ДИАЛЕКТИКА ПЛАТОНА И ЗАКОН ПРОТИВОРЕЧИЯ

Время: 13-01-2013, 21:08 Просмотров: 884 Автор: antonin
    
ДИАЛЕКТИКА ПЛАТОНА И ЗАКОН ПРОТИВОРЕЧИЯ
Как же следует понимать противоположность этих определений? Может быть, так, как, по- видимому, понимал ее Гегель, т. е. так, будто диалектика Платона отменяет закон противоре-чия— и в качестве закона бытия, и соответ-ственно в качестве закона мышления? Вопрос этот чрезвычайно важен.
Сопоставление и анализ относящихся к это¬му вопросу текстов Платона приводит к выво¬ду, что противоположные определения сущего, развиваемые Платоном в «Пармениде» и в дру-гих диалогах, отнюдь не означают, будто Пла¬тон отказывается от закона противоречия. Мы уже видели выше, что, доказывая в «Софисте», будто существующее становится тысячи тысяч раз несуществующим, Платон тут же разъяс¬няет, что это происходит ^бесспорно» (anam- phisbetetos) (Софист, 259 В). Однако следует ли из «бесспорности» этого утверждения, буд¬то оно находится в отношении противоречия к противоположному ему утверждению? По сча-стью, для ответа на этот принципиальный во¬прос не приходится строить никаких гипотез. Платон сам представил совершенно недвусмыс¬ленные разъяснения. А именно, хотя Платон доказывает, что одно и то же бытие едино и множественно в одно и то же время, он пояс¬няет при этом, что «единым» и «множественным» оно оказывается в различных отношениях: бы¬тие «едино», поскольку оно рассматривается в отношении к самому себе, к своей тождествен¬ной основе. И то же самое бытие «множествен¬но», поскольку оно рассматривается в другом отношении—в отношении к своему «иному».
Так обстоит дело с противоположностью единства и множества. Но то же самое необхо-димо сказать и о других определениях бытия у Платона: все они мыслятся как противополож-ные, но не как противоречащие друг другу в од-ном и том же отношении. Иначе говоря, по Пла-тону, в строгом мышлении противоречие не-осуществимо.
Особенно ясно это платоновское понимание противоположности выступает в замечательном месте IV книги «Государства», к анализу кото-рого мы и обратимся. Здесь обсуждается имен¬но вопрос, возможно ли, чтобы противополож¬ности относились к одному и тому же предмету, рассматриваемому в одно и то же время и в од-ном и том же отношении. Возможно ли, спра-шивает здесь Платон, чтобы одно и то же сто¬яло и двигалось в отношении к одному и тому же (Платон, Государство, IV, 436 С).
Чтобы точно ответить на поставленный во¬прос, Платон считает необходимым предвари¬тельно устранить одно недоразумение. Если бы, рассуждает он, кто-нибудь, видя, что человек стоит и в то же время движет руками и голо¬вой, стал утверждать, будто человек этот стоит и вместе движется, то с утверждающим это нельзя было бы согласиться, но следовало бы сказать, что в таком человеке одно стоит, а дру¬гое движется (там же). Так же невозможно со-гласиться и с человеком, который стал бы утверждать, будто кубарь вместе и стоит и дви-жется, когда, уткнувшись в одно место нако-нечником своей оси, вращается вокруг своей оси. Согласиться с этим, рассуждает Платон, невозможно по той причине, что такие вещи «вращаются и не вращаются в отношении не к одному и тому же» (Платон, Государство, IV,
436 D — Е). О таких вещах следовало бы точно сказать, «что в них есть и прямое и круглое и что в отношении прямоты (т. е. в отношении оси. — В. А.) они стоят—ибо никуда не откло¬няются,— в отношении окружности же совер¬шают круговое движение» (там же, IV, 436 Е).
По Платону, тот, кто поймет несостоятель-ность утверждения, приписывающего одному и тому же предмету свойства, противоречащие друг другу в одном и том же отношении, уже не впадет в подобное недоразумение и не ста¬нет уверять, «будто что-нибудь, будучи тем же в отношении к тому же и для того же, иногда может терпеть или делать противное» (Платон, Государство, IV, 437, А).
Вывод Платона, как это подчеркивает он сам, относится не к некоторым частным случаям противоречащих утверждений. Это общая пред-посылка всех возможных случаев противореча-щего отношения, всеобщий онтологический и ло¬гический закон. «Чтобы через рассуждение о всех таких недоумениях и через доказывание их несправедливости не подвергаться нам необхо-димости удлинять свою речь, — поясняет Пла-тон,— мы примем это положение за верное и будем двигаться вперед, условившись, что да¬же в случае, если бы что показалось нам иначе, а не так, мы будем решать все, исходя из этого положения» (Платон, Государство, IV, 437 А).
Положение, о котором идет речь, есть не что иное, как закон противоречия, или закон не- мыслимости противоречия. В качестве закона он означает невозможность и недопустимость мыслить противоречащие утверждения об од¬ном и том же предмете, в одно и то же время, в одном и том же отношении.
В предметах 'мысли противоречия несовме-стимы. Они несовместимы не только, когда мы мыслим «идеи» самих предметов, но и когда мы мыслим «идеи» их качеств. Положение это Пла-тон развивает в «Федоне». «Мне кажется, — по-ясняет здесь Платон, — не только большое само по себе никогда не согласится быть одновре-менно и большим и малым, но и большое в нас никогда не допустит и не примет малого, не пожелает оказаться ниже другого. Но в таком случае одно из двух: либо большое отступает и бежит, когда приблизится его противник — ма-лое, либо гибнет, когда противник подойдет вплотную» (Платон, Федот, 102 Е).
Таким же образом обстоит дело и со всеми другими противоположностями. Несколько ни¬же процитированного места в ответ на слова одного из собеседников, напомнившего Сократу, что в прежних своих рассуждениях он как буд¬то допускал возможность происхождения боль¬шего из меньшего и меньшего из большего и вообще противоположного из противоположного, Сократ, устами которого здесь говорит сам
Платон, разъясняет, в чем состоит отличие его теперешнего тезиса от прежних его рассужде-ний. «Тогда мы говорили,— поясняет Платон,— что из противоположной вещи рождается про-тивоположная вещь, а теперь — что сама про-тивоположность никогда не перерождается в собственную противоположность. Ни в нас, ни в своей природе» (там же, 103 В).
Смысл этих разъяснений очевиден. Совмеще-ние противоположностей допустимо, по Плато¬ну, в чувственных вещах, но недопустимо в определениях мысли. Определения эти должны рассматриваться в качестве тождественных себе.
Напротив, чувственные вещи могут перехо-дить в противоположные себе. Чувственный мир есть, по Платону, область, в которой «про-тивоположное происходит из противоположного, в любом случае, когда налицо две противопо-ложности» (Платон, Федон, 70 Е).
Более того. Согласно Платону, в предметах чувственного мира противоположное не только переходит в свое противоположное, но и в одной и той же вещи в одно и то же время совмеща¬ются противоположные качества, притом не случайно, а необходимым образом. «В этих именно (чувственных. — В. А.) прекрасных предметах, — спрашивает Платон, — не прояв¬ляется, думаешь, ничего безобразного? В этих справедливых — ничего несправедливого?» (Пла¬тон, Государство, V, 479 А). «Нет, — отвечает философ,— они по необходимости являются как- то и прекрасными и безобразными» (там же).
Однако противоположности, таково убежде¬ние Платона, могут совмещаться только для мнения, только для низшей части души, направ¬ленной на познание чувственных предметов.
Напротив, для разумной части души, направ-ленной на познание истинно сущих «видов», или «идей», непреложным будет закон, запрещаю¬щий совмещение противоположных утверждений об одном и том же предмете. «Не сказали ли мы, — поучает Платон, — что одному и тому же невозможно мыслить противоположное об од¬ном и том же?» (Платон, Государство, X, 602 Е). «Да, и правильно сказали. Следователь¬но,— заключает Платон, — часть души, имею¬щая мнение, противоположное мере, не одна и та же с частью ее, мыслящей согласно мере» (там же, X, 603 А). Эта, худшая часть души, допускающая совмещение противоречащих опре¬делений, проявляется в нас, по Платону, напри¬мер, когда, приступая к измерению и обозначая нечто как большее, меньшее или равное сравни¬тельно с другим, душа представляет себе «про-тивоположное в отношении одних и тех же ве-щей» (там же, X, 602 Е).
Но из того, что в правильном мышлении про-тиворечие не должно допускаться, вовсе, по Платону, не следует, будто в человеческом мыш¬лении противоречие не может вообще возник¬нуть. Оно на каждом шагу возникает. Люди пытаются мыслить то, чего они никоим обра¬зом не должны мыслить, — противоречие.
Больше того. При известных условиях анализ противоречий, возникших в мысли, может стать, по Платону, условием познания истины, свобод-ной от противоречий. Как же это возможно?
Мы уже знаем, что, по учению Платона, ду¬ша всеведуща. Будучи бессмертной, неоднократ¬но рождаясь и воплощаясь, душа все видела — и здесь, и в преисподней, — так что нет вещи, которой она не знала бы (Платон, Менон, 81 А—D). Но чтобы извлекать из души погре¬бенные в ней и позабытые ею знания, необхо¬димо вызвать душу к размышлению. Однако, по Платону, не всякое впечатление или мысль способны сделать это. Вызвать душу к мышле¬нию могут только такое впечатление или такая мысль, которые заключают в себе противоре¬чие. «Не вызывает на размышление, — говорит Платон, — то, что не переходит в противополож¬ное ощущение, тогда как то, что переходит в противоположное ощущение, то есть когда ощу¬щение говорит об одном нисколько не меньше, чем о противоположном, я считаю вызываю¬щим на размышление» (Платон, Государство,
VII, 523 С).
Обычно понятия составляются людьми без должного исследования, поспешно и самонаде-янно и постоянно таят в себе оставшиеся неза-меченными противоречия. Таково невежество обычных людей. Но таково же и невежество со-фистов, мнящих себя всезнайками. Чем неве-жественнее человек, тем меньше у него повода к исследованию. Не зная ничего, невежда не знает и того, что он ничего не знает. Он дово-лен собой и не стремится к знанию.
Напротив, философ стоит посередине между полным незнанием невежды и всеведением бо-гов. Философ — стремящийся к знанию, люби¬тель мудрости (philosophia—«любовь к мудро¬сти»).
Вместе с тем философ и любитель «диалек-тики». Здесь «диалектика» означает искусство побуждать к исследованию посредством указа¬ния противоречий, скрывающихся в обычных, поспешно составленных мнениях о различных вещах. Сопоставляя мнения, мастера «диалек-тики» «показывают, что эти мнения находятся 'между собой в противоречии... в одно и то же время, о тех же самых вещах, в том же самом отношении и тем же самым образом» (Платон, Софист, 230 В).
Нельзя выразиться яснее. То, что Платон называет здесь «диалектикой», есть не искусст-во открывать противоречия, поистине сущест-вующие в самих вещах, а искусство обнаружи¬вать и разоблачать противоречия в сбивчивых мнениях относительно вещей, которые, как та-ковые, никаких противоречий в себе не скры-вают и скрывать не могут. Именно потому, что по Платону, недопустимо мыслить противоре-чивые утверждения об одном и том же, в од¬но и то же время, в одном и том же отношении, обнаружение подобных противоречий в мне¬ниях о рассматриваемом предмете изобличает мнимого знатока предмета в его действительном невежестве. Изобличенный испытывает мучи¬тельное недоумение. Но вместе с тем желание освободиться от этого тягостного состояния по¬буждает его напрячь все свои силы. В резуль¬тате знания, погребенные в его душе, начинают проясняться. Сначала они «шевелятся в нем, словно сны» (Платон, Менон, 85 D). Если бы диалектик начал «часто и по-разному спраши¬вать (его. — В. А.) о том же самом... он в кон¬це концов ничуть не хуже других приобрел бы на этот счет точные знания» (там же).
Платоновское понимание противоречия от-нюдь не есть «логика противоречия», осущест-вленного или допущенного в бытии и в позна-нии. Значение противоречия у Платона чисто эвристическое. Противоречие не столько рас-крывает у Платона содержание усматриваемой истины, сколько побуждает мысль отвратиться от мнимого знания и обратиться к истинному знанию. Платон не алогист и не неоплатоник III—V вв. н. э., пытающийся развить синтез логического и алогического. Платон — рациона-лист в логике, обосновывающий непреложное значение закона противоречия.
Вместе с тем «диалектика» для Платона есть путь (methodos), или движение, мысли — через неистинное к истинному. Именно поэтому на-ряду с учением об использовании противоречий как всего лишь отрицательных условий осво-бождения знания от сбивчивости и неистинно- сти Платон в ряде мест определяет «диалекти¬ку» и как положительную, более того, как вер¬ховную философскую науку, ведущую к пости¬жению истинно сущего. Понятая в этом смысле «диалектика» провозглашается Платоном выс¬шей из всех наук, завершающей все дело зна¬ния. «Не кажется ли тебе,— поучает платонов¬ский Сократ, — что диалектика, как некое оглав¬ление наук, стоит у нас наверху <и что никакая другая наука, по справедливости, не может стоять выше ее: ею должны завершаться все науки» (Платон, Государство, VII, 534 Е).
«Диалектику» — в разъясненном выше смыс-ле— Платон ставит даже выше геометрии. «Все другие искусства, — разъясняет он, — имеют в виду либо человеческие мнения и пожелания, либо происхождение и состав, либо обработку того, что происходит и составляется (Платон, Государство, VII, 533 В). Если же есть и та¬кие науки, как геометрия и примыкающие к ней, которые «как бы грезят о сущем», то науки эти, по Платону, не в состоянии усматривать его наяву, так как, пользуясь предположениями,
они оставляют их неподвижными и не могут дать им основания (там же, VII, 533 С). Толь¬ко диалектический метод, по Платону, возводит предположения к самому началу — с тем чтобы утвердить их.
Понятая в этом смысле диалектика есть ме¬тод восхождения от данных предположений ко все более высоким основаниям, пока, наконец, ум не дойдет до наивысшего основания. Метод этот есть, согласно Платону, метод чистого умо-зрения. Это движение, которое осуществляется в мышлении, отрешенном от всего чувственно¬го (там же, VII, 532 А).
Однако это нечувственное восхождение по ступеням ума до непредполагаемой основы есть лишь первая половина диалектического пути. Это «путь вверх». Дойдя до непредполагаемо¬го «начала всего», коснувшись этого начала и придерживаясь того, что с ним соприкасается, ум начинает совершать вторую половину своего пути. Это «путь вниз». А именно: ум «вновь нисходит к концу и уже не прикасается ни к чему чувственному, но имеет общение лишь с «видами» («эйдосами») через «виды», для «ви-дов» и заканчивает «видами»» (Платон, Госу-дарство, VI, 511 В — С).
Итак, «диалектика получила двоякое опреде-ление— как метод восхождения от предполо-жений к их умопостигаемой непредполагаемой основе (вплоть до лежащего на пределе всяче-ского постижения «блага») и метод обратного нисхождения — по ступенькам «видов» к ис-ходным предположениям.
Все это двоякое постижение, или движение исследуемой мысли, имеет аспект бытия (онто-логический) и аспект познания (логический).
4 В. Ф. Асмус 
В плане бытия оно направлено на постижение сущностей бытия («видов», «идей»). Его цель — усмотрение, умозрительное видение бытийных первообразов. В плане логическом познание, о котором говорит Платон, есть метод последова-тельного сведения низших понятий в высшие роды и обратного разделения высших родов на входящие в них и обнимаемые ими низшие, ви-довые понятия.
Первая половина задачи «диалектического»— в платоновском смысле—исследования состоит в том, чтобы, «сосредоточиваясь на одной идее, вести к ней все рассеянное во многих местах» и чтобы, «определяя каждый вид в отдельно¬сти», выяснить, «о чем хотят всегда поучать» (Платон, Федр, 265 D), т. е. чтобы стало яс¬ным, к какому родовому бытийному единст¬ву относятся все мыслимые под ним и в нем видовые своеобразия.
Вторая половина той же задачи состоит в том, чтобы уметь «разделять все на виды, на есте-ственные составные части, стараясь при этом не раздробить ни один член, словно дурные по¬вара» (там же, 265 Е). В том же «Федре» Со¬крат поясняет, что «диалектиками» он называ¬ет тех, кто способен «охватывать взглядом и единое и множественное», разделять на части и сводить в одно целое (там же, 266 В). А не¬сколько ниже Сократ поучает Федра, что овла¬деть искусством красноречия не может тот, кто не в состоянии «определять все соответствен¬но» с идеей вещи, а определив, снова «все под¬разделять на виды», пока не дойдет «до недели¬мого» (там же, 277 С).
Несколько подробнее метод восхождения от низших понятий к высшим характеризуется в платоновском «Филебе»: «...мы всегда долж¬ны полагать одну идею относительно каждой вещи и соответственно этому вести исследова¬ние: в заключение мы эту идею найдем. Когда мы наконец схватим ее, необходимо смотреть, нет ли кроме нее одной еще двух или трех идей или какого иного числа, а затем с каждым из этих единств поступать таким же образом ■— до тех пор пока первоначальное единство не пред¬станет взору не просто как единое и беспре¬дельное многое, но как количественно опреде¬ленное» (Платон, Филеб, 16 С — D).
Что касается обратного движения исследова-ния, ил'и нисхождения от высшего понятия к понятиям низшим, то Платон связывает этот метод с методом проверки предположений. По-следняя состоит в том, что «диалектик» рассмат-ривает, что вытекает из принятого им начала, а также исследует, согласны ли между собой следствия, вытекающие из этого начала (Пла¬тон, Федон, 101 D). И Платон поясняет свою мысль следующим образом: «Если... кто ухва¬тится за самое основу, ты не обращай на это внимание и не торопись с ответом, пока не ис¬следуешь следствия, из нее вытекающие, и не определишь, в лад ли друг другу они звучат» (там же).
Во всех этих исследованиях Платон широко пользуется дихотомией. Это такое расчленение объема понятий на две части, при котором рас-сматриваемый предмет может оказаться только в одной из получившихся частей объема, между которыми существует отношение противореча-щей противоположности. Отбросив ту, в кото¬рой предмет не может находиться, «диалектик» делит оставшуюся половину объема вновь на
две части, затем вновь исключает ту, в которой предмет не может оказаться, и т. д. Этот после¬довательный ход или постепенный спуск по лестнице «дихотомии» продолжается до тех пор, пока исследование не дойдет до уже неделимой части объема, в которой и должен находиться искомый предмет. Образцы применения дихото¬мии Платон дал в «Софисте», «Федре», «Поли¬тике» и ряде других диалогов.
Разъяснения Платона ясно обнаруживают ограниченный характер «диалектики» Платона. «Диалектика» эта — важный этап в развитии логики: в развитии учения о категориях, о суж-дении, об утверждении и об отрицании, о про-тиворечии и об его видах, о родах и видах по-нятий, о методах определения, индукции и раз-деления понятий. Логика Платона подготовила содержание логики Аристотеля, хотя еще не в систематизированной форме*. Однако «диа-лектика» Платона отнюдь не есть учение о раз-витии через противоположности. Система Пла-тона не знает никакой истории, никакого разви-тия; для нее характерны цикличность и повто-рение уже бывшего.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: