пред ставления Аристотеля верны. Живые существа действительно устроены целесообразно, т. е. так, что все их части и функции подчинены одному: сохранению индивида путем его постоянного вза имодействия и обмена веществом с окружающей средой. Однако ссылки на целесообразность в по давляющем большинстве подменяют у Аристотеля научное исследование и служат идеализму, из фак та целесообразности живой природы делается вы вод о наличии в мироздании сверхъестественного творца, дающего «разумное основание» для всего сущего — его творения. Биология превращается в телеологию, а телеология — в теологию.
'zzzzccasccccaooccccccoczccccacaccccosQs^^ \ 19
Определение жизни. Хотя принцип целесообраз ности Аристотель как будто бы распространяет на все мироздание, он не гилозоист. Как он пишет в произведении «О душе», «из естественных тел одни наделены жизнью, другие — нет»; жизнью он на зывает «всякое питание, рост и упадок тела, имею щие основание в нем самом...» (35, /, 394).
Происхождение жизни. В вопросе о происхож дении жизни Аристотель придерживался теории самопроизвольного зарождения. Не только насе комые, но и такие животные, как рыбы, моллюски, черви и т. п., могут, по его мнению, возникать из морского ила и гниющего вещества. Остальные же животные возникают из семени животных одного с ними вида. Благодаря авторитету Аристотеля мысль о самопроизвольном зарождении простей ших животных привилась и настолько укорени лась в науке, что биологам даже в прошлом веке приходилось доказывать ;на опытах, что жизнь всегда происходит из яйца.
Классификация животных. В биологии Аристо тель является отцом зоологии, а не ботаники (от цом которой был Теофраст). В биологических (точнее — зоологических) работах Аристотеля упо мянуто и описано более пятисот видов животных — цифра для того времени громадная. В центре вни мания Аристотеля вид, а не особь и не род, ибо для мыслителя реально существует только вид, тогда как отдельные особи менее реальны либо на делены несущественными, привходящими отличия ми, имеющими начало в материи и случае, а род и вовсе не существует реально. Это абстракция, со держащая в себе совокупность существенных при знаков, присущих всем видам данного рода . Ари стотелю принадлежит первая в истории науки классификация и систематизация животных. Он делит их на два больших класса: животные с кровью и животные без крови (первые прибли зительно соответствуют позвоночным, вторые — безпозвоночным). Далее животные с кровью подразделяются на пять высших родов: живо родящие четвероногие с волосами (млекопитаю щие); яйцеродящие четвероногие, иногда безно гие, со щитками на коже (рептилии); яйцеро дящие двуногие с перьями, летающие (птицы); живородящие безногие, живут в воде, дышат лег кими (киты); яйцеродящие (иногда живородя щие) безногие с чешуей или гладкой кожей, жи вут в воде, дышат жабрами (рыбы). Животные без крови делятся Аристотелем на четыре рода, которые приблизительно соответствуют головоно гим, ракообразным, моллюскам, насекомым. Медуз, актиний, морских звезд и губок Аристотель поста вил посередине — между животными и растениями. Позднее их назвали зоофитами.
Лестница существ. В произведении «О частях животных» Аристотель пишет, что «природа пере ходит непрерывно от тел неодушевленных к жи вотным через посредство тех, которые живут, но не являются животными...» (26, 137). Более раз вернутое изложение этого принципа, известного затем в биологии под названием «ступенеобразно го расположения существ», или «лестницы су ществ» , мы находим в «Истории животных», где сказано, что «природа постепенно переходит от предметов неодушевленных к животным, так что вследствие непрерывности скрывается граница их.
Ибо за родом неодушевленных тел следует прежде всего род растений, и из них одно отличается от другого тем, что кажется более причастным жизни, род же в целом по сравнению с прочими телами кажется почти что одушевленным, а по сравнению с животными — неодушевленным. Переход от рас тений к животным непрерывен... ведь относительно некоторых живущих в море можно усомниться, жи вотные это или растения... Всегда одни имеют больше жизни и движения по сравнению с други ми на очень малую величину» (цит. по: 26, 205). Однако Аристотель вовсе не является эволюцио нистом. Напротив, идея эволюции — постепенного развития органических форм во времени — Аристо телю чужда. Вся его «лестница существ» сущест вует одновременно, все формы живой природы вечны и неизменны. Они могут исчезать вследст вие катастроф и появляться вновь в других мес тах. Тем не менее учение Аристотеля о «лестнице существ» сыграло решающую роль при возникно вении самой идеи эволюции. Не удивительно, что Чарлз Дарвин сказал: «Линней и Кювье были моими богами, но все они только дети по сравне нию со стариной Аристотелем» .
Другие биологические открытия Аристотеля. С именем Аристотеля связывают открытие как конкретных биологических факторов, так и некото рых биологических законов. Например, жеватель ный аппарат морских ежей носит название Аристо телева фонаря, так как Аристотель впервые описал его. Биение сердца куриного зародыша на 3-й день насиживания впервые было замечено Аристотелем.
Он же различил орган и его функцию, связав первый с материальной причиной, а вторую — с причиной формальной и целевой. Он диалектиче ски решал вопрос о целом и его частях: всякая часть живого организма имеет свое разумное осно вание в других частях и в целом, целое же неот делимо от окружающей среды. Принцип корреля ции частей задолго до Кювье был с успехом ис пользован Аристотелем, и классический пример такой корреляции — наличие рогов при отсутст вии зубов в верхней челюсти — описал Стагирит. Этот принцип, по Аристотелю, является частным случаем более общего принципа экономии: приро да ничего не делает напрасного и излишнего, что природа отнимает в одном месте, то она отдает другим частям. Чтобы производить сравнение меж ду организациями животных, принадлежащих раз личным видам и родам, Аристотель вводит прин цип аналогии—учение о частях организма, совер шенно разнородных по форме, но соответствую щих друг другу по назначению. Учение об анало гии было дополнено в XIX в. гомологией — уче нием о частях, однородных по происхождению, но различных по функции, назначению.
Психология. Психология Аристотеля (а ему при надлежит первый в истории науки психологический трактат «О душе», так что Аристотеля можно считать и родоначальником психологии) занимает в мировоззрении этого великого мыслителя в сущ ности центральное место, поскольку душа, по пред ставлению Стагирита, связана, с одной стороны, с материей, а с другой — с богом. Поэтому психоло гия — и часть физики, и часть теологии (первой фи лософии, метафизики). О психологии как части фи зики сказано в «Метафизике» так: «...рассмотрение души также в некоторых случаях составляет предмет физики, именно, [когда дело идет относительно] той души, которая не бывает без материи» (22, 108), ведь, согласно определению Аристотеля, физика «имеет дело с таким бытием, которое способно к движению, и с такой сущностью, которая в преимущественной мере соответствует понятию, однако же не может существовать отдельно [от материи]» (там же, 107—108). Но не вся душа связана с материей, а только часть ее — если бы было не так, то «тогда, кроме науки о природе, не остается никакой философии...» (26, 39). Физика исследует душу как движущее начало, ведь пред мет физики — такая сущность, которая имеет начало движения и покоя в себе самой. Однако это не означает, что все в природе одушевлено; одушевлено лишь живое. По своему предмету пси хология (в своей физической части) совпадает с биологией. Обе науки изучают живое, но биология изучает его в аспекте формальной и материальной причин, а психология — целевой и движущей, а это и есть душа. Философ отдает предпочтение психо логии перед биологией, говоря, что «занимающе муся теоретическим рассмотрением природы сле дует говорить о душе больше, чем о материи, по скольку материя скорее является природой через душу, чем наоборот» (там же).
Определение души. В трактате «О душе» Арис тотель дает три определения души, близких друг другу, но не тождественных. Он говорит, что «ду ша необходимо есть сущность в смысле формы естественного тела, обладающего в возможности жизнью. Сущность же [как форма] есть энтелехия; стало быть, душа есть энтелехия такого тела»; что «душа есть первая энтелехия естественного тела, об ладающего в возможности жизнью»; что «душа же есть суть бытия и форма (логос) не такого тела,
как топор, а такого естественного тела, которое в самом себе имеет начало движения и покоя» (35, /, 394; 395).
Виды души. «Лестнице живых существ» соот ветствует у Аристотеля и «лестница душ». В «Ис тории животных» сказано, что «всегда одни имеют больше жизни и движения по сравнению с други ми на очень малую величину. И то же самое в от ношении жизненных действий, ибо у растений, ка жется, нет иного дела, кроме как производить дру гие... равным образом и у некоторых животных, кроме порождения, нельзя найти другого дела, поэтому такого рода действия общи всем. Когда же привходит ощущение, жизнь их получает раз личие и в отношении совокупления вследствие на слаждения, и в отношении родов и вскармливания детей. Одни просто, как растения, в известные вре мена года производят свойственное им размноже ние, другие заботятся и о пище для детей; когда же вскармливание закончено, они отделяются и не имеют уже с ними никакого общения; некото рые же, более разумные и обладающие памятью, больше и более общественным образом занимают ся потомками» (цит. по: 26, 205). Для нас в этом рассуждении нет ничего психологического, разве только упоминание об ощущениях. Но Аристотель понимает душу очень широко, и для него жизнь, движение (в смысле самодвижения), размножение, ощущение, не говоря уже о памяти и разумности,—- все это — дело души. Там, где есть жизнь, там есть и душа. «...Отправляясь в своем рассмотре нии от исходной точки, мы утверждаем,— говорит Аристотель,— что одушевленное отличается от не одушевленного наличием жизни» (35, 7, 396), а «нечто живет и тогда, когда у него наличествует хотя бы один из следующих признаков: ум, ощуще ние, движение и покой в пространстве, а также движе ние в смысле питания, упадка и роста» (там же). Поэтому наделены жизнью и одушевлены и расте ния, которые обладают лишь движением в смыс ле питания, упадка и роста, и бог, который обла дает лишь умом. «И жизнь без сомнения прису ща ему,— говорится в «Метафизике» о боге,— ибо деятельность разума есть жизнь...» (22, 211). Все, что между растениями и богом,— а это животные и человек — обладает многими способностями. По сравнению с растением животное обладает еще и способностью ощущения. Она отличает животное от растения. Но как без растительной способности не может быть способности к ощущению, так и без способности осязания не может быть никакого другого чувства, ибо осязание — основа всех дру гих ощущений. «...Животное впервые появляется благодаря ощущению...» (35, /, 397). При этом, чтобы быть животным, достаточно обладать по крайней мере чувством осязания. А кому присуще ощущение, тому присуща также способность испы тывать удовольствие и печаль, приятное и тягост ное, а кому это присуще, тому присуще желание: ведь желание есть стремление к приятному. При мер желаний — голод и жажда. Наконец, совсем немного существ обладают способностью рассуж дения и размышления. При этом тем смертным существам, которым присуща способность рассуж дения, присущи также и все остальные способно сти, т. е. питание и воспроизведение (растение), ощущение и способность перемещения (животное).
Таким образом, «лестница живых существ» в психологическом аспекте имеет три ступени: 1. Пер вая и самая общая ступень — растительная душа, чье дело — воспроизведение и питание (воспроиз ведение— это минимальная причастность к божест венному ). Растения не ощущают, их взаимодей ствие со средой материально. 2. У животной же души появляется способность воспринимать фор мы ощущаемого без его материи, и орган, в кото ром заключена такая способность, отсутствует у растения. 3. Человеческая душа кроме функций растительной и животной душ обладает также и разумом.
Душа и тело. Душа, как выше было сказано,— форма, энтелехия, суть бытия (потенциально, по крайней мере) живого тела. Одушевленное сущест во — «составная сущность». Оно состоит из мате рии и формы. Душа неотделима от тела, она не является телом, но представляет собой нечто при надлежащее ему, а поэтому пребывает в соответст вующем ей теле, и не правы те, кто думает, что одна и та же душа может пребывать в разных те лах: ведь каково тело, такова и душа. Со своей стороны все живые естественные тела — орудия души, существующие ради нее. Душа же—«при чина и начало живого тела» в трех смыслах: «как то, откуда движение, как цель и как сущность одушевленных тел» (там же, 402). Такова расти тельная и животная душа. Что же касается челове ческой души, то там картина иная.
Человеческая душа самая сложная. Она состоит из трех частей, обладая всеми функциями расти тельной и животной души и, кроме того, специфи чески человеческой функцией — умом, мышлением, рассуждением. Что касается первых двух частей, то они, будучи энтелехией тела, от него неотдели мы. «В большинстве случаев, очевидно, душа ни чего не испытывает без тела и не действует без
CCODOCCCCOSCCCCCOOCCCCCCCCC^^ 127
•него, например: при гневе, отваге, желании, вооб ще при ощущениях... По-видимому, все состояния души связаны с телом: негодование, кротость, страх, сострадание, отвага, а также радость, любовь и отвращение; вместе с этими состояниями души испытывает нечто и тело» (там же, 373). Аристо тель приводит примеры, доказывающие, что эмо ции— в не меньшей степени функции тела, чем результат внешнего воздействия: если тело не придет в возбуждение, то большое несчастье не вызовет должной эмоции, а если тело придет в возбуждение, то маловажное и незначительное со бытие вызовет душевное волнение, так что, делает вывод Аристотель, «состояния души имеют свою основу в материи...» (там же, 373—374). Так же и «способность ощущения невозможна без тела» (там же, 434), не говоря уже о перемещении в пространстве, питании и воспроизведении себя в детях.
Все эти способности, или части, души — энтеле хия тела. Но «ничто не мешает, чтобы некоторые части души были отделимы от тела, так как они не энтелехия какого-либо тела» (там же, 396). Так, Аристотель предполагает, что ум и способ ность к умозрению суть «иной род души и что только эти способности могут существовать от дельно, как вечное — отдельно от преходящего» (там же, 398). Хотя Аристотель и замечает, что относительно этих способностей еще не ясно, су ществуют ли они отдельно и независимо от тела или нет, он не находит разумного основания для того, чтобы считать, что ум соединен с телом. Если бы ум был связан с телом, рассуждает Арис тотель, то он обладал бы каким-нибудь определен ным качеством (например, был бы холодным или теплым) и имел бы какой-нибудь свой орган, как имеет свой орган способность ощущения, «но ни чего такого нет». Здесь Аристотель оказывается не на уровне научных достижений даже предшест вующего ему времени. Ведь еще пифагореец Алк- меон считал органом мышления мозг, даже Гомер определял орган мышления, правда неправильно, видя его в диафрагме. Аристотель же голословно отрицает наличие для мышления телесного орга на. Мышление, утверждает он, не энтелехия тела, т. е. не осуществление, не функция какого-либо телесного органа. Оно автономно.
Четкую структуру человеческой души мы нахо дим в «Этике». Там человеческая душа разделена на две главные части: разумную и неразумную, последняя же — на растительную и страстную (стремящуюся, аффективную; напомним, что у Аристотеля ощущения тесно связаны со способ ностью стремления). Разумная часть души распа дается на рассудок и собственно разум, иначе го воря, на практический и теоретический разум. Практический разум должен властвовать над стра стной частью души, которая разумна лишь в той степени, в какой она повинуется разуму. Теорети ческий же, созерцательный разум (или «созерцаю щий ум» — в «О душе»), который «не мыслит ни чего относящегося к деятельности и не говорит о том, чего следует избегать или добиваться...» (там же, 442), не имеет отношения к аффективной части души. Между тем именно эта последняя, полная стремлений, движет душой. Движет и прак тический ум, т. е. «ум, размышляющий о цели, т. е. направленный на деятельность...» От созер цающего ума он отличается «своей направленно стью к цели» (там же). При этом ум всегда пра вилен, а стремления не всегда. Теоретический же разум — это чистый субъект познания. Он делится
Аристотелем на «ум, который становится всем», и на «ум, все производящий», что позднее было названо соответственно пассивным и активным ин теллектом. Здесь мы уже переходим в область тео рии познания, гносеологии.
Гипотеза Нуйенса. Согласно Нуйенсу, Аристо тель в вопросе о взаимоотношении тела, души и ума прошел три этапа, которые приходятся соот ветственно на три периода деятельности философа (см. выше). Сначала Аристотель учил, что ум при сущ душе, а душа антагонистична телу, как бес смертное — смертному. Затем — что душа есть жиз ненная сила, которая находится в теле и связана с ним особым органом, и что она присуща всем живым существам (именно в этот период Аристо тель создает свои биологические труды), однако ум он начинает отделять от души. Наконец, Арис тотель истолковывает душу как энтелехию тела; такая душа не бессмертна, она возникает и поги бает вместе с телом, зато ум (нус) совершенно от деляется от души, как нематериальный и бессмерт ный активный интеллект.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: