УЧЕНИЕ ПЛАТОНА ОБ ОБЩЕСТВЕ И ГОСУДАРСТВЕ

Время: 13-01-2013, 21:12 Просмотров: 1048 Автор: antonin
    
УЧЕНИЕ ПЛАТОНА ОБ ОБЩЕСТВЕ И ГОСУДАРСТВЕ
Крупнейшие умы Греции в течение большей части V в. до н. э. были приверженцами демо-кратических убеждений. Таковы были Эмпе¬докл, софист Горгий, драматург Эврипид, фи¬лософ и ученый Демокрит, историк Геродот, крупнейший из софистов старшего поколения Протагор. Эмпедокл — один из основателей де¬мократии в Акраганте. Горгий вынужден был за свои демократические убеждения поплатить¬ся изгнанием из родных Леонтин. Эврипид рав¬но отвергал монархию и власть богатого мень-шинства— олигархию. Демокрит заявлял, что бедность в демократическом государстве лучше благоденствия при дворе царя. Свобода (isono- mia) и равенство (isogoria) восхвалялись Ге-родотом. Протагор разработал теоретическое обоснование демократии и написал проект де-мократической конституции для афинской коло-нии Фурий.
Для обладания политическими правами эти теоретики и сторонники демократии не призна-вали никакого ценза, кроме общественных доб-лестей: справедливости (dice) и добросовест-ности (aidos). Кто обладает ими, тот вполне способен участвовать в обсуждении обществен-ных и политических дел.
Протагор, выведенный Платоном в одноимен-ном диалоге, разъясняет своим слушателям, что афиняне (как, впрочем, и все остальные люди), когда речь заходит о каком-либо ремесле, ду-мают, что только немногим принадлежит право советовать. Если же кто, не принадлежа к этим немногим, все же подаст совет, то совет этот не принимают. Протагор находит, что афи¬няне так поступают с полным на то правом. Но когда те же афиняне приступают к совеща¬нию относительно гражданской доблести, где все дело в справедливости и рассудительности, тут они принимают, как и следует, совет вся¬кого человека, так как всякому подобает быть причастным этой доблести (Платон, Протагор, 322 D и 323 А). Но если считается, что всякий человек причастен этой доблести, значит, вся¬кого можно признать и советчиком, когда дело касается именно ее (там же, 323 С).
Необходимые для общественной жизни и для блага общества нравственные качества даны людям не как прирожденные им доблести, до-блестям этим научаются, и возникают они не сами собой, а в результате воспитания, упраж-нения и обучения (там же, 323 С — 324 D).
Итак, теоретики античной демократии при-знали за всяким гражданином полиса право быть избираемым на все государственные дол¬жности независимо от его «профессиональной» подготовки к делам по управлению государ-ством.
Следствием этого принципа была частая сме-няемость выборных лиц. Всякий свободный мог быть избран на должность. Но проходило вре¬мя, и само дело показывало, способен или не¬способен избранный выполнять свои обязанно¬сти. Особенное впечатление производили удачи или неудачи стратегов, полководцев или адми¬ралов (навархов), а также дипломатов. В слу¬чае неудачи провинившихся отзывали в Афи¬ны, требовали отчета, привлекали к ответствен¬ности — вплоть до суда, облеченного правом суровой кары, включая смертную казнь. При этом настроения державного демоса менялись самым поразительным образом. Никакие заслу¬ги в прошлом, никакие победы, равносильные спасению отечества, как, например, заслуги победителей персов, не могли спасти от паде¬ния, а порой и от гибели героев, которых еще накануне славила нация.
Поразительна частота подобных случаев в демократических Афинах. Знаменитый победи-тель персов при Саламине Фемистокл в 471 г. подвергается остракизму. Преследователи го-нятся за ним по всей Греции, и наконец он на-ходит убежище и покровительство при дворе персидского царя Артаксеркса. Вознесенный афинским демосом после изгнания Фемистокла Кимон, удачливый победитель при Эвримедаите, победитель Фасоса, быстро утрачивает достиг-нутое положение после того, как соглашается стать во главе отряда, отправленного из Афин на помощь Спарте против мессенского войска, осажденного в скалах Ифомы. Как и его пред-шественник Фемистокл, Кимон вынужден уйти в изгнание, и только тяжелое поражение гре¬ков в Египте, где они были разбиты персами, вернуло его к руководящей роли в Афинах. Платон был прекрасно знаком со всеми основ¬ными чертами демократического режима Афин, равно как и с главными событиями афинской истории современного ему и непосредственно предшествовавшего периода. Но Платон гля¬дел на этот режим и на эти события, на пере-менчивость политических оценок и симпатий афинян не глазами сочувствующего зрителя или участника, а глазами противника афинской де-мократии.
При этом суждения Платона по политическим вопросам вовсе не были случайными высказы-ваниями далекого от общественной жизни фи-лософа. Взглядам Платона на общество и го-сударство принадлежит важное место в его фи-лософском мировоззрении.
Платон менее всего похож на отвлеченного, аполитичного мыслителя. С философским иде-ализмом, с интересом к умозрительным постро-ениям и теориям в нем сочетается напряженный интерес к общественным отношениям. Его чрез-вычайно занимал вопрос о том, каким должно быть совершенное общежитие и каким воспи-танием должны быть люди подготовлены к та-кому общежитию. Платон не только классик античной идеалистической философии, онтоло-гии и теории познания. Он одновременно клас-сик античной социологии, политической теории и педагогики.
Об интересе Платона к разработке теории общественного устройства хорошо говорит в ре-цензии на русский перевод «Поэтики» Аристо-теля Н. Г Чернышевский: «Платона многие считают каким-то греческим романтиком, взды-хающим о неведомом и туманном, чудном и прекрасном крае, стремящимся... далеко от лю¬дей и земли. Платон был вовсе не таков... Он не был праздным мечтателем, думал не о звезд¬ных мирах, а о земле, не о призраках, а о че¬ловеке. И прежде всего Платон думал о том, что человек должен быть гражданином госу¬дарства...» (15, стр. 307).
Не удивительно поэтому, что вопросам обще-ственно-политическим Платон посвятил, не счи-тая произведений меньшего калибра, два наи-более обстоятельных и тщательно разработан¬ных своих произведения: трактат «Государство» и произведение глубокой старости «Законы». Оба они чрезвычайно характерны для Плато¬на, но далеко не равноценны. В «Государстве» учение об обществе и его идеальном политиче¬ском устройстве разработано в тесной связи с центральным учением платоновского идеализ-ма— с теорией «идей», оно несет на себе печать ригоризма и философской непреклонности: в
нем идеальное категорически противопоставле-но— как образец и как норма должного — не-совершенной эмпирической действительности. В то же время в «Государстве» запечатлено удивительное знание и понимание столь резко критикуемой Платоном эмпирической действи-тельности.
В сравнении с «Государством» «Законы» — произведение, гораздо более «компромиссное»: в нем сделан ряд уступок требованиям эмпири-ческой реальности.
К обоим этим большим трактатам примыка¬ют, дополняя их, диалоги «Политик» и отчасти «Критий».
В «Политике» Платон разделяет сферу науч¬ного знания на предписывающую практические цели и на теоретическую. В науку, предписыва¬ющую цели, включается и наука, необходимая для государственного человека. Предмет ее — руководство государством, сходное по своей природе с искусством пастуха.
Существующим и, по Платону, несовершен-ным формам государственного устройства пред-шествовала в глубокой древности, в мифиче¬ский век правления Хроноса, совершенная фор¬ма общежития.
В те времена сами боги, как божественные пастухи, управляли отдельными областями, а в обществе было достаточно всего необхо¬димого для жизни, отсутствовали войны, раз¬бои и раздоры. В те времена люди непосред¬ственно рождались из земли, не нуждались в жилищ-ax и постели, имели немало часов до¬суга для занятий философией. Они были сво¬бодны от необходимости борьбы с природой, и их соединяли узы дружбы.
Однако, по Платону, взять тогдашний строй за образец наилучшего устроения общества невозможно — этого не дозволяют материальные условия человеческого существования: необхо¬димость самосохранения, борьба против враж¬дебной человеку природы и против враждеб¬ных народов.
Впрочем, недостижимый и невосстановимый образец «золотого века» проливает свет на условия, в которых приходится жить современ-ному человеку: вглядываясь в этот строй, мы видим, в чем состоит зло, препятствующее пра-вильному устройству общества, — зло, порож-даемое хозяйственной нуждой, семейными отно¬шениями, борьбой племен и народов.
Идеальному типу общежития Платон проти-вопоставляет отрицательный тип общественного устройства, в котором главным двигателем по-ведения людей оказываются материальные за-боты. По утверждению Платона, все существу-ющие в настоящее время государства принад-
лежат к этому типу: «Каково бы ни было го-сударство, в нем всегда есть два государства, враждебные друг другу: одно — государство
бедных, другое богатых» (Платон, Государст¬во, IV, 422 Е — 423 A; he men peneton, he de ploysion).
Отрицательный тип государства выступает, согласно убеждению Платона, в четырех воз-можных .формах: как тимократия, олигархия, де-мократия и тирания. Каждая из этих форм есть последовательное ухудшение или извраще¬ние формы идеальной. В них вместо единомыс¬лия граждан налицо раздор, вместо справедли¬вого распределения обязанностей — насилие и принуждение, вместо стремления правителей и воинов-стражей к высшим целям общежития — стремление к власти ради низких целей, вместо отречения от материальных интересов — алч-ность.
Первой во времени из этих отрицательных форм выступила, по Платону, тимократия, т. е. власть, основанная на господстве честолюбцев. Вместе с первыми признаками упадка возника¬ет страсть к обогащению. Первоначально в ти-мократии сохраняются еще черты совершенного строя: правители пользуются почетом, воины свободны от земледельческих и ремесленных ра-бот и от всех забот материальных, трапезы об¬щие, еще процветают упражнения в военном искусстве и в гимнастике. Со временем, однако, охотники до драгоценных металлов начинают втайне собирать и хранить золото и серебро. При содействии, какое им в этом оказывают жены, образ жизни меняется от простого и не-требовательного к роскошному.
Так начинается переход от тимократии к оли~ гархии — господству немногих (oligoi) над большинством.
Это правление, основывающееся на цензе: властвуют богатые, а бедные не имеют участия в правлении (Платон, Государство, VIII,
550 С).
В подобном городе «был бы по необходи¬мости не один город, а два: один из людей бедных, другой — из богатых, и оба они, жи¬вя в том же самом месте, злоумышляли бы друг против друга (Платон, Государство, VIII,
551 D). В олигархическом государстве расто-чительные богачи, превращаясь в конце концов в бедняков, подобны трутням в пчелином улье. Но в отличие от пчелиных трутней, лишенных жала, многие из этих двуногих трутней с жа¬лом: они преступники, злодеи, воры, святотат¬цы, мастера всяческих злых дел.
В олигархическом государстве не выполняет¬ся основной закон жизни общества, состоящий, по мысли Платона, в том, чтобы каждый член общества «делал свое», и притом «только свое». В олигархии же некоторые члены общества за-нимаются самыми различными делами: и зем-леделием, и ремеслами, и воинским делом. Кро-ме того, данное в олигархии человеку право на полную распродажу накопленного им имущест¬ва приводит к тому, что некоторые люди пре-вращаются в бедняков, совершенно бесполез¬ных и никчемных членов общества.
Дальнейшее развитие олигархии приводит к последовательному и необходимому изменению ее в еще худшую, по Платону, форму государ-ственного устройства — в демократию. Это власть и правление народа, большинства (от греч. (leinos — «народ»). При этом противопо¬ложность между богатыми и бедными обостря¬ется еще сильнее, чем при олигархии.
При олигархии неукротимая потребность мо-лодых людей в деньгах толкает их в лапы ро-стовщиков, а быстрое превращение богатых в бедняков способствует возникновению зависти, злобы бедных против богатых и злоумышлен¬ных действий против государственного строя, гарантирующего богатым господство над бед-ными.
Неуклонно развиваясь, имущественная про-тивоположность становится заметной, в том числе во внешности. С другой стороны, самые условия общественной жизни делают неизбеж-ными не только частые встречи бедных с бо-гатыми, но даже совместные действия тех и других: в играх, в состязаниях, на войне. Рост возмущения бедных против богатых приводит к восстанию. Если восстание заканчивается победой бедняков, то они часть богачей истреб¬ляют, другую часть изгоняют, а государствен¬ную власть, функции управления разделяют между всеми оставшимися членами общества. Это и есть демократия.
Но наихудшей формой отклонения от иде-ального государственного строя Платон признал тиранию. Это власть в обществе одного над всеми. Возникает она подобно предыдущим формам как вырождение предшествующей ей формы правления. Та же болезнь, которая за-разила и погубила олигархию, еще сильнее заражает и губит демократию (Платон, Госу-дарство, VIII, 563 Е).
По Платону, все, что нарушает меру, ведет к перемене в противоположную сторону; так бывает со сменой времени года, с растениями,
в телах и ничуть не меньше в способах правле-ния: избыток свободы должен приводить от-дельного человека и точно так же полис к раб-ству (там же, VIII, 563 Е — 564 А).
Поэтому тирания происходит именно из де-мократии, сильнейшее и жесточайшее рабство — из величайшей свободы. Тиран возникает не из чего более как из корня, называемого предста-вительством. В первые дни и в первое время он «улыбается и обнимает всех, с кем встречает¬ся, не называет себя тираном, обещает многое в частном и общем, освобождает от долгов, на¬роду и близким к себе раздает земли и при¬творяется милостивым и кротким в отношении ко всем» (Платон, Государство, VIII, 566 D —Е).
Но тирану необходимо непрерывно затевать войну, чтобы простой народ чувствовал потреб-ность в вожде. А так как постоянная война, сопровождаясь потерями, тяготами, поборами и разорением, возбуждает против тирана нена¬висть и так как граждане, в свое время способ-ствовавшие его возвышению, будут осуждать оборот, который приняли события, то тиран, если он захочет сохранить власть, вынужден будет исподволь уничтожать своих осудителей, «пока не останется у него ни друзей, ни врагов, от которых можно было бы ожидать какой-ни¬будь пользы» (Платон, Государство, VIII,
566 Е —567 Е).
Таковы в оценке Платона дурные формы по-литического устройства. Всем им он противо-поставляет в своем «Государстве» утопию, или проект наилучшего государства.
УТОПИЯ ПЛАТОНА
В истории политических учений утопия Пла-тона— одна из знаменитейших. Она, как вся¬кая утопия, одновременно представляет и отра¬жение ряда реальных черт современных Платону государств, например Египта, и критику ряда недостатков греческих полисов, и рекоменду-емый взамен отвергнутых идеальный тип об-щежития.
Государством Платона руководят, как и в олигархии, немногие. Но в отличие от олигар-хии, где правителями отнюдь не бывают ни са-мые одаренные, ни наилучшим образом подго-товленные, в государстве Платона правителями могут стать только лица, способные хорошо управлять государством: во-первых, в силу
природных задатков'; во-вторых, вследствие дол¬голетней предварительной подготовки.
Основным принципом идеального государст-венного устройства Платон считает справедли-вость. Но как расшифровать это отвлеченное понятие в применении к государству и к дея-тельности гражданина в обществе? Присматри-ваясь к этому понятию, мы видим, как оно на-полняется у Платона экономическим, полити-ческим и социальным содержанием.
По разъяснению Платона, каждому гражда¬нину государства «справедливость» отводит осо¬бое занятие и особое положение. Господство «справедливости» сплачивает разнообразные и даже разнородные части государства в гармо-ничное целое.
Наилучшая государственная система должна, по Платону, обладать рядом черт нравственной, экономической и политической организации, ко¬
торые в своем соединенном действии были бы способны обеспечить государству решение са¬мых важных задач. Такое государство, во-пер¬вых, должно обладать силой собственной орга¬низации и средствами ее защиты, достаточными для сдерживания и отражения враждебного окружения; во-вторых, оно должно осущест¬влять систематическое и достаточное снабжение всех членов общества необходимыми для них материальными благами; в-третьих, оно долж¬но руководить духовной деятельностью и твор-чеством. Выполнение всех этих трех задач означало бы осуществление «идеи блага» как высшей идеи, правящей миром.
В утопическом государстве Платона необхо-димые для общества виды работы разделены между специальными разрядами граждан, но в целом образуют гармоническое сочетание.
За основу для распределения граждан госу-дарства по разрядам Платон взял различия между отдельными группами людей соответст¬венно их нравственным задаткам и свойствам. Однако рассматривает Платон эти различия по аналогии с разделением производительного тру¬да. Именно в разделении труда Платон видит фундамент всего современного ему обществен¬ного и государственного строя. Он исследует и происхождение существующей в обществе спе-циализации, и состав имеющихся в нем от¬раслей.
Маркс чрезвычайно высоко оценил платонов-ский анализ разделения труда. Он прямо назы-вает «гениальным» для того времени «изобра-жение разделения труда Платоном, как естест-венной основы города (который у греков был тождественен с государством)» (2, стр. 239).
При этом основная мысль Платона состоит в утверждении, что потребности граждан, состав-ляющих общество, разнообразны, но способно¬сти каждого отдельного лица к удовлетворению этих потребностей ограниченны. «Каждый из нас, — говорит Платон, — сам для себя бывает недостаточен и имеет нужду во многих» (Пла¬тон, Государство, II, 369 В). Отсюда прямо выводится необходимость возникновения обще¬жития, или «города»: «Когда один из нас при¬нимает других, либо для той, либо для иной потребности; когда, имея нужду во многом, мы располагаем к сожитию многих общников и помощников — тогда это сожитие получает у нас название «города»» (там же, II, 369 С).
Для Платона в высшей степени характерно, что значение разделения труда в обществе он рассматривает не с точки зрения работника, производящего продукт, а исключительно с точки зрения потребителей, принадлежащих в греческом полисе к классу рабовладельцев. По разъяснению Маркса, основное положение Пла-тона состоит в том, что «работник должен при-способляться к делу, а не дело к работнику» (1, стр. 378).
Каждая вещь, согласно Платону, произво¬дится легче, лучше и в большем количестве, «когда один человек, делая лишь одно, делает сообразно со своей природой, в благоприят¬ное время, оставив все другие занятия» (Пла¬тон, Государство, II, 370 С).
Эта точка зрения, которую Маркс называ¬ет «точкой зрения потребительной стоимости» (1, стр. 378), приводит Платона к тому, что в разделении труда он видит не только «основу распадения общества на сословия» (там же, стр. 379), но и «основной при ;1тип строения го-сударства» (там же).
Каков реальный источник этого воззрения Платона? Наблюдением какого общества, какой общественной действительности оно было вну-шено или подсказано Платону?
Маркс показал, что источником платоновско¬го государства были его наблюдения над обще-ственным строем современного Платону Египта, сделанные им во время пребывания в Египте. Маркс показал также, что идеальное государ¬ство Платона «представляет собой лишь афин¬скую идеализацию египетского кастового строя; Египет и для других авторов, современников Платона... был образцом промышленной стра-ны...» (там же).
В соответствии со всем сказанным разумное устройство совершенного государства, по Пла-тону, должно основываться прежде всего на по-требностях. Платон тут же развивает перечис-ление основных, необходимых для жизни в об-ществе потребностей. В городе-государстве («по-лисе») должны существовать многочисленные, четко дифференцированные отрасли обществен-ного разделения труда. В нем должны быть не только работники, добывающие средства пита¬ния для граждан, строители жилищ, изготови¬тели одежды, обуви, но и работники, изготов¬ляющие для всех них орудия и инструменты их специального труда. Кроме них необходимы еще производители всевозможных вспомогательных работ, например скотоводы, доставляющие сред-ства перевозки людей и грузов, добывающие шерсть и кожу.
Потребность во ввозе необходимых продуктов и товаров из других стран требует производ¬ства в государстве излишка товаров для внеш¬ней торговли ими, а также увеличения числа работников, изготовляющих соответствующие товары.
В свою очередь развитая торговля требует деятельности посредников по купле и продаже, по ввозу и вывозу. Таким образом, к уже рас-смотренным разрядам разделения труда при-соединяется такой же необходимый для госу-дарства разряд торговцев. Этим усложнение разделения труда не ограничивается: возникает потребность в различных разрядах лиц, участ-вующих в перевозках товаров.
Торговля, обмен товарами и продуктами не-обходимы государству не только для внешних сношений, но и внутри государства. Отсюда Платон выводит необходимость рынка и чекан¬ки монеты как единицы обмена. В свою очередь возникновение рынка порождает разряд специ-алистов рыночных операций: мелких торгов¬
цев и посредников, скупщиков и перепродавцов.
Платон считает необходимым также специ-альный разряд обслуживающих наемных работ-ников, продающих свои услуги за плату. Та¬кими «наемниками» Платон называет людей, которые «продают полезность своей силы и именуют ее цену наемной платой» (Платон, Государство, II, 371 Е).
Указанными разрядами специализированного общественного труда исчерпываются работни¬ки, производящие необходимые для государст¬ва продукты либо так или иначе способствую¬щие производству и потреблению. Все эти раз¬ряды, вместе взятые, составляют низший «класс» граждан в иерархии платоновского иде¬ального государства.
Бросается в глаза то, что в платоновской теории разделения труда и специализации отсутствует, даже не называется класс рабов. Но в этом нет ничего удивительного. Проект Платона рассматривает разделение труда в го¬сударстве только между его свободными граж¬данами. Платон «не забыл», не мог забыть о рабстве. Рабство просто вынесено у него «за скобки» — как предполагаемая, сама собой ра¬зумеющаяся предпосылка, как условие деятель¬ности свободной части общества и необходимой для нее дифференциации свободного труда.
Над «классом» разделенных по отраслям спе-циализированного труда работников, или «ре-месленников», у Платона стоят высшие «клас-сы»— воинов («стражей») и правителей.
Весьма важна для жизни и благополучия об-щества потребность в специалистах военного дела. Но это уже не разряд среди прочих раз¬рядов работников. Это особая, высшая в срав¬нении с ремесленниками часть общества, особый, как сказали бы мы теперь, класс. Выделение воинов в особую отрасль общественного разде¬ления труда необходимо, по Платону, не только ввиду важности их профессии, но и в силу особой ее трудности, требующей и особого вни¬мания, и технического умения, и специальных знаний, специального опыта.
При переходе от класса работников произ-водительного труда к классу воинов («стра¬жей») нельзя не заметить, что Платон наруша¬ет принцип деления. Когда он говорит о низшем классе производящих работников, он характери-зует различия между отдельными разрядами этого класса по различиям их профессиональ¬ных функций. Предполагается, что в отношении нравственных черт все эти разряды стоят на одном и том же уровне: и земледельцы, и ре-месленники, и купцы.
Другое дело воины («стражи») и правители (философы). Для воинов и правителей необхо-димость обособления от групп работников, об-служивающих хозяйство, обосновывается уже не на их профессиональных особенностях, а на от-личии их нравственных качеств от нравствен¬ных свойств работников хозяйственной сферы. А именно нравственные черты работников хо-зяйства Платон ставит принципиально ниже нравственных достоинств воинов («стражей») и в особенности представителей третьего, высшего класса граждан — правителей государства.
Это нарушение принципа деления в учении Платона о различии классов идеального государ-ства отмечено в прекрасной работе В. Я. Желез- нова «Экономическое мировоззрение древних греков» (13, стр. 99—100).
Впрочем, нравственная недооценка трудящих¬ся несколько скрадывается у Платона оговоркой, согласно которой все три класса граждан в рав-ной мере необходимы идеальному государству и, взятые все вместе, являют великое и прекрасное.
Еще важнее другая оговорка Платона, смягча-ющая резкость защищаемой им аристократиче¬ской точки зрения. Эта оговорка состоит в при¬знании, что между происхождением человека из того или иного класса и его нравственными и интеллектуальными свойствами нет необходимой связи: люди, наделенные высшими нравственны¬ми и умственными задатками, могут родиться в низшем общественном классе, и, наоборот, рожденные от граждан обоих высших классов могут оказаться с низкими душами.
Возможность подобного несоответствия явно угрожает гармонии государственного строя. По-этому в число обязанностей правителей, соглас-но Платону, входит обязанность и право иссле-довать нравственные задатки детей и распреде-лять их (а в случае необходимости перераспре-делять) между тремя основными классами госу-дарства.
Если в душе вновь родившегося окажется, по образному выражению Платона, «медь» или «железо», то, в каком бы классе он ни родился, его надлежит без всякого сожаления или снис-хождения прогнать к земледельцам и ремеслен-никам. Но если у ремесленников родится младе-нец с примесью в душе «золота» или «серебра», то в зависимости от оказавшегося в ней досто¬инства вновь рожденный должен быть причис¬лен либо к классу правителей, либо к классу воинов («стражей»).
Характерный для Платона (а впоследствии и для его ученика Аристотеля), как для ученого рабовладельческого общества, чисто «потреби-тельский» взгляд на производительный труд имел результатом поразительный пробел в даль-нейших анализах и построениях его утопии. Для Платона важно было строго отделить «высшие» классы от низшего. Что же касается вопроса о том, каким образом работники специализирован-ного труда должны подготовляться к квалифи-цированному выполнению своих функций, то в подробности его Платон не входит. Все его вни-мание сосредоточено на воспитании воинов («стражей») и на определении тех условий их деятельности и существования, которые закреп-ляли бы свойства, порожденные в них воспита-нием.
Отсутствие интереса к исследованию специа-лизированного труда не помешало Платону чрез-вычайно полно характеризовать его структуру с точки зрения интересов общества в целом. Про-изошло это вследствие значения, какое Платон придает принципу исполнения каждым разрядом работников его особой функции.
Впрочем, с точки зрения Платона, значение общественного разделения труда состоит только в том, что оно подтверждает тезис об исключи-тельной важности ограничения и регламентации: в нравственном отношении каждый разряд спе-циализированного труда должен быть сосредо-точен на «делании своего». Главная задача трак-тата Платона о государстве — проблема благой и совершенной жизни общества в целом и его членов.
Наисовершеннейшее благое государство обла-дает, как утверждает Платон, четырьмя главны-ми доблестями: это 1) мудрость, 2) мужество, 3) сдерживающая мера и 4) справедливость.
Под мудростью Платон понимает не какое- либо техническое знание или умение, но высшее знание, или способность дать добрый совет, ко-гда речь идет о государстве в целом. Такое зна-ние — «охранительное», а обладающие этим зна-нием правители государства — «совершенные стражи». «Мудрость» — доблесть, свойственная весьма немногим — философам, — и это не столько даже специальность по руководству го-сударством, сколько созерцание занебесной об-ласти вечных и совершенных «идей» — доблесть, в основе своей нравственная (Платон, Государ-ство, IV, 428 В —429 А).
Как утверждает Платон, только при правите- лях-философах государство не будет знать ца-рящего в нем в настоящее время зла: «Пока в городах не будут либо царствовать философы, либо искренне и удовлетворительно философст-вовать нынешние цари и властители, пока госу-дарственная сила и философия не совпадут в одно... до тех пор ни для государств, ни даже, полагаю, для человеческого рода нет конца злу» (Платон, Государство, V, 473 D).
Но для достижения благоденствия правители должны быть не мнимыми, а истинными фило-софами: под ними Платон разумеет только
«любящих созерцать истину» (там же, V, 475 Е).
Вторая доблесть, которой обладает наилуч¬шее по своему устройству государство, — «муже¬ство» (andreia). Оно, так же как и «мудрость», свойственно лишь небольшому кругу лиц, хотя в сравнении с мудрыми этих лиц больше.
В отличие от «мудрости» и «мужества» тре¬тья доблесть совершенного государства, или «сдерживающая мера» (sophrosyne), есть уже не качество особого класса, а доблесть, принад-лежащая всем членам наилучшего государства. Там, где она налицо, все члены общества при-знают и соблюдают принятый в совершенном государстве закон и существующее в нем пра-вительство, сдерживающее и умеряющее дурные порывы. ««Сдерживающая мера» приводит к гар-моническому согласию лучших и худших сторон» (Платон, Государство, IV, 430 D—432 А).
Четвертая доблесть совершенного государст-ва— «справедливость» (dicaiosyne). Ее нали¬чие, ее торжество в государстве подготовляется и обусловливается «сдерживающей мерой». Именно в силу «справедливости» каждый класс, каждый разряд в государстве и каждый отдель¬ный человек, одаренный известной способно¬стью, получает для исполнения и осуществления свое особое дело. «Мы положили, — поясняет Платон, — что из дел в городе каждый граж¬данин должен производить только то одно, к чему его природа наиболее способна» (там же, IV, 433 А). Со всеми указанными выше тремя доблестями «состязается кроющееся в государ¬стве стремление, чтобы каждый делал свое»: способность каждого делать свое борется за до¬бродетель города с его мудростью, сдерживаю¬щей мерой и мужеством (там же, IV, 433 D).
Классовая точка зрения Платона, его соци-альный и политический аристократизм, восхи-щение обществом египетского типа с его касто-вым строем, с характерным для него трудным осуществлением перехода из одной касты в дру-гую получили чрезвычайно яркое выражение в платоновском понимании «справедливости». В этом понятии для Платона нет ничего урав-нительного, сглаживающего или отрицающего различия классов. Менее всего Платон стремит¬ся к тому, чтобы уделить гражданам и классам граждан одинаковые права. Всеми силами он хочет оградить свое идеальное государство от смешения классов, от исполнения гражданами одного класса обязанностей и функций граждан другого класса. Он прямо характеризует «спра-ведливость» как доблесть, не допускающую воз-можности подобного смешения.
Наименьшей бедой, по его мнению, было бы смешение или совмещение различных специаль-ностей внутри класса работников производи-тельного труда: если, например, плотник станет делать работу сапожника, а сапожник — работу плотника или если кто-либо из них захочет де-лать и то и другое.
Но было бы уже, по Платону, прямо гибель¬но для государства, если бы какой-то ремеслен¬ник или промышленник, возгордившись своим богатством или могуществом, пожелал бы за-няться воинским делом, а воин, неспособный и не подготовленный к тому, чтобы быть советни¬ком и руководителем государства, посягнул бы на функцию управления или если кто-нибудь захотел бы одновременно совершать все эти де¬ла (Платон, Государство, IV, 434А—В).
Даже при наличии первых трех видов добле¬сти многоделание и взаимный обмен занятиями причиняют государству величайший вред и по-тому «весьма правильно могут быть названы злодеянием» (cacoyrgia) (там же, IV, 434 С), «величайшей несправедливостью против своего города» (Платон, Государство, IV, 434 С). И на-оборот, «делание своего» (oiceopragia) во всех трех видах деятельности, необходимых для го-сударства, «будет противоположно той неспра-ведливости, — будет справедливостью и сдела¬ет город справедливым» (Платон, Государство,
IV, 434 С).

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: