Наука и техника. Их роль в становлении новой цивилизации

Время: 24-11-2012, 12:57 Просмотров: 2187 Автор: antonin
    
Глава 5
Наука и техника.
Их роль в становлении новой цивилизации
Бесспорно, именно научно-технический прогресс принес человеку невиданную до
сих пор власть над природой, над окружающим миром. Человек расщепил атом, исследует
недра земли и глубины океанов, завоевывает космос, все глубже проникает в тайны
наследственности, психической деятельности.
Вместе с тем научно-технический прогресс породил явления, угрожающие стать
неподвластными человеку, подрывающие основы человеческого существования.
Открытия ядерной физики сделали возможным создание атомной и водородной бомб,
химии и биологии — химического и бактериологического оружия. Радиоактивное
заражение, загрязнение атмосферы, морей, океанов, отравление природной среды
промышленными отходами, замена непосредственного общения с природой общением с
созданной человеком искусственной средой, чрезмерное освобождение людей от
физических усилий и значительные психологические перегрузки — далеко не полный
перечень отрицательных последствий научно-технического прогресса.
Все это, безусловно, делает весьма актуальной задачей осмысление места науки и
техники в обществе, влияния их на человека.
Истоки научного познания мира коренятся в древних цивилизациях Египта,
Вавилона, Китая. В Египте в V в. до н. э. вычисляли время по календарю; египетские
пирамиды показывают, что уже тогда были значительно развиты математика и геометрия.
К этому времени относятся и изобретение письменности, и первые астрономические
представления.
Однако наука как особая сфера деятельности сформировалась в Греции в V—IV вв.
до н. э. Ее наиболее выдающиеся представители: Фалес, Евклид, Пифагор. Как отмечает
Дж. Бер-нал, греки, переняв знания, полученные в древних империях Египта и Вавилона,
«превратили их в нечто и более простое, и более абстрактное, и более рациональное».
126 Социальные и духовные ценности на рубеже II и Ш тысячелетий
На протяжении всей эпохи античности наука рассматривалась как величайшая
ценность. Существует лишь одна правильная монета — разумение, утверждал Сократ,
и_лиц|ь в обмен на нее должно все отдавать; лишь в этом случае будет неподдельно и
мужество, и воздержанность, и справедливость; одним словом, подлинная доблесть
сопряжена с разумом, все равно сопутствуют ли ей наслаждения, страхи и все иное тому
подобное или не сопутствуют (см.: Платон. Избр. диалоги. М., 1965. С. 342).
Античную науку отличают две характерные черты, а именно, ее нацеленность, с
одной стороны, на познание Космоса и, с другой — на познание внутреннего мира
человека. Подобная ориентация науки была присуща и Средневековью.
Однако в эпоху Возрождения и особенно в Новое время резко усилилась тенденция
опытного изучения природы. В решающей степени такое положение было следствием
развития ремесел, торговли, городов. Этому способствовали также ослабление позиций
церкви, утверждающаяся мировоззренческая терпимость.
После открытий Н. Коперника и Г. Галилея, после Ф. Бэкона, требовавшего
постичь причины движения вещей и расширить человеческую империю до ее
максимально возможных пределов, идея практической ценности науки стала
общепризнанной. В целом именно в Новое время сформировались отличительные черты
науки, характеризующие ее и сегодня. Это, прежде всего, признание:
— определяющей роли опыта, собирания и систематизации эмпирических фактов;
— логических построений и методов количественного описания;
*
— различий в организации и свойствах материи на микро- и макроуровнях; живой
и неживой природы, в содержании и методах наук о природе и обществе и т. д.
И если до XVI в. наука и техника развивалась как две относительно
самостоятельных сферы человеческой деятельности, то теперь их взаимодействие
становится неразрывным. Три великих открытия, обусловленные насущными нуждами
мануфактур, торговли и мореплавания: компас, порох и книгопечатание, положили начало
органическому единству научного и технического прогресса. Определяющей
составляющей этого единства
Глава 5. Наука и техника
127
были потребности практической жизни. Как справедливо писал ф. Энгельс в
письме к В. Боргиусу, «если, как Вы утверждаете, техника в значительной степени зависит
от состояния науки, то в гораздо большей мере наука зависит от состояния и
потребностей техники. Если у общества появляется техническая потребность, то это
продвигает науку вперед больше, чем десяток университетов» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч.
Т. 39. С. 174).
Вместе с тем понятно, что, например, географические открытия XV—XVIII вв.
были бы невозможны без календаря, компаса, без математики и геометрии, без знаний о
пассатах и муссонах.
Научные открытия и технические изобретения оказали огромное влияние на
революционное преобразование общественных отношений.
В эпоху неолита переход от охоты и собирательства к земледелию и скотоводству
явился важнейшей материально-технической предпосылкой для аграрной революции, для
перехода от варварства к рабовладению. Прогресс науки и техники, происходивший в
XVII—XVIII вв., привел к промышленной революции, обусловившей радикальное
развитие экономики, быстрый рост городов, массовые перемещения людей, углубление
разделения труда, появление новых профессий и т. п. Характеризуя промышленную
революцию в Англии, Ф. Энгельс писал: «Шестьдесят-восемьдесят лет тому назад Англия
была страной, похожей на всякую другую, с маленькими городами, с незначительной и
мало развитой промышленностью, с редким, преимущественно земледельческим
населением. Теперь это — страна, непохожая ни на какую другую, со столицей в 2'/2
миллиона жителей, с огромными фабричными городами, с индустрией, снабжающей
своими изделиями весь мир и производящей почти все при помощи чрезвычайно сложных
машин, с трудолюбивым, интеллигентным, густым населением, две трети которого заняты
в промышленности...» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 2. С. 256).
В сущности, научно-технические изобретения предварили буржуазное общество.
«Порох взрывает на воздух рыцарство, компас открывает мировой рынок и основывает
колонии, а книгопечатание становится орудием протестантизма и вообще средством
возрождения науки, самым мощным рычагом для
"1
128 Социальные и духовные ценности на рубеже II HJJI тысячелетий
создания необходимых предпосылок духовного развития» {Маркс К., Энгельс Ф.
Соч. Т. 17. С. 418).
Бесспорно, механизация труда, широкое распространение машин сделали
возможным замену труженика при выполнении некоторых технологических функций
машиной, повышение производительности труда, в целом переход от мануфактуры к
крупной машинной индустрии. Если рабочей силой феодального общества была сила
мускулов человека, то в результате промышленной революции основой
производительного процесса стала механическая сила, значительно более дешевая и
производительная. В конечном счете промышленная революция создала адекватную
материально-техническую базу капиталистического общества.
Научно-технический прогресс обусловил значительное ускорение исторического
процесса. Если аграрная революция, переход от охоты и собирательства к земледелию и
скотоводству длились несколько тысячелетий, то промышленная революция создала
материально-техническую базу капитализма примерно в течение столетия (вторая
половина XVIII — первая треть XIX в.), подтвердив вывод К. Маркса о том, что «пар,
электричество и сельфактор были несравнимо более опасными революционерами, чем
даже граждане Барбес, Распайль и Бланки».
Развернувшаяся в XX в. научно-техническая революция (НТР), коренной чертой
которой является переход от механизации к автоматизации, а специфической
особенностью ее современного этапа — атомная энергия, лазер и компьютер, еще более
радикально революционизирует весь современный мир.
Убыстряющиеся темпы развития человечества образно можно выразить так: если
считать, что каждое новое поколение вступает в жизнь через 25 лет, то история
человечества будет насчитывать приблизительно 1600 поколений. Из них 1200 поколений
прожили в пещерах, 240 имели письменность, при электрическом освещении живет пятое
поколение, автомобиль, самолет, радио вошли в человеческую жизнь около 100 лет назад,
компьютеры используются людьми лишь около 50 лет.
Кроме того, если прежде человек воспринимал все мироздание как нечто
беспредельное и недостижимое (сведения о событиях на одном континенте доходили до
других через длительный промежуток времени, а то и вовсе не доходили), то теперь
благодаря прогрессу науки и техники, развитию средств
Глава 5. Наука и техника 129
массовой коммуникации земной шар как бы «сжался»; все, что происходит в одной
какой-либо стране, почти мгновенно становится известным в других странах. Мир
перестал казаться беспредельным, необозримым и непостижимым.
И если вплоть до начала XX в. ведущая роль в научно-техническом прогрессе
общества принадлежала, как правило, все-таки технике, непосредственно выражавшей
потребности производства, то в XX в. лидирующая роль переходит к науке, к
теоретическому знанию. Изучая развитие науки и техники в XIX в., отмечая
возрастающую роль знания в развитии экономики и общества, К. Маркс подчеркивал в
«Экономических рукописях 1857—1859 гг.», что «всеобщее общественное знание все
более превращается в непосредственную производительную силу, становится показателем
того, до какой степени условия самого общественного жизненного процесса подчинены
контролю всеобщего интеллекта и преобразованы в соответствии с ним; до какой степени
общественные производительные силы созданы не только в форме знания, но и как
непосредственные органы общественной практики, реального жизненного процесса»
{Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. II. С. 215).
Внедрение науки в производство, ее становление непосредственной
производительной силой идет по двум направлением: по пути овеществления знания в
орудиях и средствах производства и по пути овладения ими самим человеком.
В аграрном обществе производство отличалось высокой ма-териало- и
трудоемкостью, в капиталистическом обществе эпохи промышленной революции —
капиталоемкостью (фондоемкостью) и энергоемкостью. В эпоху современной НТР
огромное значение приобретает наукоемкость производства. Причем, научные знания,
используемые в процессе производства, в сущности не убывают и окупаются в самые
кратчайшие сроки. Ф. Энгельс обоснованно писал: «Только один такой плод науки, как
паровая машина Джеймса Уатта, принес миру за пятьдесят лет своего существования
больше, чем мир с самого начала затратил на развитие науки» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч.
Т. 1. С. 555).
К. Поппер, изучая роль научного знания в обществе, разработал концепцию «трех
миров»: первый — мир физических объектов, существующих вне нашего сознания;
второй — осознание людей как познающих субъектов; третий — мир
9-6325
130 Социальные и духовные ценности на рубеже II и Щ.тысячелетий
объективированных знаний (научных концепций, идей, художественных образов и
других культурных ценностей), которые обладают относительной самостоятельностывь К.
Поппер подчеркивает, что третий мир играет огромную роль в жизни человека и
общества. Допустим, пишет К. Поппер, что люди утратили все свои знания, но сохранили
библиотеки и способность к познанию. В таком случае они спасены, они снова могут
жить. И напротив, если бы они утратили библиотеки и способность к познанию, то
катастрофа оказалась бы непоправимой.
Как в прошлом, так и в современную эпоху наука развивалась и развивается, с
одной стороны, на основе теоретического знания, с другой — путем обобщения
накопленного в обществе эмпирического знания. Однако сегодня прежде всего
теоретическая (фундаментальная) наука выступает в качестве генератора идей.
Если иметь в виду сиюминутную выгоду, то фундаментальная наука бесполезна. Ее
польза проявится в отдаленной перспективе. Но именно фундаментальная наука дает
начало новым отраслям народного хозяйства.
Так, в XIX в. исследования электронных волн привели к установлению уравнений
Д. Максвелла, открытию электромагнитных волн и в конечном счете к изобретению радио
и телевидения.
В XX в. исследования полупроводников привели к изобретению транзистора и
созданию современных компьютеров и информационных сетей.
Исследования взаимодействия электромагнитных волн с атомами и молекулами
привели к изобретению лазера. Разумеется, это только главные достижения XX в.
Кроме того, фундаментальная наука создает предпосылки для создания передовых
видов оружия. Например, ядерного.
И именно фундаментальная наука «предостерегает» людей. Она показывает нам, в
сколь опасном мире мы живем: планета перегревается, энергетические и другие ресурсы
ограничены и быстро сокращаются, эколого-биологическая ситуация угрожающе опасна,
существует возможность столкновения нашей планеты с крупным метеоритом или
астероидом, что может привести к ее гибели, и т. д.
Глава 5. Наука и техника 131
В целом наука, в том числе и фундаментальная, подчеркнем еше раз, не предмет
чистого, созерцательного мышления; она постоянно связана с практикой. Важными
звеньями генерации и внедрения достижений научно-технического прогресса в
производство наряду с фундаментальными знаниями являются прикладные научные
исследования, опытно-конструкторские разработки, создание нового технического
оборудования, наконец, его массовое внедрение в производство. При этом, как пишет
видный советский исследователь проблем НТР Э. А. Араб-Оглы, «для достижения
наибольшей эффективности развития всех звеньев должна соблюдаться определенная
пропорциональность, которую можно условно представить как своего рода пирамиду
активности, показывающую опережающие темпы роста верхних ступеней по сравнению с
нижними. Вот как располагаются требования по ускорению научно-технического
прогресса соответственно значимости различных ступеней: фундаментальные науки
призваны опережать в своем развитии прикладные исследования, чтобы не только
обеспечить поисковый прорыв в новые области знания, но и создать возможно больший
теоретический задел для последующего его плодотворного использования прикладными
отраслями науки; прикладные науки в свою очередь на основе отбора наиболее
перспективных теоретических идей из этого задела должны опережать в своем развитии
опытно-конструкторские разработки, накапливать для них возможные технические
нововведения, стимулировать творческую мысль изобретателей; опытно-конструкторские
разработки также должны проводиться в таких масштабах, которые позволяли бы
выбирать среди них наиболее перспективные с экономической точки зрения технические
нововведения, воплощающие в себе технику новых поколений, а не довольствоваться ее
скромными, незначительными усовершенствованиями; наконец, опережающие темпы
производства новых машин и других технических средств должны привести к
максимальному сокращению сроков обновления основных производственных фондов и
ускоренному росту производительности труда».
Важной чертой развития науки в современную эпоху является то, что параллельно
с процессом дифференциации естественных наук, с одной стороны, и их интеграции — с
другой, идет [процесс объединения естественных наук с общественными.
132 Социальные и духовные ценности на рубеже II и нЧ тысячелетий
К. Маркс и Ф. Энгельс писали в свое время, что существует только одна наука,
историческая наука: история природы и история человечества. «...Сама история является
действительной частью истории природы, становления природы человеком.
Впоследствии естествознание включит в себя науку о человеке в такой же мере, в какой
наука о человеке включит в себя естествознание: это будет одна наука» {Маркс К.,
Энгельс Ф. Из ранних произведений. М., 1956. С. 595-596).
Выдающийся физик М. Планк также стоит на позиции признания единства наук.
«Наука представляет собой монолит. Разделение его на разные отрасли обусловлено не
существом дела, а лишь нашими ограниченными возможностями понимания,
ограничениями, которые ведут к подобному разделению в практике. В действительности
существует неразрывная цепь от физики и химии через биологию и астрономию к
социальным наукам, цепь, которую нельзя произвольно разрывать ни в каком месте».
В XXI в. наука будет играть все большую роль в управлении обществом и
государством. Сегодня научный и технологический потенциал настолько же велик,
насколько и опасен. Поэтому эффективность принимаемых решений будет в полной мере
определяться тем, насколько к ним будут применяться нравственные ценности. Прежде
всего велика моральная ответственность самих ученых. Прогресс науки не остановить,
появление новых знаний, в том числе и тех, которые можно использовать во вред людям,
предотвратить невозможно, но ученые обязаны предупредить о возможных опасных
последствиях новых открытий. Правда, ученые отнюдь не всегда могут предвидеть
отдаленные последствия своих открытий. Вряд ли А. Эйнштейн мог предвидеть, создавая
теорию относительности, что положил начало историческому процессу, который поставил
человечество перед ядерной катастрофой. Более того, узнав об открытии ядерного
деления урана под действием нейтронов немецкими учеными О. Ганом и Ф. Штрасманом,
сознавая, что это открытие совершилось в фашистской Германии, ряд ученых обратились
к правительству США с предложением о быстрейшей разработке программы по созданию
ядерного оружия.
Однако позднее А. Эйнштейн, Р. Оппенгеймер и другие выдающиеся физики,
активно участвовавшие в создании атомной бомбы, решение о ее использовании против
Японии сочли «ве-
Глава 5. Наука и техника
133
дичайшей ошибкой правительства США». Но примечательно, что политические
руководители США никаких угрызений совести не испытывали. Президент Г. Трумэн
после встречи с р. Оппенгеймером сказал: «Больше не приводите ко мне этого дурака.
Бомбу сбросил не он. Я сбросил бомбу. Меня тошнит от этакой слезливости».
В современных условиях ответственность ученых и, разумеется, политиков еще
более возросла. Авторы доклада «Этика и ответственность науки» на Всемирном
конгрессе ЮНЕСКО по науке (Будапешт, июнь—июль 1999 г.) справедливо отмечали, что
сегодня в обществе есть проблемы, относительно которых имеются все основания для
беспокойства. «Сейчас самое время пересмотреть цели и ценности, которыми
руководствуется научное сообщество».
Подлинный ученый должен быть человеком высокой чести, человеческого
достоинства и совести. Ему необходимо осознавать социальные последствия своей
деятельности, понимать суть политических событий, происходящих в своей стране и
мире, быть убежденным, что достижения науки и техники служат благу людей и что это
возможно только в демократическом обществе, основополагающими принципами жизни
которого являются открытость, гласность, доверие и взаимопонимание между людьми.
В принципе достижения науки и техники — благо для людей. Все зависит от самих
людей, от социальных условий, в которых они живут. Научно-технический прогресс
создает условия, материальные и технические предпосылки для развертывания
способностей и обогащения духовного мира человека; он ликвидирует частичность,
ограниченность самодеятельности индивидов.
Прежде всего это находит выражение в преодолении старого разделения труда,
которое коренится, во-первых, в противостоянии умственного труда физическому, причем
не только по линии разделения материального и духовного производства, но и внутри
материального производства, труда рабочего и инженера, крестьянина и агронома. И, во-
вторых, в отделении промышленного, индустриального труда от труда в сельском
хозяйстве, завершившегося отрывом города от деревни.
Жесткая привязанность работника к выполнению той или [иной функции
оборачивается обеднением человека и превра-
134 Социальные и духовные ценности на рубеже II и 14+тысячелетий
щается в тормоз социального прогресса. Как отмечал один из создателей
кибернетики Н. Винер, «...если человека ограничить и приговорить к выполнению
постоянно одних и$гех же функций, то он не будет даже хорошим муравьем, не говоря
уже о том, чтобы быть хорошим человеком. Желающие организовать нас для выполнения
каждым индивидуумом постоянных функций обрекают человеческую расу продвигаться
вперед меньше, чем в половину ее сил» {Винер Н. Кибернетика и общество. М., 1958. С.
62).
Разумеется, научно-технический прогресс отнюдь не приводит к ликвидации
всякого вообще разделения труда, но в любом случае дает возможность работнику
приобщаться к разным видам деятельности. Это не имеет ничего общего ни с ликвидацией
специальностей, ни с дилетантским многоделанием — новое производство, базирующееся
на новейших достижениях науки и техники, приводит к объединению разного рода
деятельности на одном рабочем месте и требует от современного работника широкого
кругозора: знания основ современной физики, химии, электроники, кибернетики,
информатики и т. п., а также гуманитарных наук: психологии, этики, эстетики и т. д.
Надо иметь в виду и то, что работник, чтобы успешно работать, должен
непрерывно пополнять и совершенствовать свои знания. Новая техника сегодня морально
устаревает за 3—5 лет, а то и быстрее, соответственно этому морально устаревают и
знания специалистов, обслуживающих эту технику. Следовательно, знания так же, как и
техника, необходимо модернизировать и пополнять, причем темпами, даже
опережающими развитие техники.
Сегодня профессии объективно разрывают жесткие рамки узкой специализации,
требуя разносторонних знаний и разносторонних способностей. Конечно, специальность
остается, но исчезает специалист в старом смысле как простой носитель частной функции.
Наряду с этим следует отметить несостоятельность так называемого кнопочного
представления о труде в будущем обществе, согласно которому труд, базирующийся на
автоматизации и информатизации производства, будет простым и легким занятием: всё
будут делать машины, а человеку остается лишь «потреблять» в условиях изобилия и
праздности. Вряд ли так будет. Общество будущего будет обществом организованных,
дисцип-
Глава 5. Наука и техника 135
линированных тружеников. Машина, автомат, какими бы разумными ни были,
лишь опосредуют деятельность человека. В конечном счете решения принимает человек.
В условиях современного производства резко вырастает степень влияния человека на
производственный процесс. От работника, контролирующего пульт управления на
атомной электростанции или на химическом предприятии, зависит не только немыслимый
ранее объем материальных ценностей, но зачастую и труд, быт, нормальная
жизнедеятельность людей, даже их жизнь.
Огромное влияние научно-технический прогресс оказывает \м на свободное время
человека. Свободное время становится важнейшим условием воспроизводства и развития
физических и духовных потенций индивида. Поскольку труд, основанный на научно-
технических достижениях, стимулирует стремление человека совершенствоваться,
постольку свободное время человека также объективно наполняется богатым
содержанием, творческими поисками.
О. Хаксли в одной из своих книг нарисовал утопию «прекрасного нового мира», в
котором у человека нет никаких забот; во всяком случае, проглотив таблетку препарата
сомы, он забывает все свои заботы и огорчения. Перспектива ужасная. Но сегодня ее
признаки отчетливы. Средства массовой информации, театр, литература в большинстве
своем служат по сути наркотиком, избавляющим людей от жизненных тягот и забот. И
многие люди, труд, жизнь которых бессодержательны, пусты, скучны, чтобы бежать от
самих себя, принимают «наркотики», навязываемые СМИ.
Однако объективно достижения науки и техники создают предпосылки для снятия
противоположности между рабочим и свободным временем, между трудом и отдыхом.
Они побуждают человека и к своему труду, и к своему отдыху относиться с серьезностью
и достоинством.
К. Маркс в свое время в труде «Капитал» указывал, что, несмотря на
возрастающую роль овеществленного труда в деятельности людей, решающее значение
всегда будет иметь живой труд человека. Живой труд должен охватить все технические
средства; только он воскрешает их из мертвых, превращает «их из только возможных в
действительность...» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 194).
136 Социальные и духовные ценности на рубеже II и Ш тысячелетий
Н. Винер решительно возражает людям с психологией ма-шинопоклонников,
которые «часто питают иллюзию, будто в высокоавтоматизированном мире
потребуется^меньше изобретательности, чем в наше время; они надеются, что мир
автоматов возьмет на себя наиболее трудную часть нашей умственной деятельности —
как тот греческий философ, который в качестве римского раба был принужден думать за
своего господина. Это явное заблуждение... Будущее оставляет мало надежд для тех, кто
ожидает, что наши новые механические рабы создадут для нас мир, в котором мы будем
освобождены от необходимости мыслить.
Мир будущего потребует еще более суровой борьбы против ограниченности
нашего разума, он не позволит нам возлежать на ложе, ожидая появления наших роботов-
рабов» (Винер Н. Творец и робот. М., 1966. С. 73, 80).
И все же, еще раз подчеркнем, в будущем обществе противоположность между
рабочим и свободным временем, между трудом и наслаждением будет преодолена. Все
виды деятельности человека превратятся в единую творческую самодеятельность, цель и
содержание которой — развитие всех сущностных сил человека.
Но научно-технический прогресс, достижения науки и техники являются лишь
материально-техническими предпосылками для решения фундаментальных проблем
человеческого существования. Все зависит от самих людей, от их отношений между
собой. Достижения науки и техники можно использовать и во благо, и во зло человеку. И
так до сих пор было. Поэтому в обществе сформировались две стойкие духовные
ориентации: технократизм и гуманизм, два полярных, противостоящих друг другу идейно-
ценностных комплекса. Эти ориентации обнаруживаются как в философском и
политическом мышлении, так и в общественной психологии, в конкретном практическом
сознании.
Что представляют собой технократизм и гуманизм в широком философско-
идеологическом плане? В технократических концепциях описывается развитие общества
на базе научно-технического прогресса. Гуманизм же — это совокупность взглядов,
выражающих достоинство и ценность человека, его право на свободное развитие,
утверждающих человечность в отношениях между людьми.
Глава 5. Наука и техника 137
Генезис вульгарно-технических концепций общественного развития связан с
зарождением буржуазного прогрессизма. Еще в эпоху Просвещения возникли
представления о прогрессе, якобы возможном лишь на базе расцвета науки и техники.
Пафос разума, знания и основанного на них прогресса наиболее полно и последовательно
выразился именно в идеологии Просвещения. Вневременная, внеисторически понятая,
всегда тождественная себе разумность в противоположность заблуждениям, страстям,
таинствам рассматривалась просветителями как универсальное средство
совершенствования общества. Прогресс осмысливался ими как результат распространения
истинных, рациональных идей, которые постепенно устраняют загадки мира, пропитывая
его светом разумности.
В дальнейшем этот подход в оценке общественного развития начал вырождаться в
апологетическую по своей сути про-грессистскую концепцию с характерным для нее
представлением о науке (а затем и о технике) как единственном и всесильном средстве
разрешения любых человеческих проблем и достижения социальной гармонии на путях
рационально спроектированного миропорядка.
Возникшее позднее стереотипное представление о «технической рациональности»
(разработанное М. Вебером), якобы органически присущей буржуазной цивилизации,
активно содействовало последующему оформлению сциентистских, т. е. связанных с
наукой, иллюзий. В социологии XX в. также складывались различные направления,
укреплявшие идеологию индустриализма.
Вместе с тем со всей определенностью можно говорить о раздвоенности
буржуазного сознания, тяготеющего к прагматической рациональности и в то же время
жаждущего некоего романтического восполнения. В свое время К. Маркс подметил, что
трезво расчетливая, безгранично эгоистическая атмосфера буржуазного "мира с
господствующим в ней духом наживы требует некоего противовеса себе, который
обретается сознанием в виде романтического взгляда на окружающий мир и человеческую
историю.
В подобном же смысле высказывался и Н. А. Бердяев. Он отмечал, что техника,
охватывая жизнь, разрушительно действует на культуру, но вместе с тем победному
шествию технической цивилизации противостоят романтизм, романтики.
138 Социальные и духовные ценности на рубеже II и Hi тысячелетий
Буржуазное сознание и по сию пору не может преодолеть собственную
внутреннюю раздвоенность, ибо в ее основе — раскол культурно-исторической
целостности. Более тою, э|а рассогласованность углубляется, окрашивается в
драматические и даже трагические тона. В общественном сознании образ науки,
интерпретируемый в различных значениях, порождает сциентистские и
антисциентистские настроения. Сциентизм и антисциентизм все чаще оказываются и
характеристиками обыденного сознания, выводы которого основываются на жизненном
опыте и здравом смысле.
Приверженцы сциентизма, как правило, соблазняют людей идеями новой
технотронной, постиндустриальной эры; антисциентисты, напротив, предостерегают
людей от мрачной перспективы встречи с будущим. Момент истины есть в суждениях тех
и других. Так, Д. Белл, говоря о становлении постиндустриального общества, приводит
следующие аргументы. Индустриальное общество базируется на машинной технологии,
постиндустриальное формируется под влиянием технологии интеллектуальной.
Информация и знание — вот основа постиндустриального общества. Если в
индустриальном обществе производство и обмен осуществлялись обособленными
индивидуумами, то в постиндустриальном обществе знание и информация —
общественный продукт. Знание — коллективное благо; если даже оно кому-то продано, то
одновременно оно остается и у производителя знания, и у покупателя. Естественно, это
подрывает как частнособственнические, так и рыночные отношения. У частного лица
мадо стимулов производить знания. Во всяком случае, если научное открытие обещает
какую-либо практическую пользу лишь спустя многие годы, вряд ли оно имеет шансы на
поддержку тех, кто платит за работу.
Вместе с тем он полагает, что постиндустриальное общество характеризуется уже
не трудовой теорией стоимости, а теорией стоимости, основанной на знании.
Несостоятельность трудовой теории стоимости Д. Белл видит в том, что она
единственным источником прибавочной стоимости считает рабочую силу
непосредственных производителей.
А. Тоффлер также указывает на позитивную роль новой технологии и техники.
Например, он полагает, что домашний компьютер укрепляет роль семьи, дома как ячейки
общества,
Глава 5. Наука и техника 139
что индивидуумы, «став как бы собственниками своих электронных терминалов и
оборудования, фактически как бы становятся не служащими в классическом смысле, а
скорее независимыми предпринимателями, то есть рабочими, в высокой степени
владеющими "средствами производства"». Не менее важен, считает ученый, и
социологический аспект: если работники часть своих задач или даже всю работу смогут
выполнять дома, им не нужно, как сегодня еще приходится это делать, переезжать, если
они меняют место своей работы. Им надо лишь подключиться к другому компьютеру. Это
означает снижение вынужденной мобильности, уменьшение стрессов, большее
вовлечение в жизнь общества (см.: Toffler A. The Third Wave. N. Y., 1984. P. 194, 205).
В этих суждениях все-таки есть преувеличение. Нарастающее могущество
мультинациональных концернов ускользает даже из-под национального контроля, тем
более из-под контроля отдельных людей. Как тут можно говорить о «независимых»
предпринимателях, о рабочих «в высокой степени владеющих "средствами
производства"»?
Конечно, компьютеры и т. п. создают предпосылки к тому, чтобы практически все
слои населения имели доступ к информации в самом широком смысле, в том числе
экономической и финансовой. Но чтобы иметь реальную возможность получения
информации, нужно ликвидировать монополию экономических и финансовых
группировок на руководящие общественные функции. А это не так-то просто. Более того,
монополия на информацию делает угрозу тоталитаризма в современном обществе вполне
реальной.
Конечно, уровень развития производительных сил предопределяет способ
соединения работников с орудиями труда, со средствами производства и лежит в основе
остальных социальных отношений. В информационном, постиндустриальном обществе в
сельском хозяйстве остается менее 5% всех работни-i ков, в промышленности — около
10% населения. Все остальное самодеятельное население будет сконцентрировано
главным образом в науке, образовании, торговле, в сфере социальных | услуг, в
управлении. Главным занятием людей будет производ-| ство знаний и их передача другим.
Но подобная деятельность требует коллективных, взаимоподдерживающих усилий.
140 Социальные и духовные ценности па рубеже II и Ш тысячелетий
В сфере, где производятся знания, частнокорыстные, рыночные отношения
сомнительны. Покупателю, как правило, нужно показать товар. Но при демонстрации
дна^ий они автоматически переходят к покупателю. Теперь он уже ни в какой покупке не
нуждается. Технические изобретения, новые технологии, конечно, могут быть предметом
продажи. Но знания, особенно добытые фундаментальной наукой, должны быть
достоянием всего общества.
Именно в соответствии с этим К. Маркс отмечал три последовательные ступени в
развитии общественных отношений: «Отношения личной зависимости... Личная
независимость, основанная на вещной зависимости... Свободная индивидуальность,
основанная на универсальном развитии индивидов и на подчинении их коллективной
общественной производительности в качестве их общественного достояния...»
Наряду с этим не правы в конечном счете и авторы антитехницистских,
антисциентистских концепций, доказывающие, что техника оторвала человека «от
почвы», что его дух сводится лишь к обучению полезным функциям и т. д. и т. п., что он
становится абстрактным индивидуумом, заключенным в царство мертвых механизмов и
аппаратов, что возникнет новая форма рабства, связанная, возможно, с комфортом, но
«узда его будет ощущаться постоянно» (Э. Юнгер). В известном смысле так и есть. Р.
Арон в книге «Разочарование в прогрессе» справедливо пишет, что НТР не обеспечила
подлинного освобождения человека. Она привела к деградации природы, упадку нравов,
обострению конфликтов между людьми, классами, государствами, нациями.
Бесспорно, в современном человеке, в современном обществе гуманистическая
чуткость ослаблена. Возможно, воодушевление идеей технического совершенства и
экономического эффекта этому способствует, но главная причина упадка гуманности
коренится все-таки в самом человеке.
А. Тоффлер в книге «Шок будущего» обоснованно утверждает, что «спеша извлечь
из развития техники непосредственную экономическую выгоду, мы превратили
окружающую нас среду как физическую, так и социальную, в пороховую бочку». В
конечном счете не техника, не наука, а люди сами должны оценивать достижения науки и
техники в духе гуманности и соответственно поступать.
Глава 5. Наука и техника 141
Восстановление утраченной культурно-исторической целостности в восприятии
научно-технического прогресса — процесс длительный. Он постоянно развертывает
новые противоречия и коллизии.
В свое время эти сложные феномены игнорировали и советское обществоведение,
и советская философия. Они исходили из посылки, будто появление общественной
собственности на средства производства автоматически гармонизирует диаметрально
противоположные ценностные ориентации, обеспечивает целостно гуманистическое
измерение общественных отношений.
Между тем общественная психология, вопреки оптимистическим надеждам, чутко
воспроизводила отмеченные духовные коллизии именно в качестве противостояния
полярных ценностных ориентации. Вера в беспредельные возможности науки, в
господство аналитического разума постоянно порождала тоску по аксиологической
«восполненности» сознания. Обнаруживалась тяга к романтическим аспектам бытия в
виде поэтизации душевной хрупкости, сострадания, человеческой боли. Выявляло себя и
стремление вступиться за «утесняемую природу».
Тем не менее в общественном сознании укреплялось убеждение, будто техника
способна радикально преобразовать мир, решить все мучительные и сложные социальные
проблемы. Ученые, инженеры и другие специалисты, образующие слой научно-
технической интеллигенции, естественно, видели, что в нашем обществе немало
трудностей, стихийных, плохо контролируемых процессов, консервативных тенденций.
Но они верили в то, что проникновение науки и техники во все сферы общественного
бытия, утверждение методов точного расчета устранят негативные явления, косность,
помогут отрегулировать все человеческие связи.
В действительности же уже в середине XX в., едва стала набирать темпы научно-
техническая революция, обнаружили себя |и первые признаки намечающейся
контртенденции. Рождающиеся ценностные ориентации как бы защищали право человека
на суверенность, на его стремление жить по собственным запросам, а не по велениям
абстрактной науки. Бурный натиск Технического прогресса нередко воспринимался
общественной Психологией как разрушение сложившегося уклада жизни. Энтузиазм
таежных строительных эпопей, романтика палаточных
142 Социальные и духовные ценности на рубеже II и Ш тысячелетий
городков, наступление на природу порождали одновременно сложный комплекс
человеческих переживаний. Гитарная авторская песня, творчество бардов 1960-х гг.
отразили мотивы внутренней неустроенности, одиночества, тоски по природе, которая
стала объектом «индустриального наступления».
Именно тогда развернулась в Советском Союзе памятная дискуссия между
физиками и лириками. Первые настаивали на приоритете знания, абстрактного расчета, не
совместимого со стихийными душевными излияниями. Лирики подчеркивали роль
гуманитарных подходов, морали, человеческих чувств. Они предлагали оценивать
результаты научной деятельности через призму человеческой субъективности.
К сожалению, выявившиеся полярные ценностные ориентации не стали предметом
глубокого теоретического осмысления в общественных науках, в философии, в
мировоззрении. Разумеется, проблема физиков и лириков продолжала подспудно
обнаруживать себя в общественной психологии, в идеологической пропаганде. Однако
господствующие сциентистские настроения оказали сильное воздействие на
формирование технократических тенденций.
«Спор между физиками и лириками, — писал В. Распутин, — казалось бы, должен
был подогреть физиков духовным светом, а лирикам явить лицо реально изменившегося
мира и закончиться к общей пользе, в действительности же из аудиторий перешел на
рабочие площадки и из точки зрения превратился в способ действия... На сей раз человек,
вставший у конвейера технического прогресса, выгоду своего места употребил на то,
чтобы добиться не одной лишь моральной, но полной и окончательной победы. Не
прошло и двадцати лет, как симпатичный «физик», напоминавший гусара, вырос в
опасного и самовластного технократа, ловко лавирующего между долгом, целью, выгодой
и моралью».
Технократы-ученые и технократы-политики абсолютизируют технический
прогресс, производительные силы сводят к технике и технологии, а производственные
отношения — только к технико-организационным структурам, авторитарным методам
руководства и управления. Такой подход привел к принижению роли человека в
общественном развитии, в выявлении целей и смысла прогресса. Сооружение
индустриальных гигантов не сопровождалось на протяжении многих лет должной
социальной
Глава 5. Наука и техника
143
политикой, развертыванием собственно человеческого потенциала.
В государственном социализме все сильнее обнаруживал себя функциональный
подход к формированию человеческой личности, а также и в оценке ее социальных
качеств. Согласно бюрократическим и догматическим технократическим воззрениям,
предполагалось, что собственно человеческие проблемы являются производными от
производственных вопросов. Они и подлежат решению в последнюю очередь, как некий
довесок к воплощаемым технократическим проектам. Практически и сам человек все
заметнее выступал как средство, хотя на словах и оставался целью производства. Все это в
конечном счете неизбежно вело к серьезным нравственным деформациям.
Быстрый рост экономики спровоцировал в свое время возрастание комплекса
технократического мышления. Но парадокс состоит в том, что наиболее значительный
всплеск этих умонастроений выпал на время застойных, кризисных процессов,
сложившихся в нашем обществе. Характерно, что как раз в период снижения темпов
роста, усиления бюрократических тенденций индустриалистические, технократические
иллюзии обрели стойкое и массовое распространение. Абстрактная вера в машину,
вторгающуюся во все сферы человеческой жизни, приглушила иные резоны, идущие от
стихийной человеческой субъективности, запросов духа, гуманистических традиций. К
тому же нередко господствовала установка, ориентирующая на использование не столько
перспективных, постиндустриальных, сколько устаревших достижений науки и техники
эпохи индустриализма.
Отсюда и вытекает важный мировоззренческий вывод: технократическое
мышление порождается вовсе не техникой как таковой, а специфической ориентацией,
своеобразной оценкой ее роли в обществе. Любое техническое усовершенствование не
только дает приращение знаний и навыков, но оборачивается также и неизбежными
утратами, потому что влечет за собой неожиданные социальные следствия, которые
должны выявляться напряженным, всесторонним анализом, экспертизой с позиций
овокулного практического и духовного опыта человечества.
Платон полагал, что изобретение письменности окажет раз-ушительное
воздействие на устную речь, приведет к атрофии амяти. Он был в чем-то прав, хотя
именно рождение письмен-
144 Социальные и духовные ценности на рубеже II и Щтысячелетий
ной культуры позволило человечеству сохранить накопленные духовные богатства.
Английский поэт Д. Мильтон в поэме «Потерянный рай» называет изобретение
артиллегзии|дьяВольским искусом, самым бесчеловечным и кошмарным орудием
убийства. Т. Тассо, как бы вторя ему, призывает уничтожить все средства войны, кроме
«благородных»: меча и шпаги.
В сущности, современное сознание по-прежнему тяготеет к двум полюсам. С одной
стороны, безоглядная вера в каждое новое техническое приобретение человечества,
открытие науки. А с другой — желание вернуться к «благородным» инструментам
преобразования жизни, отвергающим негативно окрашенные стереотипы техники,
рациональности. Конечно, человеческую мысль нельзя остановить. Ныне и информатика
уже вошла в быт. Но, повторяем, не она порождает технократическое мышление. Техника
может сделать человека рабом, исполнителем чужой воли. Она же способна расширить
его инициативу, развернуть неслыханные возможности.
Не техника сама по себе вытесняет из жизни человека гуманистическую культуру,
гуманистическую чуткость. Виноваты сами люди: воодушевленные идеями технического
совершенства и экономического эффекта, они забывают об идеях гуманности и добра,
возможных негативных последствиях развития техники и науки.
Понятно, что без прогресса науки и техники человечество не выживет. Но выживет
оно только в том случае, если придаст этому прогрессу человеческий, гуманистический
смысл. Звучит, возможно, тавтологично. И тем не менее прогресс должен быть подчинен
гуманистической стратегии, он должен быть органически пронизан духом социальной
полезности и справедливости, демократичности. Его конечная цель — полное и
всестороннее развитие возможностей и способностей, заложенных в человеке,
обеспечение здоровой и достойной жизни для каждого.
Стихийность, обесчеловеченность прогресса науки и техники, беспардонное
отношение к природе незамедлительно обернулись зловещими симптомами. Налицо
признаки экологической катастрофы, захватившей человечество. В нашей стране
возникли «проблема Байкала», «проблема Ладоги», «проблема поворота рек»,
«забайкальских таежных пожаров», затем страшная «проблема Чернобыля» и др. Только
человеку, беспредель-
г
Глава 5. Наука и техника 145
но далекому от земли, обработка почвы может казаться сугубо технологической
операцией. Но именно здесь критерии нравственности обнаружили свою неодолимую
силу. Земля и человек, его отношение к ней, его поведение в поле и в целом в природе —
какие актуальные мировоззренческие проблемы!
Отсутствие широкой гуманистической, философской культуры порождает нередко
примитивное социальное мышление. Так, технократ мыслит категориями,
освобожденными от критериев человечности. Он озабочен тем, как истратить выделенные
ему капиталовложения. На березки и тополя миллиарды не истратишь. Так рождались
гигантомания, различные грандиозные природопреобразовательные проекты. Проблема
состоит не только в том, чтобы различные программы преобразования природы, решения
хозяйственных проблем получали более основательную проработку. Ведь под
проработкой часто подразумевается уточнение расчетов, более точная инженерная
экспертиза. Речь идет о том, чтобы подобного рода программы соотносились не только с
такими показателями, как рентабельность, польза, эффективность, но и с критериями
человечности, требованиями разносторонней культуры: не приведет ли та или иная акция
к ущемлению природы, не нанесет ли ущерб человеку, не разрушит ли нравственную
атмосферу? Наконец, не вызовет ли технократическое мышление обостренную,
преувеличенную реакцию со стороны вытесняемых компонентов культуры?
В новой преображенной системе ценностных координат в центр реально
выдвигается человек как самоцель прогресса. Объективные законы общественного
развития не есть нечто отдельное от деятельности людей, а являются законами их
собственных действий. Следовательно, успех общественно-производственной практики
обеспечивается не ограничением неких отрицательных сторон проявления объективных
общественных законов, а прежде всего устранением несогласованных действий людей, их
способностью учитывать объективные материальные предпосылки своей деятельности.
Именно поэтому прогресс общества — это прежде всего вопрос о сознательности, о
все более заинтересованном участии миллионных масс во всех общественных
преобразованиях; это вопрос о просторе для развития личности, инициативы и творчества
человека как хозяина, работника и гражданина. Во всех
-6325
146 Социальные и духовные ценности на рубеже II и-441 тысячелетий
сферах жизни: в экономике, технике, управлении, культуре, образовании —
началом всех начал является человек и как высшая ценность общества, и как главная
производительная сила, и как мера всех вещей, определяющая степень нашего
продвижения вперед в экономическом, социальном и духовном отношении.
На современном этапе развития такой подход, как никогда прежде, должен стать
основой нашего теоретического мышления и практического действия. Ни техника, ни
материалы, ни продукты сами по себе при всем их значении не могут гарантировать
социальный прогресс; только человек с его трудовой деятельностью, основанной на
передовой технике, технологии, сознательной дисциплине, творческим отношением к
труду, четкой и умелой его организацией, культурой, полноценным использованием
свободного времени может и должен обеспечить овладение новыми важными рубежами
социального прогресса. Именно поэтому сегодня столь остро стоит вопрос о все более
инициативном, заинтересованном участии всех граждан во всех общественных
преобразованиях.
Ведь примечательно, что уже в 1960-е гг. в нашей стране заговорили о
необходимости реформ, более того, они стали было осуществляться, но постепенно
угасли. И причины этого в решающей степени заключались в том, что их организаторы
«забыли» о человеке, не обратились к массам, не соединили экономические реформы с
политическими, с процессом демократизации, привлечения самих трудящихся к решению
назревших задач.
История доказала, что самые передовые идеи только тогда реализуются успешно,
когда назревает широкое понимание необходимости их практического осуществления,
когда они становятся настоятельным требованием самых широких масс народа. Сегодня
наш народ, как никогда прежде, нуждается в новых идеях. На нынешнем этапе развития
гуманистические ценности должны, наконец, перестать быть декоративным украшением
технократического здания, а явиться органичной и неотъемлемой характеристикой
мировоззренческой общественной практики.
Возрастание роли информации в обществе, НТП предполагают творческий,
поисковый характер труда, открывают простор для личного самовыражения, результаты
труда в значи-
Глава 5. Наука и техника
147
тельной мере зависят теперь от нестандартности подхода. Вместе с тем
бюрократизация по-прежнему пронизывает многие сферы деятельности, регламентируя не
только общий процесс, но и его звенья.
Догматическая абсолютизация государственной собственности на деле обернулась
господством администрирования, расширением пространства для всесилия бюрократизма.
Бюрократизм нуждается в догматизме, а догматизм ощущает свое партнерство с
бюрократией. Догматизм — это оскопление мировоззренческой культуры, сведение ее к
примитивизму, к набору абстрактных положений, игнорирующих реальное богатство
ценностных ориентации в обществе.
Не случайно, что в ряду болезней, поразивших мировоззренческую, духовную
практику, научную мысль, особое место занимает догматизм. Он не является, как может
показаться на первый взгляд, простой предрасположенностью ума. Речь идет |о такой
ориентации, которая вырастает как бы в противовес названным уже качествам подлинной
интеллигентности: способности к творчеству, подвижничеству и гуманистическому
самосознанию.
Догматизм отрицает развитие. Он опасен и масштабами своего распространения, и
силой своего мертвящего воздействия. Догматическое мышление есть неспособность или
нежелание охватить явления объективного мира во всей полноте и динамике,
противоречивости развития. Вот почему догматизм можно охарактеризовать как
жизненную позицию, которая диктуется личными и групповыми интересами.
Сегодня, когда речь идет о развитии, об обогащении общественной мысли на
качественно новом витке мирового развития, о непрестанном обновлении и
совершенствовании мировоззрения, важно подчеркнуть, что разнообразие, целый спектр
мнений, духовное изобилие не имеют ничего общего с сектантской, догматической
замкнутостью. Между тем во многих творческих коллективах усилились эгоцентрические,
сектантские тенденции. Разумеется, они часто являются реакцией на еще недавнее
господство диктаторских методов руководства. Однако групповщина, разъедающая
творческий процесс, во многом обусловливает дегуманизацию жизни. Подобная практика
еще недавно навязывала различные искусственные ограничения,
ю*
148 Социальные и духовные ценности на рубеже II и Щ тысячелетий
что приводило к закреплению монопольного положения отдельных лиц,
группировок, жанров в ущерб развитию других.
«Я думаю, что одна из актуальных обязанлофей интеллигента, — отмечал
известный ученый С. С. Аверинцев, — противостоять распространяющемуся злу
кружкового сознания, грозящему превратить всякую активность в сфере культуры в
подобие игры за свою команду, а программы и тезисы, расхожие словечки и списки
хвалимых и хулимых имен — в условные знаки принадлежности команде, вроде цвета
майки. В этой сфере все переименовано, все значения слов для «посвященного» сдвинуты.
Если открытый спор, в котором спорящий додумывает до конца свою позицию, не
прячась ни за условные обозначения, ни за прописные истины своего круга, может
привести к подлинному пониманию, хотя бы и при самом серьезном несогласии, то
оперирование знаками группового размежевания закрывает возможность понять не только
оппонента, но и самого себя».
Другим проявлением обуженности ценностных ориентации, содержательно
схожим с догматизмом, является оценивание духовных процессов через призму борьбы
«ортодоксии» с «ересью». Появление различных агрессивных группировок,
усматривающих во всем злокозненное и тайное воздействие масонства, другие идейные
выверты, достаточно наглядно характеризует теневые стороны мировоззренческой
практики, которые в условиях открытости вынесены на поверхность духовной жизни.
В чем причины широкого распространения технократических и умозрительно-
гуманистических настроений в современной мировоззренческой практике? Уже
говорилось о том, что обуженное представление о структуре мировоззрения, о статусе
этой категории рождало рассогласованность отдельных компонентов данного феномена.
Но имеется еще одна важная причина утверждения технократизма и псевдочеловечности в
духовной жизни нашего общества; речь идет об отставании философии, всех
общественных наук, которые могли бы быть действенным противоядием как против
технократического строя мысли, пустившего глубокие корни в сознании научно-
технической интеллигенции, хозяйственных и государственных работников, так и против
умозрительного гуманизма, нашед-
Глава 5. Наука и техника
149
шего прибежище в сознании некоторых представителей творческой интеллигенции.
Бесспорно, сегодня не обойтись без углубленного изучения общих тенденций
развития, противоречий, связанных с изменениями социальной структуры общества, с
урбанизацией, научно-техническим прогрессом, экологическими сдвигами. Но не в
меньшей мере важно развитие гуманитарных сфер познания: человековедения,
искусствоведения, проблем морали.
Что касается России, то сегодня ситуация в научно-технической сфере весьма
тяжелая. Численность работников в этой сфере уменьшилась в 2,5 раза (с 2 млн в 1990 г.
до 900 тыс. в 2003 г.). Около 50 тыс. ученых покинули Россию. Приток молодежи в науку
резко снизился. Поэтому средний возраст докторов наук — более 60 лет, кандидатов наук
— близок к 55 годам. Материально-техническая база устарела. Значительно сократилось
информационное обеспечение (особенно иностранными публикациями), а также число
научных конференций. Бюджетное финансирование науки сократилось более чем в 20 раз.
В то же время ведущие мировые державы постоянно приумножают свой научно-
технический потенциал. В этих странах до 90% экономического роста достигается сегодня
за счет научно-технического прогресса (в России сейчас — менее 5%).
Российские ученые: профессора, ведущие научные сотрудники получают зарплату,
в среднем, около 3—4 тыс. руб. Государство должно поддерживать ученого, зарплата его
должна быть достаточно велика, чтобы он мог достойно жить. Примечательно, что в
уставе Российской академии наук, подготовленном под наблюдением Петра Великого,
было записано: «Ученые люди, которые о произведении наук стараются, обычно мало
думают на собственное свое содержание, того ради потребно есть, чтоб Академии
кураторы непременные определены были, которые бы на оную смотрели, о
благосостоятельстве их и надобном преуготовлении старались, нужду их императору при
всех оказиях предлагали и доходы в своем ведении имели». [И далее: «Но надлежит,
чтобы сии доходы достаточны, верны и Неоспоримы были, дабы оные люди
непринуждены больше о (.своем и фамилии своей содержании стараться, нежели о
возрастании наук, наипаче понеже все такие люди суть, которым ^Жалованием своим
жить надобно, ибо трудно поверить, чтоб
к^
150 Социальные и духовные ценности на рубеже II и4Н тысячелетий
кто охоту имел в службе чужого государя то прожить, что он в своем отечестве
имеет».
Наши правители проявляют удивительную ^недальновидность, экономят на науке,
на научно-техническом прогрессе, не заботятся о том, чтобы поставить ученого,
исследователя, учителя на должную высоту. А без этого у нас не будет ни
профессионализма, ни компетентности. Не будет и экономического развития. Ведь
главной движущей силой, трансформирующей экономику, является все более мощный
поток новых знаний, устремляющихся из исследовательских лабораторий.
По оценке экспертов, объем научных знаний в мире увеличивается, по крайней
мере, вдвое каждые 10 лет. Этот стремительно расширяющийся поток научных знаний
является причиной того, что большая часть появляющейся новой техники устаревает в
течение 5—7 лет. В электронике же этот срок еще меньше: 2—3 года.
Следовательно, потребности даже одной только экономики требуют развертывания
научного поиска, внедрения знаний, уважения к знаниям.
Когда мы станем по-настоящему уважительно относиться к ученым, к науке, тогда
научимся за частным видеть общее, за повседневностью — перспективу, тогда мы точнее
определим не только этапы экономического развития, но и гораздо глубже поймем наши
социальные и культурные задачи.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: