АРИСТОТЕЛЬ О НАУЧНОМ ЗНАНИИ

Время: 13-01-2013, 23:05 Просмотров: 1730 Автор: antonin
    
АРИСТОТЕЛЬ О НАУЧНОМ ЗНАНИИ
Аристотель был и философом, и уче ным, живо интересующимся различ ными специальными научными проб лемами. Сама философия была для него прежде всего наукой. Аристотель отделял философию от искусства и мифологии, а тем более от религии и тесно сближал ее с физикой как наукой о природе вообще и с математикой. Не удивительно, что имен но Аристотелю принадлежит первое развернутое рассуждение о науке и ее видах.
Русскому слову «наука» у Аристотеля соответ ствует древнегреческое «епистэмэ», которое в обы денном языке эллинов первоначально понималось как «умение», «искусство», «опытность», затем — как «знание» и, наконец, как то, что мы называем «научное знание», или «наука». Для Платона «епи стэмэ» — достоверное знание, а не субъективное мнение (докса). Так же понимал этот термин и Аристотель — ученик, последователь и принципи альный критик Платона.
Научное, или достоверное, знание для Аристо теля— не результат веры, некритически восприня той традиции, субъективного опыта. Оно — резуль тат логического рассуждения (дианойа), направ ленного на открытие начал, причин и элементов того, что дано нам в непосредственном чувствен ном опыте: «...всякое знание, основанное на рас суждениях... имеет своим предметом,— говорится
в «Метафизике»,— более или менее точно опреде ленные причины и начала» (35, 7, 180). И во «Вто рой аналитике» сказано, что мы «знаем каждую вещь безусловно, а не софистически, привходящим образом, когда полагаем, что знаем причину, в силу которой она есть...» (35, 2, 259). И в начале «Фи зики» мы читаем, что «научное познание... возни кает при всех исследованиях, которые простирают ся на начала, причины и элементы...» (35, 3, 61).
Если для учителя Платона Сократа критерием наличия знания была способность дать определе ние, то у Аристотеля на первое место выходит зна ние причин существования всего того, что суще ствует. «Знать же, почему нечто есть,— значит знать через причину»,— пишет он во «Второй ана литике» (35, 2, 270). Впрочем, Аристотель со храняет и сократовский тезис о том, что достовер ное, научное, знание должно быть обобщенным: «...наука — это представление... общего»,— сказано в «Никомаховой этике» (35, 4, 178). Научное зна ние должно быть также логически доказательным: нужно не просто выявить причину данного пред мета, но и доказать, что для этого предмета имен но она, а не нечто иное, является причиной. По этому Аристотель подчеркивает: «...наука связана с доказательством...» (там же, 177).
Таким образом, достоверное, научное, знание для Аристотеля есть доказательное и обобщенное знание причин.
Виды знания. По Аристотелю, их три: ...видо
вые отличия знания... говорят, что оно,— читаем мы в «Топике»,— об умозрительном, о деятельно сти и о творчестве...» (35, 2, 476). И в «Метафи зике» сказано, что «всякое рассуждение направ лено либо на деятельность или на творчество, либо на умозрительное» (35, 7, 181). Там же мы нахо-
ооссссссссссасссссаээссозсссссссссс^^
дим слова о том, что всякое рассуждение или «прак тично» (практика), или «поэтично» (пойэтикэ), или «умозрительно» (теорэтикэ), причем первые два вида знания — это, по-видимому, не только знания о деятельности и о творчестве, но и сами эти деятельность и творчество (причем людей, а не природы или богов).
И в самом деле, у Аристотеля предметом умо зрительного знания является то, что существует объективно, независимо от субъекта. Но почему Аристотель различает «деятельность» и «творче ство»? Разве творчество — не деятельность? Разве мы .не говорим о творческой деятельности? Ответ на этот вопрос дает анализ значения древнегре ческих слов «практикэ» и «пойэтикэ», или «прак- тикос» и «пойэтикос». В основе этих двух групп слов лежат глаголы «праттейн» и «пойейн». Оба они означают «делать», однако в первом глаголе подразумевается прежде всего значение «посту пать», а во втором — «производить». Согласно та кому пониманию, «практика» — не производствен ная деятельность, а поведение людей среди себе по добных, в основе которого лежит рассудительность и способность принимать решения, тогда как про изводственная деятельность относится к «пойэти кэ» — к искусству творения, которое лишь в своей части является поэтическим искусством.
Предмет научного знания. Подлинное научное знание — знание не обо всяком сущем, а лишь о та ком, которое существует необходимо, ведь, как ска зано в «Никомаховой этике», наука — это не толь ко «представление общего», но и представление «существующего с необходимостью» (впрочем, од но с другим связано). Согласно Аристотелю, не может быть науки ни о привходящем (случайном), ни о преходящем (изменчивом). Случайное как
таковое не может быть предметом никакого вида знания: «.„прежде всего следует сказать о сущем в смысле привходящего, что о нем нет никакого учения. Доказательство тому — то, что никакому учению нет дела до него: ни учению о деятель ности, ни учению о творчестве, ни учению об умо зрительном» (35, 7, 182), ведь «всякая наука,— дает Аристотель обоснование своему тезису,— исследует то, что существует всегда или большей частью, между тем случайное не принадлежит ни тому, ни другому» (там же, 287).
Прав ли здесь Аристотель? И да и нет. Конечно, о случайном как таковом не может быть достовер ного знания. Но знание вероятное быть может. Аристотель не учитывал, что кажущееся случай ным единичное событие подчиняется тем не ме нее, как член множества существенно сходных с ним событий, статистической закономерности, ко торая позволяет определить степень вероятности происшествия этого, казалось бы, совершенно слу чайного события. Аристотель абсолютизировал на учное знание. Диалектика относительной и абсо лютной истины была ему неведома.
Но о знании более или менее вероятном по своей объективной истинности впервые серьезно стали говорить позднее Аристотеля — уже в эллинисти ческий период в «Академии», где с середины III в. до н. э. возобладал так называемый «академиче ский скептицизм», выдвинувший принцип правдо подобия, который в латиноязычной философии по лучил название пробабилизма (от лат. «пробаби- лис» — вероятный, правдоподобный, возможный). Пробабилизм — гносеологическое учение о том, что абсолютно достоверной истины нет, что истина всегда более или менее вероятна, правдопо добна.
Нельзя сказать, чтобы Аристотель игнориро вал правдоподобное знание. Он определяет правдо подобное как «то, что кажется правильным всем или большинству людей...» (35, 2, 349) и посвя щает исследованию правдоподобного логический трактат «Топика». Аристотель говорит об особом типе умозаключения — об умозаключении, которое строится из правдоподобных положений. Фило соф называл его «диалектическим». Но такое умо заключение он вовсе не считал научным, доказа тельным, ведь доказательство имеет место только там и тогда, где и когда мы исходим непосредст венно или опосредствованно из безусловно истинных положений. Следовательно, в отличие от скептиков Аристотель допускал возможность абсолютно до стоверного знания и именно его считал научным.
Но такого достоверного знания не может быть обо всем сущем. Его не может быть не только о случайном, но и о преходящем. На этот счет Ари стотель не оставляет никаких сомнений, утверждая, что «о преходящем не может быть ии доказатель ства, ни безусловного знания, а может быть лишь нечто вроде привходящего знания, ибо последнее есть знание не о самом общем, а о присущем лишь иногда и в некотором отношении» (там же, 272). И опять Аристотель и прав и неправ. Конечно, не может быть сколько-нибудь достоверного знания
о том, что происходит как попало, хаотично. Но ведь, как правило, в мире такого нет. Все, что су ществует, изменчиво, но эта изменчивость законо мерна. И Аристотель был бы прав, если бы ориен тировал науку на открытие сравнительно устойчи вых и единообразных законов прехождения пред метов и событий. Аристотель, однако, ориентирует не на открытие относительно неизменных и вечных законов изменения предметов* а на отыскание в мире абсолютно вечных и неизменных причин. Поэтому, согласно Аристотелю, научное знание возможно в той мере, в какой существуют вечные и неизменные предметы. «...В поисках истины,— говорит он в «Метафизике»,— необходимо отправ ляться от того, что всегда находится в одном и том же состоянии и не подвергается никакому из менению» (35, /, 282). Эта антидиалектическая (в нашем понимании данного слова) установка Ари стотеля сыграла не совсем позитивную роль в исто рии науки, поскольку толкала на поиск неизмен ных форм, порождая статическое, недостаточно ди намическое мировоззрение. Только в XVII в. родоначальник опытных наук Нового времени, английский философ Бэкон провозгласит, что под линные формы — законы. Поскольку Аристотель в человеческих поступках, в поведении людей, в их производительной деятельности — в творчестве в самом широком смысле этого слова такого неизменно сущего не видел: там все «может быть так и иначе», в то время как «известное нам по науке не может быть и таким и инаким...» (35, 4t 175),— он доходит даже до утверждения, что лежащая в основе человеческого поведения «рассудительность... противоположна уму...» (там же, 182). Впрочем, это не мешает ему подробно исследовать в ряде трак татов сферу подчиненных рассудительности поступ ков людей, их этического и политического поведе ния.
Но так или иначе Аристотель метафизически противопоставляет человеческую деятельность и научное познание, закрывая тем самым дорогу к пониманию практики (в нашем смысле этого слова) как критерия истины.
Т еоретическое знание. Согласно Аристотелю, только теоретический вид знания подлинно научен.
26 'zzzyooooc^ujjcccccccccccca
Здесь также требуется терминологическое поясне ние. Когда Аристотель говорит о теоретическом виде знания, то он имеет в виду не совсем то, что понимаем мы, когда говорим о теории. Для нас теоретическое знание означает знание абстрактное, отвлеченное, обобщенное, но при этом могущее быть руководством к действию. Для Аристотеля же теоретическое не только абстрактно, но и без деятельно, замкнуто на себе, умозрительно или даже, лучше сказать, умосозерцательно. Оно не производительно. И в этом, согласно Аристотелю, залог того, что мы имеем дело с высшим видом знания] Он прямо говорит в своей «Метафизике», что «род умозрительных наук — высший...» (35,
и 285).
Как Аристотель представлял себе отношение между умозрительной, «теоретической», деятель ностью человека и его производительной деятель ностью? В начале «Метафизики» Аристотель говорит о науке и об «искусстве»,— если так перевести употребляемый Аристотелем термин «технэ», что означает не только искусство в нашем понимании этого слова, а вообще ремесло; но у Аристотеля «технэ» нечто боль шее. Оказывается, что владеющие «искусством» знают причину, знают «почему» (тогда как люди, просто имеющие опыт, знают только то, что надо делать, но не знают, почему это надо делать), а тем самым и обладают отвлеченным знанием, ибо причина есть нечто более общее, чем ее следствия, которые могут разнообразиться в силу сопровож дающих причину различных условий. Иначе гово ря, люди «искусств» — не просто ремесленники, имеющие только навыки и действующие так же не осознанно, как, например, жжет огонь, но существа, способные к сознательному созидательному произ водительному действованию. Вот где, казалось бы, должен был бы находиться идеал Аристотеля! Однако это не так. Аристотель третирует владею щих «искусствами» в той мере, в какой они спо собны действовать, и признает их лишь в той мере, в какой они «обладают отвлеченным знанием и знают причины» (там же, 66). Аристотель прямо говорит, что именно благодаря последнему, а вовсе не благодаря умению действовать они могут на учать других: «...наставники более мудры не благо даря умению действовать, а потому, что они обла дают отвлеченным знанием и знают причины» (там же). Возможно отождествление «технэ» I книги «Метафизики» и «пойэтикэ» ее VI книги, а поэто му сказанное о первом можно отнести и ко второ му.
Итак, в отличие от двух других видов знания, теоретический его вид — знание субъекта не о своей деятельности, а об объективно сущем, поэто му здесь нельзя спутать познаваемое и познаю щее, и это есть знание умосозерцательное и по знающее вечные и неизменные причины, то, что существует с необходимостью и не возникает и не уничтожается. Такое знание, думал Аристотель, может быть исчерпывающим и законченным, и по этому у него получается, что «мышление скорее похоже на покой и остановку, нежели на движе ние» (там же, 383), а его результат—«постиже ние, непоколебимое никаким доводом...» (35,
2, 435).
Виды теоретического знания. Будучи одним из трех видов знания, теоретическое знание в свою очередь трояко: Аристотель различает в нем мате матику, физику и философию.
Интересно, что по тому, как Аристотель ис пользует термины, видно, как из философии — пер воначально нерасчлененного знания начинают вы деляться специальные науки и определяется собст венно философия. Так, в «Метафизике» (см. VI,
I 1026а 19—20) Аристотель говорит о физике и ма тематике как о теоретических философских дис циплинах (правда, в переводе 1975 г. этот момент скрадывается, поскольку там говорится об «умо зрительных учениях».— См.: 35, 7, 182). Физику Аристотель называет также «второй философией». В соответствии с этим Аристотель, сопоставляя собственно философию с физикой и с математикой, называет ее «первой»: «Рассуждать о неподвиж ном начале — дело иной, первой, философии» (35, 3, 390), а не физики. Сравнивая в другом месте физику и математику, с одной стороны, и фи лософию— с другой, Аристотель утверждает, что философия — «наука, которая первее обоих» (35, /, 181). Позднее для «первой философии» Ари стотеля был введен термин «метафизика», что бук вально означает «после физики», в чем можно усмотреть иронию истории.
Собственно философию Аристотель называет также мудростью и теологической теоретической философией, т. е. теологией. О том, как Аристотель представлял себе бога, будет сказано в дальней шем. Здесь же отметим, что Аристотель понимал под теологией не религиозное учение о сверхъесте ственном, а философское размышление о боге. Аристотель называл свою философию также «бо жественной», ибо, как думал философ, филосо фия— такое знание, которым «скорее всего мог бы обладать бог, и точно также божественной была бы всякая наука о божественном» (там же, 69— 70).

Аристотель, отдав предпочтение «теоретическим» наукам перед науками «практическими» и «творче-
сними», внутри самих теоретических наук отдает решительное предпочтение философии. При этом в свою классификацию наук он вносит ценностный критерий. Философия не только «первее» физики и математики, но и лучше. Она выше всех других наук, потому что «занимается наиболее почитаемым из всего сущего; а выше и «иже каждая наука ставится в зависимости от [ценности] предмета, который ею познается» (35, 7, 285—286). Аристо тель превозносит философию как знание ради по нимания в отличие от знания ради выгоды и поль зы. Он видит в ней наиболее умосозерцательную и наименее полезную науку, если под полезностью понимать служение внешней цели, что, по Аристо телю, подобает лишь несвободной науке: «...как свободным называем того человека, который жи вет ради самого себя, а не для другого, точно так же и эта наука единственно свободная, ибо она одна существует ради самой себя» (там же, 69). Философия в понимании Аристотеля вовсе не нужна для обыденной, практической жизни, в этом смысле она самая бесполезная из всех наук. Но именно это говорит в ее пользу: «все другие нау ки,— заявляет философ,— более необходимы, не жели она, «о лучше — нет ни одной» (там же, 70).
Генезис науки и философии. Мнение Аристоте ля о науке и философии определяет его представ ление об их возникновении. Философия и науки были :не всегда — в этом Аристотель прав. Мате матика на уровне «технэ» появляется в Древнем Египте, ибо «там было предоставлено жрецам время для досуга» (там же, 67). Зарождение наук Аристотель не связывает с решением реальных проблем производственной практики людей. Науки на уровне теоретического знания (епистэмэ) воз никают, согласно Аристотелю, лишь после того, как удовлетворены и жизненно необходимые по требности и потребности в удовольствиях. Они возникают для наилучшего времяпрепровождения.
Что касается философии, то Аристотель как бы указывает на ее мифологическую родословную и на переходные формы между мифологическим и философским мировоззрениями. Так, он упоминает древних поэтов, которые уже «не говорят обо всем в форме мифа», а вперемежку (мемигменай); тако вым был, например, Ферекид (см. 22, 247). Заме чает он и значение развития специального знания для генезиса философии. В целом же Аристотель развивает тезис Платона о том, что философия возникает вследствие изумления (или удивления). Известно, что Платон сказал в своем диалоге «Те- этет», что, «изумление... и есть начало философии...» (52, 2, 243). Философы — люди, способные удив ляться тому, на что другие не обращают внима ния, задумываться над тем, что другим кажется ясным в силу привычки. Пока будут рождаться такие люди, будут и теоретические науки, в том числе и философия, «и теперь и прежде удивление побуждает людей философствовать»,— говорит
Аристотель в своем главном философском сочине нии (35, 7, 69).Однако само по себе удивление не творит теоретическую науку. Миф, замечает Аристотель, тоже складывается из удивительного, поэтому и любящий мифы человек в некоторой сте пени философ. Но если миф, начинаясь с удивле ния, им и заканчивается, превращая удивительное в чудесное, то теоретическая наука стремится объ яснить удивительное, найти его причины и основа ния и тем самым сделать его понятным. Так, на пример, кажется удивительным, что сторона и диагональ квадрата не имеют общей меры, т. е. несоизмеримы. Но математика объясняет этот ка-
тяссссаосооососссссаяссссссссооск 31
залось бы удивительный факт. После такого объ яснения положение меняется: было бы удивитель ным, если бы сторона и диагональ квадрата были соизмеримы. Таким образом, наука и философия благодаря удивлению тех, кто способен удивлять ся, поднимаются над обыденным представлением о мире и побуждают к открытию причин, начал и элементов, ведь «знаем мы... каждую [вещь] только тогда, когда понимаем, «почему [она]»...» (35, 3, 87).
Более наглядно и детально аристотелевскую клас сификацию наук можно представить в схеме (см. с. 32). Что касается логики, то она не входит в эту схему, потому что она, по Аристотелю, является как бы вступлением ко всем наукам, их методоло гией.
Для сравнения приведем платоновскую класси фикацию наук, которая исходила из представления о частях души познающего субъекта, т. е. была субъективной:
Душа
Разум Чувства Воля
«Диалектика» (логика) Физика Этика Политика
Учение об идеях
Математика и матема тические науки: аст
рономия, арифметика,
«музыка» (акустика), геометрия, стереомет рия
.теоретическое.
«первая философия», физика математика этика, политика, экономика
или метафизика
космология, биология, психология астрономия, оптика, механика
В отличие от платоновской аристотелевскую классификацию наук, по крайней мере в ее теоре тической части, можно назвать объективной: ма тематика, физика и философия отличаются друг от друга яе тем, что там действуют различные час ти души (как у Платона, который третирует фи зику как всего лишь «правдоподобный миф» и по тому относит ее к чувственной части души), а по своим предметам.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: