ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Время: 13-01-2013, 21:16 Просмотров: 977 Автор: antonin
    
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Платон — чрезвычайно крупное явление в развитии философской мысли древности, да и не только древности. Широта умственного кру¬гозора соединяется в нем с глубиной исследо¬вания и с великим мастерством литературного воплощения идей. Соединение этих качеств в необычайно одаренной личности обеспечило уче¬нию Платона влияние, далеко выходящее за пределы исторического существования Афин и древнегреческого общества. Уже в античном мире Платон надолго пережил свой век, а его учение распространило свое воздействие на огромный период с IV столетия до н. э. вплоть до падения античного общества в VI в. нашего летосчисления.
Влияние учения Платона нельзя представ¬лять как сплошную и непрерывную традицию, или «филиацию идей», переходящую от одного философа к другому, позднейшему по времени. Учение Платона не только очень богато содер-жанием, очень сложно, но и очень противоре¬чиво. Но именно поэтому оно оказывало влия¬ние различными своими тенденциями. Умы, обращавшиеся к изучению Платона и подчи-нявшиеся обаянию его философского гения, чер-пали из него и заимствовали разные стороны его идейного содержания — стороны, соответ-ствовавшие их собственным интересам, поискам и склонностям.
Так как основу учения Платона составлял философский идеализм, то совершенно естест-венно, что наибольшее впечатление Платон все¬гда производил на мыслителей, склонных к иде-ализму, т. е. тех, для которых идеализм соот-ветствовал их преобладающему интересу или влечению. В учении Платона они видели исход¬ную точку или образец для собственных идеали-стических построений и гипотез. Как и Платон, в основе чувственного они искали сверхчувст¬венное («умопостигаемое»), в основе относи¬тельного— безотносительное («абсолютное»), в основе преходящего — вечное, в основе стано¬вящегося, бывающего — истинно сущее. Воззре¬ние это у различных последующих философов могло принимать самые различные формы, обос-новываться самыми различными доводами, но сквозь эти различия проступала единая для всех них сущность, восходящая к идеализму ав¬тора теории «эйдосов», или «идей».
Эту единую — восходящую к Платону — сущ-ность можно обнаружить не только у прямых последователей в школе самого Платона, но и у философов, не входивших формально в его Академию, или входивших, но вышедших из нее. Больше того. Платонизм, как основное воз¬зрение, может быть установлен даже у тех фи¬лософов, в том числе вполне оригинальных и самобытных, которые полемизировали с Плато¬ном, критиковали его учение, его теорию идей. Так было с Аристотелем. Ученик Платона, сла¬ва и гордость его Академии, признанный и от¬меченный самим основателем и главою школы,
Аристотель, достигнув научной зрелости и са-мостоятельности, выступил с критикой плато-новского учения об идеях. Критика эта получи¬ла всемирную известность. С нескольких точек зрения — с точки зрения онтологии, теории по-знания, логики — Аристотель критикует цент-ральное учение Платона. Как показал В. И. Ле¬нин, он развивает наиболее общую критику пла-тоновского идеализма как идеализма вообще.
И что же? Критику Платона Аристотель не доводит до полного преодоления платоновской теории идей. Аристотель критикует в сущности лишь учение Платона об отделенноети идей от вещей. Он правомерно противопоставляет Пла¬тону его учителя Сократа, у которого — в тео¬рии понятия — еще не было этого отделения и у которого царство понятий не выделялось в об-ласть, витающую над областью реальных эмпи-рических вещей, противопоставленную им.
Но, развивая свою критику, Аристотель не замечает, что сам он, невзирая на все остроумие и остроту своих возражений, продолжает оста¬ваться на почве учения Платона. Высшей идее Платона — идее «блага» в философии Аристо¬теля соответствует запредельный миру бог, не-подвижный перводвигатель вселенной; по своей природе этот бог — мышление, мыслящее самого себя, свою собственную деятельность мысли. В своей сути учение это — тот же объективный идеализм, что и теория «идей» Платона . То об-стоятельство, что у Аристотеля над миром при-родных вещей высится один-единственный впол-не идеальный бог, а у Платона — целая «пира¬мида» также вполне идеальных «идей», не мо¬жет устранить или умалить то общее, в чем Аристотель совпадает с Платоном и что позво¬ляет утверждать, что воззрение Аристотеля, так же как и воззрение Платона, есть объектив¬ный идеализм. Но этот объективный идеализм есть изобретение именно Платона.
С другой стороны, то «отделение» «идей» от вещей, за которые Аристотель справедливо кри-тиковал -Платона, не было у Платона полным и безусловным. Между миром «идей» и миром вещей сам Платон намечает посредствующие звенья. Таким звеном оказывается прежде все¬го «душа мира», или «мировая душа», обле¬кающая собою весь мгер природы, весь мир вещей.
«Запредельность» ( «трансцендентность» )
«идей» смягчается у Платона и той ролью, ко¬торая принадлежит гипотезе «идей» в учении Платона о знании. Будучи онтологическими «потусторонними» сущностями, «идеи» Платона одновременно являются и гипотезами философ-ского познания. Как такие, они — предел той объективности и всеобщности, которая может быть достигнута познанием, поднимающимся от единичного, частного, множественного, измен-чивого ,ко всеобщему и единому, неизменно тож-дественному бытию. Но это — отношение не только отделенности, но и связи.
Отношение между областью «идей» и обла¬стью вещей сам Платон изображает как такое отношение связи, как двойной путь — «вверх» и «вниз»: от множественного, раздельного,
дробного бывания (в царстве вещей)—к еди¬ному, общему, объемлющему (в царстве «идей»).
Спустя больше чем полтысячи лет после Пла¬тона в школе неоплатонизма (Плотин, Прокл) учение о двойном пути — от светозарного пер¬воединого ко множеству предметов чувственно¬го мира, вплоть до полного мрака небытия и обратный путь восхождения, или подъема, от низин дробности и множества к исходному еди¬ному— будет развито во всем множестве диа¬лектических переходов и опосредствований. Но эта детальная диалектика, развитая в «Эннеа- дах» Плотина и других неоплатоников, имеет свой источник и образец в идеализме и в диа¬лектике Платона.
Однако использование и развитие учения Пла-тона в неоплатонизме отнюдь не было простым повторением, или воспроизведением. Неоплато-низм — философия совершенно другой истори-ческой эпохи, чем эпоха афинской и вообще гре-ческой истории первой половины IV в. до н. э. Неоплатонизм — философия эпохи Римской им-перии последних веков ее существования (III—
V вв. .н. э.).
В это время в римском образованном обще¬стве усиливается тяга к религии и к мистике, ведется все нарастающая пропаганда христи¬анства. В соответствии с этим неоплатонизм подчеркивает религиозную и мистическую сто¬роны учения Платона, но одновременно уси¬ливает и разработку диалектических сторон этого учения. В дальнейшем влияние Платона на последующую западно-европейскую филосо¬фию: на средневековую схоластику, на филосо¬фию Возрождения, на учения XVII в., на не¬мецкий идеализм конца XVIII-—начала XIX в. — иногда трудно отделить от влияния неопла¬тонизма — Платон и Плотин проникают в фи¬лософскую мысль совместно, порой одновре¬менно.
В общем идеалистические течения новейшего времени склонны были к такому прочтению и к такому пониманию Платона, при котором иде¬ализм Платона приближался к абстракциям их собственных идеалистических построений. Это был идеализм Платона, увиденный сквозь очки идеализма Гегеля, Канта, кантианцев. Задача воссоздания образа Платона, более близкого к его исторической действительности, представля¬ла большие трудности. Для решения и преодо¬ления этих трудностей требовались не только огромные по объему знания, превосходная науч¬ная ориентировка в текстах Платона, но и сво¬бода от гипноза позднейших интерпретаций, на¬веянных учениями послеплатоновского идеализ¬ма, в особенности идеализма нового времени. Свобода эта труднодостижима для зарубежных буржуазных интерпретаторов учения Платона, в том числе для самых выдающихся и глубоких.
Советская историко-философская наука рас-полагает трудами ученого, чрезвычайно одарен-ного, исключительно много знающего и вместе с тем свободного от указанного выше недостатка и ограниченности зарубежных знатоков Платона. Ученый этот — профессор Алексей Федорович Лосев. Глубокий исследователь Платона и нео-платонизма А. Ф. Лосев в своих многочислен¬ных, тщательно и обстоятельно разработанных трудах стремится воссоздать учение Платона во всем его историческом своеобразии. Характери¬зуя, как это делали и его предшественники, уче¬ние Платона в качестве учения объективного идеализма, А. Ф. Лосев одновременно разъяс¬няет, чем платоновская форма, или платонов¬ский тип объективного идеализма, существенно отличается от объективно-идеалистических си¬стем, явившихся в феодальную эпоху и в бур¬жуазно-капиталистическом обществе нового вре¬мени. У Платона идеи образуют особый мир: весь чувственный мир с обнимаемой им приро¬дой и обществом рассматривается Платоном как отражение и как воплощение этого вознесенно¬го над чувственной действительностью особого мира идей. Это идеальная действительность, а идеи существуют объективно, вне и независимо от человека.
Но сказать только это — не значит характе-ризовать своеобразное содержание и своеобраз¬ный характер платоновского объективного иде¬ализма. Особенность Платона, не легкая для понимания современного человека, который обычно знает идеализм лишь в гораздо более абстрактных и логизированных его формах, со¬стоит в том, что, развивая свое учение объектив¬ного идеализма, Платон, как показывает проф.
А. Ф. Лосев, оставался греком, человеком ан-тичного культурного мира. Платон одновремен¬но и противопоставляет идеальный мир, цар¬ство «идей» чувственному миру, и не может остаться при их дуализме и противопоставлен¬ности. Космос Платона — и не только его од¬ного, но и весь космос античных мыслителей со всем, что есть в нем, в том числе и с самой ду¬шой, — есть космос телесный, огромное шаро¬видное тело. Основная интуиция Платона эсте¬тическая, оптическая, зрительная: мир мыслит¬ся у Платона наподобие прекрасного скульптур¬ного изваяния или скульптурной фигуры.
Таким образом, философия Платона, будучи объективным идеализмом, есть особый вид это¬го идеализма, это античный объективный иде¬ализм.
В связи с этим для Платона высшая действи-тельность есть «единое». Это не абстрактное арифметическое или математическое единство всего сущего, а «тождество всего идеального я материального... тот первопринцип, из которого только путем его дробления возникает идеаль¬ное и материальное» (А. Ф. Лосев. Платон.— Философская энциклопедия, т. 4. М., 1967, стр. 268).
Особенность объективного идеализма Плато¬на в том, что он одновременно стремится и к самому крайнему, идеалистическому пониманию космоса и идеального мира и — в своей глубоко античной, свойственной древнему греку интуи¬ции космоса — стремится «понимать идеальный мир максимально реально» (там же, стр. 268). Следуя этому стремлению, Платон вводит для идеального мира двойное ограничение: «свер¬ху» и «снизу». «Сверху» идеальный мир огра¬ничен «единым» (to hen). «Снизу» он ограни¬чен «душой мира».
Ограничение это тесно связано с диалекти¬кой Платона. Идеальный мир не только проти-вопоставлен у Платона миру материальному — как вечно неподвижный вечно движущемуся. И здесь Платон не остается при воззрении дуа¬лизма. Само противопоставление вечно непо¬движного вечно движущемуся возможно в гла¬зах Платона только потому, что существует и постулируется Платоном некое начало, одновре¬менно и неподвижное, и вечно движущее. На¬чало это — «душа мира» и душа всего, что вхо¬дит в мир. «Мировая душа» есть, по Платону, то идеальное, которое сообщает способность жизни и движения всему сущему: живому и не¬живому.
Прекраснейшее и возвышеннейшее порожде¬ние идеального мира Платона — это воспри¬нимаемый нашими чувствами космос, а также гармонические круговые движения небесных светил.
Воззрение это — характернейшая особенность платоновского объективного идеализма. Именно оно есть историческая форма, отличающая, как показал А. Ф. Лосев, учение Платона от боль-шинства идеалистических учений нового време¬ни: это учение о «едином» и о «мировой душе», которые идеально осуществляют, или воплоща¬ют, себя в материальном мире.
Идеалистическая онтология Платона неотде¬лима от его космологии, а сама эта космология глубоко отлична от космологических учений но¬вой науки и философии. Космос западноевро¬пейской науки начиная с XVII в. и даже ранее мыслится как пребывающий в беспредельном пространстве. Напротив, космос Платона при всей своей огромности мыслится как космос конечный и доступный чувственному созерца¬нию. Идеальные сущности, о которых учит фи¬лософия нового идеализма и овеянная этим идеализмом наука о природе, мыслятся как аб¬страктные метафизические сущности. Таковы монады Лейбница — метафизические духовные атомы, или единицы бытия. Таковы категории Гегеля — предельно абстрактные онтологизиро- ванные понятия о бытии и его диалектических ступенях. Напротив, у Платона его идеи — «жи¬вые идеальные существа, близкие к богам, демо¬нам и героям древней мифологии» (там же, стр. 268).
Совершенно отлично от новоевропейского и характерное для философии Платона отношение к телу. И в этом смысле платоновский идеа¬лизм— воззрение вполне античное. Для новей¬шего идеализма характерно презрение к челове¬ческому телу. Презрение это возникло как ре¬зультат длительного, многовекового воспитания на этических и религиозных идеалах средневе¬ковья. Только жизнерадостная, открытая чувст¬венным впечатлениям и чувственным радостям антропология Возрождения отказалась — преж¬де всего в своем искусстве, а затем и в филосо¬фии — от пренебрежения к телесному, от аске¬тического отношения к телу и к телесным радо¬стям. Но в этом освобождении от средневеково¬го отношения к телу большую роль сыграло влияние Платона.
Далекий от чувственного гедонизма и от идеалов аскетизма, Платон в то же время рас-сматривает космос как вечно живое огромное тело. Бессмертна, вечна, по Платону, не только наша душа, но и наше тело. Связанное со своей бессмертной душой, тело включено вместе с ней в великий круговорот материи в природе: оно вовлечено в переход от более совершенных, тон-ких форм к формам более грубым, менее совер-шенным, и наоборот.
Бесчисленные исследователи философии Пла-тона неоднократно указывали на связь между идеализмом философии Платона и его религией, и эти указания, разумеется, вполне справедли¬вы. Но есть в этой связи особенность, которая сообщает ей характер воззрения чисто антич¬ного, древнегреческого и тем существенно отли¬чает ее от религиозной основы философского идеализма нового времени.
Религиозные источники платоновской фило-софии неотделимы от мифологии, а сама мифо-логия Платона несет на себе печать платонов¬ской диалектики. В свете этой связи учение Платона об «идеях» открывается с новой сто¬роны. «Идеи» Платона — не гипостазированные абстрактные понятия новейшей западной мета¬физики. В своих бесконечно разнообразных фор¬мах они воплощают «единое» и насыщены «ду¬шевно-жизненной подвижностью» (А. Ф. Лосев. Указ. соч., стр. 268). По существу они те же древнегреческие боги, но их царство, или систе¬ма, разработано Платоном в свете его диалек¬тики.
И хотя диалектика эта дана Платоном толь¬ко в целом, не разработана в подробностях и систематически, она все же лежит в основе си-стематически разработанной диалектики древ-негреческого мифа, развитой на исходе антич¬ной культуры неоплатониками.
Распространенная интерпретация философии Платона как учения «чистого», беспримесного идеализма, хотя бы и объективного, игнорирую¬щая в этой философии такие важные ее особен¬ности, как учение о телесности космоса и о звеньях опосредствования, ведущих от запре¬дельной области бестелесных идей — через «ду¬шу мира» — к вечно существующим телам кос¬моса, не могла и не может объяснить, почему эта философия оказывала в известные периоды столь мощное влияние не только на христиан¬ство и на спиритуализм (идеализм) нового вре¬мени, но также и на философию природы, на космологию и частично на физико-математиче¬ские науки эпохи Возрождения, XVII в. и по¬следующих столетий.
Объяснить этот факт только огромным худо-жественным обаянием Платона, мощью фило* софского и поэтического воображения, эстети-ческой силой выражения совершенно невозмож¬но. Платон мог оказать то влияние, какое он оказал, не только потому, что он был плени¬тельный художник, мастер формы диалога. В са¬мом содержании его философии должна была существовать сторона, которая могла действо¬вать и действовала, несмотря на яркий, ника¬кому сомнению не подлежащий идеализм и ми¬стицизм его системы.
Такая сторона, вернее, такие стороны в фи-лософии Платона действительно были. Из со-чинений Платона и неоплатоников черпали идеи не только визионеры и схоласты, не только ко-рифеи объективного идеализма и религиозного спиритуализма и мистики, не только Плотин, Августин, Эриугена, но и мыслители и ученые Возрождения — Николай Кузанский, Кампанел- ла, Галилей, Декарт, в учении которых о при¬роде пробивалась сильная струя натурализма и материализма или явно преобладала сторона материалистическая.
На всех них оказывала влияние обусловлен¬ная содержанием философии Платона возмож¬ность интерпретировать космологию Платона в духе либо пантеизма, либо натурализма. Осо¬бенно в эпоху Возрождения возникшая в это время критика официально принятой схоластами и обязательной системы Аристотеля с его транс¬цендентным миру, запредельным богом — непо¬движным перводвигателем вселенной — опира¬лась на пантеистически истолкованное учение Платона, а в космологии — на почерпнутые у Платона парижскими последователями Уильяма
Оккама догадки о вращении Земли. Отвергав-шемуся Аристотелю должно было быть проти-вопоставлено, как знамя, учение другого вели¬кого философа, у которого критики схоластиче¬ской науки и философии могли бы найти более отвечавшие их запросам и исканиям представле¬ния. Таким философом с пантеистическим уче¬нием о живом космосе и пантеистической иерар¬хией действующих в космосе живых сил стал в сознании многих именно Платон.
Другая сторона содержания философии Пла¬тона, ставшая источником длительного и интен¬сивного философского обаяния и влияния, за¬ключалась в его диалектике. Правда, как вдох¬новитель последующей диалектики, Платон раз¬деляет свое влияние с влиянием неоплатонизма, особенно Плотина и Прокла. Как ни значитель¬ны, как ни интересны были запросы диалектики и прямые учения диалектики у Аристотеля, все же в сознании философов, исследовавших фор¬мы мышления, Аристотель оставался и остался основоположником главным образом формаль¬ной логики. У Платона в отличие от Аристотеля наряду с очень важными для истории науки за¬родышами формальнологических учений — о по¬нятии, о суждении, об умозаключении, о законах мышления — через все диалоги проходит, как их яркая черта, диалектика. В некоторых из них («Парменид», «Софист») она достигает удиви¬тельной логической концентрации и силы.
Антиномичность диалектического познания и мышления раскрыта в этих диалогах с силой, не уступающей силе гегелевской диалектики в «Науке логики».
Идеалистическая диалектика Платона — пред-шественница идеалистической диалектики Геге¬ля, ее философский первообраз, ее отдаленное предвестие. Не будь диалектики Платона, не было бы той формы, в какой в начале XIX в. в Германии явилась диалектика Гегеля. Порой Гегель сам сознавал значение, какое для его соб¬ственной диалектики имела диалектика Платона. «Диалектика, — писал Гегель, — в... высшем ее определении и есть, собственно, платоновская диалектика» (11, стр. 167).
В «Лекциях по истории философии» Гегель сам сформулировал свое понятие о TQM, чем его диалектика была обязана диалектике Платона. По мысли Гегеля, в диалектике Платона инте¬ресны «чистые мысли разума, который он очень точно отличает от рассудка» (ratio). Подлинное «спекулятивное» величие Платона Гегель видит именно в диалектике. Это — «ближайшее опре-деление идеи» (11, стр. 168). И тут же Гегель поясняет, что под «ближайшим определением идеи» Платон понимал именно ее диалектиче¬скую характеристику. Сначала Платон понимал абсолютное «как парменидовское бытие, но как всеобщее бытие, которое в качестве рода есть цель, то есть господствует над особенным и мно-гообразным, проникает собою и производит его» (там же). Это понимание бытия Платон развил далее, довел до определенности и такого разли-чия, какое содержалось в триаде пифагорей¬ских определений чисел, и выразил эти опре¬деления в мыслях: он понял абсолютное как единство бытия и небытия в становлении или, выражаясь по-гераклитовски, как единство еди¬ного и многого. Далее он внес в объективную диалектику Гераклита элеатскую диалектику — дело субъекта, обнаруживающего противоре¬чия. Таким образом, вместо внешней изменчи¬
вости вещей выступил их внутренний переход в их категориях, И наконец, мышление, которое Сократ требовал лишь для целей моральной рефлексии субъекта, Платон признал объектив¬ным мышлением, то есть идеей, «которая есть как всеобщая мысль, так и сущее» (там же).
То, что Гегель взял у Платона, было лучшей, диалектической стороной философии Платона. Но Платон оказал на Гегеля влияние и другой — преходящей — стороной своего учения — учения абсолютного объективного идеализма. В Плато¬не, как и впоследствии в Гегеле, систематик идеализма боролся с великим диалектиком. По-следующие философы брали у Платона to, к чему каждый из них тяготел: идеалисты •— ме¬тафизику и мистику идеализма, идеалистиче¬ские диалектики — диалектику, диалектический анализ и синтез противоречий бытия и позна¬ния. От Платона до немецкого классического идеализма может быть прослежена двойствен¬ная и противоречивая линия развития и преем¬ства. К Платону восходят кантовская идея ан- тиномичности (необходимой противоречивости) разума, диалектика Фихте, Шеллинга и Гегеля.
Но к Платону же восходят и многие учения новейшей идеалистической метафизики. Если в начале XIX в. платоновской диалектикой вдох-новлялся Гегель, то в начале XX в. учение Пла¬тона внушило Эдмунду Гуссерлю некоторые идеи его метафизики явления и смысла и его учения о сущностном созерцании.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: