МИР КАК ПОЭМА И КАК РЕФЕРЕНТ

Время: 23-11-2012, 20:33 Просмотров: 1053 Автор: antonin
    
Самым крупным камнем преткновения в диалоге между феноме¬нологией я логистической философией выступает то обстоятельство, что семантическая терминология обоих движений развивалась в про¬тивоположных направлениях. В логистической философии трехуров¬невая семантика знака, смысла и референта Фреге скоро уступила ме¬сто двухуроввевой семантике знака и референта Рассела. В феноме¬нологии же Гуссерля понятие «смысла» было не отброшено, а расши¬рено — в особенности посредством разработки понятия «ноэмы». Од¬нако при более близком рассмотрении современных дискуссий в ло¬гистической философии оказывается, что трехуровневый семантиче¬ский аппарат появляется вновь, в новой форме. Откровенный реализм Рассела уступил место некоей более кантианской позиции, в которой универсум рассуждений не отождествляется более простым образом с абсолютной реальностью. Это означает, что логистические философы открывает для себя иоэматический характер своих универсумов рас- суждений.
Эта новая логистическая дистинкция между универсумами рас- суждений и абсолютной реальностью, которая соответствует феноме¬нологической дкстинкции между миром как ноэмой и абсолютно ре¬альным миром (если таковой вообще имеется), несет с собой дис- тннкцию между онтологией и Метафизикой: описание различных уни¬версуме» рассуждений — соответственно различных ноэматических миров — можно назвать онтологической задачей, а вопрос о том, ка¬кой из уциверсумов рассуждений — соответственно какой из ноэма¬тических миров г является наилучшим соответствием абсолютной реальности (если вообще какой-то из этих миров является таким со¬ответствием), — это а*6о*а метафизики.
Параллелизм между семантикой современной логистической фи¬лософии к'Семантикой феноменологии затемняется их терминологи¬ческими расхождениями вследствие упомянутого выше расходящегося исторического развития: в логистической философии говорят, что знаки указывают (refer) на сущности из универсума рассуждений, то¬гда как в феноменологии ноэмы, строго говоря, не являются референ¬тами ноэтическюс актов, но о них говорится, что оин относятся к уровню смысла. Однако феноменологический способ различения но- эматическо^ мдра и абсолютной реальности в терминах смысла и
World as цулш And as referent Перевод выполнен Г. И. Ру- завиным. — Прим. ред.
референта очень важен, поскольку не позволяет более адекватно по¬нять загадочное соотношение между кажимостью и действительно¬стью и избегает недостатков каузальной и «образной» теорий, теории тождества и адвербиальной теории 2.
Цель этой статьи состоит в том, чтобы установить корреляцию между основами семантических понятийных аппаратов феноменоло¬гии Гуссерля и Ингардена, с одной стороны, и основами семантиче¬ских понятийных аппаратов логистической философии Карнапа, Гуд¬мена и Куайна — с другой. Я надеюсь, что это не только поможет на¬вести мосты между феноменологией и аналитической философией, но также прольет более ясный свет на классическую дистинкцию между кажимостью и действительностью и на проблему статуса онтологии и метафизики.
Чтобы сравнить логистический и феноменологический семанти¬ческие понятийные аппараты, нам нужно вернуться к их общему ис¬току в семантике фрегевского типа. К сожалению, развитие семанти¬ческих понятий после Фреге пошло в двух различных направлениях и таким образом привело к хорошо известному глубокому расколу меж¬ду логистическим и феноменологическим мышлением. Однако более детальное рассмотрение современных взглядов привело меня к выво¬ду о том, что логистическая и феноменологическая семантики, хотя и движутся в противоположных направлениях, однако в действительно¬сти завершают свое движение в одном и том же пункте. Позвольте мне поэтому попытаться набросать абрис маршрутов, проделанных каждой из них.
2 Первые варианты этой статьи докладывались на философских кол¬локвиумах Университета Айовы (10 октября 1969 г.) и Университета Роче¬стера (6 февраля 1970 г.). См. также мою статью «Ингарден о языке и он¬тологии», доложенную на международной конференции «Гуссерль и идея феноменологии» в Университете Ватерлоо (Онтарио, Канада) 10—13 ап¬реля 1969 г. Материалы этой конференции будут опубликованы в качест¬ве 2-го тома Analecta Husserliana. The Husserl Yearbook for Phenomenologfad Research. Dordrecht: D. Reidel. 
СХЕМА СЕМАНТИЧЕСКИХ ПОНЯТИЙНЫХ АППАРАТОВ
Щ 4 II 4 I 1 IV ► V
Логистический Двухуровневый Трехуровневый Семантический Феноменолопгае трехуров семантический семантический аппарат ский трехуров
невый аппарат Рассела аппарат Гуссерля невый
семантический Фреге семантический
аппарат аппарат
ноэтические акты .... ноэтнческие акты


. знаки знаки


референты, т. е.
десигнаты,
универсум рассуждений, онтология
ноэмы,
т. е. имеющиеся в виду референты как имеющиеся в виду
Sinn ноэматический мир



метафизическая референты, референты референты референты F,
реальность, т. е. десигнаты (Bedeutung) (вынесенные метафизический мир за скобки) мир
(если таковой
вообще
имеется)
1. ОТ ФРЕГЕ К СЕМАНТИЧЕСКОМУ ПОНЯТИЙНОМУ АППАРА¬ТУ СОВРЕМЕННОЙ ЛОГИСТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ
а. От Фреге к Расселу
Наше путешествие начинается с исходной дистинкции Фреге Меж¬ду Zeichm (знак, выражение), Sitm (смысл, значение, meaning) и Bedeutung (референ*, референция, Денотат, денотация). Я не собира-юсь углубляться в тонкости фреГевской семантики, такие как вопрос
о насы!ценныхи ненасыщенных сущностях или вопрос о той, факты или значения истинности следует Считать референтами предложений. Я только прошу читателя вспомнить основную трехчленную ДВстинк- цию (см. понятийный аппарат I на схеме).
' В этом общем понятийном аппарате Многим философам оказыва¬ется трудяо принять смыслы. Философ, трактующий смыслы {senses] (значения [mtanfttgs]) в качестве своего род поддающихся именова¬нию сущностей, сталкивается с целым рядом серьезных трудностей — как концептуальных, так. и технических. Что за созданий эти емыслиг? По-ВидимоМу, никак Нельзя точно определить, где кончает^ один смысл и начинается другой. А раз мы начинаем давать* смысл&м име¬на, то мы вынуждены вводить некую бесконечную иерархию смы¬слов j- смыслы Смыслов и т. д. Можно поэтому понять, что Рассел был удовлетворен, когда его теория дескрипций позволила ему избе¬жать этих неудобных сущностей; когда еМу показалось, что он может обойтись без какого-либо промежуточного уровня между знаками и предметами. (Ср. понятийный аппарат II на нашей схеме;)
Нужно однако подчеркнуть, что есть также и одно мощное пози¬тивное соображение в пользу принятия расселовского понятийного аппарата, именно: желание построить референциальное понятие истины. Такой реалист, как Рассел, более заинтересован в том, чтобы соотнести выражения с их коррелятами в реальности, чем в том, чтобы сопоста¬вить им некие объекты (beings) нашего разума в качестве смыслов этих выражений. Он, например, скорее подчеркнет, что предикатные выра¬жения должны указывать на (или обозначать)'свойства или отноше¬ния в реальности, чем станет заботиться 6 тех концептуальных значе¬ниях (meanings), которые являются смыслами этих выражений '
Толь-*» что приведенный пример показывает, что ошибочно било бы думать, что номинализм является решающим мотивом предпочтения понятийного аппарата II понятийному аппарату I: дм Рассела те свойства и отношения, на которые указывают предикатные выраже¬ния, суть не в мёньшей степени универсалии, Чем смыслы или поня¬тия 4. На самом Деле сдвиг в сторону понятийного аппарата II объяс-
3 Если использовать строго термины Фреге, то как Begriff (понятие), так и Wertveriauf (распределение значений; value distribution) находятся на уровне BdU/utung'a (референции, референта); см.: Frege G. Begriffund Gegenstand // Vierteljahrschrlft fttr Wlssentschaftliche Philosophie, 1892, v. 16, p. 198. Но А. Чврч использует термин < понятие» как соответствующее смыслу пред*кА1ного выражения; см.: Church A. Introduction to Mathemati¬cal Logic, v. 1, Princeton: Princeton University Press 1936, p. 6.
* О редко Встречающемся понятии конкретного свойства, иеявляю- щегося универсалией, дм. Мбю статью 4Concrete and abstract properties* // Notre Dame Journal of Formal Logic, 1964, v. 5, pp. 31— 36; ' няется не только позицией логистических философов, озабоченных экономией: его корни восходят к Брентано и Мейнонгу 5, при том что общеизвестна либеральность этого последнего в вопросе умножения сущностей. Однако Мейнонг также был нерушимо предан референци¬альной концепции истины, и именно по этой причине он отстаивал своеобразную точку зрерия, согласно которой имеются реально суще¬ствующие (existing) и идеально существующие (subsisting) объекты, но должны иметься даже и такие объекты, которым не присуще ника* кое существование (Dasein) вообще. На самом деле он полагал, что ие* которые истинные утверждения повествуют о несуществующих золо-тых горах и о несуществующих реально и несуществующих идеально квадратных кругах; и он обосновывал истинность таких утверждениях не их смыслами, а чувствовал себя обязанным допустить не сущест¬вующие реально и не существующие идеально объекты в качестве ре- ферентов таких утверждений.
Рассел соглашался с Мейнонгом по вопросу о фундаментальной значимости референциальной концепции истины: концепции истины как соответствия (correspondence), как изоморфизма между словами утверждения и тем, о чем это утверждение. Эта корреспондентная теория истины стала краеугольным камнем отвержения Расселом мо¬нистического идеализма Брэдли: если множественности компонентов некоего истинного утверждения должна соответствовать множествен¬ность элементов действительности, то монизм неправ. Крупным дос¬тижением Расселовой теории дескрипций было то, что она усилила позицию этой корреспондеитной теории истины, показав, каким обра¬зом мейнонгианские утверждения, которые, как кажется, суть о несу-ществующих объектах, можно преобразовать в равносильные утверж¬дения, которые теперь уже явным образом не суть ни о каких таинст-
5 О взглядах Брентано и Мейнонга см.: Chisholm R М. Brentano on descriptive psychology and the intentional // Lee E. N., Mandelbaum M. (eds.). Phenomenology and Existentialism Baltimore: The Johns Hopkins Press 1969, pp. 1—23; Findlay J. N. Meinong’s Theory of Objects and Values, Oxford: Clarendon Press 1963, Ch. 2; Chisholm R. M. Jenseits von Sein und Nichtsein // Guthke K. S., ed. Dichtung und Deutung. Gedaechtnisschrift fUv Hans M. Wolff. Bern-Muenchen: Francke 1961, pp. 23—31; KrunerF. Zu Mei- nong’s Munmoeglichen Gegendstaenden" // Radakovic K.t Tarouca S., Wein- handl F., eds., Meinong-Gedenkschrift. Schriften der Universitaet Graz, v. I, Graz: «Styria» Steirische Verlagsanstalt, 1952, pp. 67—79,
. В моей статье «Noema und Gegendstand* // Haller R.t ed., Jenseits von Sein und Nichtsein: Beitragp zur Meinong-Forschung, Int. Meinong-Kolloqui- um an del Universitaet Graz 1—4. Oktober 1970 Graz: Akademische Druck- und Verlaganstalt, я показал, как семантику Мейнонга, Рассела н Гуссерля можно соотнести с различными видами кванторов Р. Раутли, Рассела и Ст. Лесьневского, соответственно.
венных несуществующих объектах 6 7.
Ь. От Рассела к семантическому понятийному аппарату совре-менной логистической философии
Развитие логистической философии от Рассела к поколению Карнапа, Куайна и Гудмена характеризуется тем обстоятельством, что откровенный реализм Рассела уступил место более кантианской по¬зиции: универсум рассуждений (соответственно: множество десигна¬тов) теперь уже не отождествляется простым образом с реальностью как она есть в себе. Вместо этого современные логистические фило¬софы обнаружили, что абсолютную реальность, «мир», можно описы¬вать в различных системах, универсумы рассуждений которых арти¬кулируются различным образом. Это означает, что двухуровневый понятийный аппарат Рассела снабжается дополнительным третьим уровнем. (См. понятийный аппарат III на нашей схеме.)
Сначала логистические философы попробовали выражать свою
6 Кроме того, Рассел-логик был удовлетворен тем, что преобразован¬ные утверждения не нарушали более логических законов отсутствия про¬тиворечия и исключенного третьего. См.: Russell В. On Denoting // Mind, 1905, v. 14 pp. 479—493. Ответ Мейнонга и ответ Рассела на ответ Мей¬нонга см. в: Meinong Uber die Stellung der Gegenstundstheorie im System der Wissenschaften Leipzig: R. Voigtlaender 1907, pp. 14—18 и рецензию Рассела на эту работу в журнале «Mind* 1907, v. 16, p. 439. Мейнонг так¬же отверг идею Г. Гейманса в книге: Heymans G. Gesetze und Elemente des wissentschaftlichen Denkens. Z. ed., Leipzig 1905, p. 44f., аналогичную идее Расселовой теории дескрипции, см.: Ober die Stelhmf p. 37f.
7 Большинство логиков после Рассела принята понятийный аппарат Рассела. Даже логика ннтенсионала и эйстенсионала, предложенная Кар¬напом (см.: Carnap & Meaning and Ntfcessity, Chicago: Chicago University Press, 2nd ed.» 1956), не есть возврат к фрегевской семантике смысла и референции: в интенсиональной логике Карнапа ннтенсионал термина есть референт, а не смысл этого термину Это ясно показывается тем фак¬том, что Карнап использует референциальную квантификацию и в его ло¬гике значениями (values) квантифицированных переменных должны быть интенсионалы, а не экстенсионалы.
В течение долгого иремени А. Чёрч оставался единственным защит¬ником фрегевского подхода; см. его статью «А formulation of the logic of sense and denotation* // Structure, Meaning and Method: Essays in Honor of Henry M. Sheffer New York: The Liberal Aits Press, 1951, pp. 3—24. Однако недавно Дэвид Б. Каплан, ученик Карнапа, Чёрча и Ричарда Монтегю, опубликовал дальнейшее прояснение и улучшенную формулировку логи¬ки смысла и денотации: см. его диссертацию «Foundations of Intensional Logic*, University of California — Los Angeles? 1964. (Профессор Рольф Эберле из Университета Рочестера привлек мое внимание к этим новым результатам.) критику «наивного» реализма, содержащегося в двухуровневом поня¬тийном аппарате Рассела. Апеллируя ко взглядам британских эмпири¬ков, онв ограничили универсум рассуждений чувственными данными (sense-data) и попытались отождествить все остальные сущности с определенными классами чувственных данных *. Но эта задача оказа¬лась слишком трудной. Ни предметы обыденного опыта, ни сущности, постулируемые физической теорией, оказалось невозможным опреде¬лить в терминах чувственных данных. Пришлось принять физические сущности в качестве базовых индивидов универсума рассуждений. Убеждение в том, что физическая реальность-в-себе совершенно от-лична от того, какой она представляется в нашем обыденном опыте или в наших научных моделях, пришлось выражать по-иному, имен¬но: релятнвизируя универсум рассуждений и отличая его от абсолют¬ной реальности-в-себе.
Эта дистиякция между универсумом рассуждений и реальностью- в-себе приводит за собой еще одну дистинкцию — между «онтологи¬ей» и «метафизикой». Стало привычно называть общие категории универсума рассуждений «онтологией»; и поскольку каждая семанти¬чески развитая система обязана специфицировать свою онтологию, го¬ворят, что она нСсет в себе то или иное «онтологическое обязательст¬во» («ап ontological commitment»). С другой стороны, ясно, что вопро¬сы, касающиеся реальности-в-себе, метафизичны. Я поэтому предла¬гаю называть второй уровень понятийного аппарата III онтологиче¬ским уровнем, а третий — метафизическим уровнем. Задача описания различных онтологических обязательств есть онтологическая задача; но заметьте, что задачу принятия решения насчет того, какое онтоло-гическое обязательство принять, можно назвать метафизической зада¬чей: ее можно рассматривать не просто как прагматическую задачу принятия решения о том, какое из онтологических обязательств наи¬лучшее с точки зрения каких-то непосредственно стоящих перед ис¬следователем целей, но также и как задачу принятия решения о том, какое из онтологических обязательств наилучшее с точки зрения са¬мой всеобъемлющей Цели, т. е. какое из онтологических обязательств лучше 'всего соответствует реальности-в-себе.
На самом деле, логистические философы несколько отличаются друг от друга в отношении метафизических вопросов. Карнап считает, что все метафизические вопросы, касающиеся природы реальности-в- себе, лишены смысла. Вопрос о том, какое онтологическое обязатель¬ство принять, есть для него так называемый «внешний вопрос», ответ на который диктуется ни в коем случае не истиной, а (практической)
* См.: Russell В. Our Knowledge of the External World, London, 1914; Carnap R. Der loglsche Aufbau der Welt, Berlin, 1928.
целесообразностью (expediency) 9, Другие аналитические философы менее агностичны. Уилфрид Селларс, например, не считает бессмыс¬ленным говорить о структуре реальности-в-себе. Он не утверждает, что знает, какова эта структура, но как научный реалист он делает метафизическое утверждение, что она должна существовать, и, подоб¬но Пирсу, говорит, что структура реальности-в-себе есть то, что опи¬сала бы окончательная научная картина (если бы таковой картины когда-либо можно было достичь)
В высшей степени оригинальна метафизическая позиция Нельсо¬на Гудмена: он считает, что мир обладает не одним, а многими спосо¬бами определенности своего бытия (the world is not one way but many ways). Это не агностическая позиция Карнапа, который из того об¬стоятельства, что «работают* многие системы, делает вывод, что ме¬тафизические утверждения лишены претензий на истинность. Для Гудмена небессмысленно сказать о некоей системе, что она соответ¬ствует действительности. И он подчеркнуто отвергает взгляд, соглас¬но которому структура реальности-в-себе неизвестна или скрыта от нас. Но он думает» что реальности соответствуют многие отличные друг от друга системы. Под этим он понимает не только то, что неко¬торые системы улавливают мир в сеть с более мелкими ячейками, чем другие. Для Гудмена, кажется, возможно даже* чтобы две различные системы давали в равной степени детализированную карту реально¬сти. Это может показаться загадочным, но не следует забывать, что, к примеру, о/цсу и ту же евклидову геометрию можно сформулировать с помощью разных конструктивных систем с различными рнтрлогиямр. Именно в этом смысле Гудмен заявляет, что мир обладает многими способами определенности своего бытия и. ,
. ■ ■■■!» ' '
* Сатар Я Empiricism, semantics and ontology //< Revue Internationale de Philosophie, 1950, y. 4, pp. 20-40.
10 Sellars W. Science and Metaphysics: Variations on Kantian Themes, N.-Y.: Humanities Press 1968, p. 50.
11 Goodman N. The way the world is // Review of Metaphysics, 1960, v. 14, pp. 48-56.
На самом деле Гудмен соглашается с Карнапом и Куайном, что зада¬вать вопрос о некоей одной-единственной структуре (the structure) реаль- ности-в-себе бессмысленно. Но Карнап и Куайн просто выражают свой скептицизм по отношению к непрагматическим метафизическим ответам, тогда как Гудмен дАет метафизическое объяснение, почему некоторые ме¬тафизические вопросы бессмысленны.
Заметьте также, что взгляды Гудмена, по-видимому, совместимы с феноменологической концепцией, согласно которой опыт очевидной ис¬тины есть опыт исполнения связанной со смыслом интенции (a meaning intention), а не опыт соответствия между смыслом (a meaning) и реально¬стью-в-себе.
Позиция Куайна не совсем ясна. Он все же хочет защищав юми- стского рода натурализм («наука — на первом месте») и не склонен принимать даже кантианского рода метафизику. Однако решающей дистинкции между миром кажимости, изменяющимися моделями науки и абсолютной ноуменальной реальностью, по-видимому, не из¬бежать, и даже Куайну придется принять трехуровневый семантиче¬ский понятийный аппарат. Если мы признаем это, то взгляд Куайна станет очень похожим щ взгляд Карнапа, для которого все метафизи¬ческие вопросы суть прагматические вопросы. Однако Куайн более законченный прагматист, чем Карнап. Для Куайна даже онтология как таковая не может быть абсолютно данной. На Куайна произвела большое впечатление Расселова теория дескрипций, и он счел, что от¬ныне становится устаревшим допущение какого бы то ни было ин-троспективного «ментального музея». Но сначала он принимал как само собой разумеющееся, что единственными кандидатами в экспо- наты в таком «музее* были йнтенциональные сущности. Ои исходил из допущения, что разбивать физическую реальность на классы экс¬тенсиональных сущностей можно, основываясь на неинтроспективных критериях, именно: на публичной остенсии. Но к своему изумлению, он обнаружил, Что даже экстенсиональную онтологию невозможно однозначно детерминировать, основываясь на бихевиористских крите¬риях; поведение носителей произвольного языка L может подкреплять различные гипотезы, касающиеся экстенсиональной онтологии этого языка I. Для интуициониста это открытие Куайна показывает, что в конечном счете должны иметься какие естественные «ментальные му¬зеи»: ведь, вероятно, носители ядыка L прекрасно знают, о чем они говорят; т. е., как кажется, часть (хотя не всегда) они знают абсолют¬ным образом, так как именно они ментально разбили мир. Однако Куайн отреагировал на это по-иному. Он категорически отказывается принимать какие-либо небихевиористские интуиций в качестве ис- точниюг знания и предпочитает отказаться от взгляда, чТо имеет смысл говорить, в абсолютном смысле, что представляет собой онто¬логия того или иного языка. Он принимает исходную непостижи¬мость референции и прокламирует принцип онтологической относи¬тельными, согласно которому (1) выяснение онтологии некоего язы¬ка L, всегда релятивизовано к онтологии некоего фонового языка (а background language) L* которая ие ставится под вопрос; и (2) интер¬претация онтологии языка Lt в онтологии языка La никогда не детер¬минирована однозначно, но всегда диктуется тем или иным лишь прагматически оправдываемым выбором !2. Таким образом* Куайн
12 Qume W. v. О. Ontological Relativity and Other Essays, New York: Columbia University Press 1969, см. в особенности p. 50.
оказывается прагматистом не только по отношению к метафизической задаче принятия решения, какую из онтологий принять, нет также и по отношению к онтологической задаче анализа и описания онтоло¬гии как таковой.
Но вернемся теперь к Фреге Н отправимся от него, как от исход¬ного пункта в другом направлении.
2. ОТ ФРЕГЕ К СЕМАНТИЧЕСКОМУ ПОНЯТИЙНОМУ
АППАРАТУ ФЕНОМЕНОЛОГИИ
У Гуссерля и Фреге было много общего отчасти потому, что они принадлежали к одной традиции, а отчасти потому, что Гуссерль ис¬пытывал непосредственное влияние Фр$ге. Например, рецензия Фре¬ге на «Философию арифметики* Гуссерля оказала серьезное влияние на отвержение Гуссерлем психологизма * В своей семантике Гус¬серль, как и Фреге, различает три уровня: выражения, смыслы (the meanings) и референты. Гуссерль называет смысл (a meaning) Sinn или Bedeutung (используя, таким образом, слово Bedeutung не в том смысле, как его использовал Фреге), а референт он зовет просто Gegenstand'oM, т. е. объектом. Я не утверждаю, что Гуссерль воспри¬нял всю эту дистинкцию трех уровней от Фреге. На .самом деле, оба обязаны этой дистинкцией той общей традиции, к которой и Фреге, и Гуссерль принадлежали и которая включает, например, Больцано. Гуссерль при этом не воспринял оригинальное учение Фреге о смыс¬ле и референции выражений в косвенных контекстах. Но в учении Гуссерля имеются другие черты, наводящие на мысль о том, что ста¬тья Фреге «О рмысле и значении* тем не менее оказала некоторое влияние на него и По-видимому, весъ этот вопрос заслуживает более подробного исследования.
Один из пунктов, по которым феноменологический подход отли¬чается от логистического, состоит в том, что в феноменологии языко¬вые выражения изучаются не ради них самих, взятых в отрыве от ак¬тов мышления. Напротив, интерес сосредоточивается на ноэтических актах. Когда феноменолог изучает знаки, он хочет понять, каким об¬разом наше мышление сообщает смысл (meaning) материальным сим¬волам, каким образом мышление, так сказать, воплощается в матери¬альных выражениях. Логистическая же философия не начинает с этих вопросов, хотя в конечном счете также начинает интересоваться ими.
И вот именно по причине своего интереса к тщательному описа-
19 Ср.: Spiegelberg Н. The Phenomenological Movement, v. 1, The Hague:


См. ниже примечания 20 и 25.
нию нашего ноэтического опыта и его содержания феноменологиче-ская семантика включает одно важное новое понятие: понятие интен- ционального объекта как такового, т. е. понятие ноэмы. Это трудное понятие, но играет такую решающую роль, что если не разобраться в нем как следует, то невозможно будет, по-видимому, адекватно понять феноменологию. Основная трудность состоит в том, что ноэма — это не то же самое, что референт. Для Гуссерля ноэма все еще принадлежит к общему уровню Siim’a (sense, смысл). Дагфинн Фолдесдал очень ясно документировал это на текстах «Идей* Гуссерля и одной еще не опуб¬ликованной рукописи Гуссерля под названием «Нозма и смысл» 15.
Итак, ноэма ноэтического акта (ноэзиса) — зто не референт, но лишь имеющийся в виду (intended) референт qua имеющийся в виду; ноэма — это не объект, на который указывают, но лишь интенцио- нальный объект qua интещиональный н. Лучше всего разъяснить эту дистинкцию на таком примере, где имеется ноэма — имеющийся в ви-ду референт qua имеющийся в виду, но нет референта как такового — нет действительного референта. Допустим, что имеется некий г-н X, который искренне полагает, что он видел жйвых кентавров, пасущих¬ся на лужайках Нотр-Дамского Университета, и который полагает по¬этому, что на лужайках этого университета имеются живые кентавры. В таком случае имеющимися в виду референтами ноэтических актов г- на X были бы кентавры. Но, я думаю, действительных кентавров, ко¬торые соответствовали бы этим имеющимся в виду кентаврам, нет.
Философ, рассуждающий в духе Мейнонга, мог бы сказать, что полагание г-на X относится к несуществующим кентаврам. Но Гус-серль, надеюсь, согласился бы со мной, что это полагание не может относиться к несуществующим кентаврам по двум причинам: во- первых, попросту нет такой вещи, как несуществующий кентавр; и во- вторых, Потому что г-н X не собирался делать никаких утверждений
** Fdttesdal D. Husserl’s notion of noema // Journal of Philosophy, 1969, v. 66, pp. 680-687.
16 К несчастью, часто употребляемый термин «интенциональный объ¬ект» двусмыслен. Он может быть употреблен для обозначения интеицио- нальною объекта qua интенсиональною, т. е. ноэмы; но в случае такого интенциоцального акта, у которого имеется действительный референт, он также может быть употреблен для обозначения референта, ибо референт может быть описан как объект, который успешно имеется в виду. Эта двусмысленность часто затемняет ту важную дистинкцию, которую мы здесь обсуждаем. Фрагмент, в котором Гуссерль отождествляет интенцио-нальный объект с референтом, см. в книге: Husserl Е. LogUche Untersuc- hungen, v. 2* part I, Halle: M. Niemeyer 1. ed., 1901, p. 398, 2. ed., 1913, p. 425. О дистицкции между ноэмой и референтом см., например, книгу: Husserl Е. Ideen I, § 97, Husserliana edition, p. 242, lines 23—31.
насчет несуществующих кентавров; он-то утверждает, что на лужайках Нотр-Дамского Университета пасутся существующие кентавры, т. е. он имеет в виду, что эти кентавры обладают реальным физическим существованием. Итак, в этом случае нет референта, а есть только име¬ющийся в виду референт qua имеющийся в виду — мнимый (apparent) референт; но мнимый референт — это вообще не референт. В случае же истинного полагания или подлинного знания имеются как‘имею¬щийся в виду референт qua имеющийся в виду и действительней ре¬ферент, интенция согласуется с тем, что существует на самом деле.
Отметьте также, что полагание г-на X — не о ноэме. Ноэма не может занять место отсутствующего референта. Г-н X не утверждает, что на лужайках Нотр-Дамского Университета пасутся ноэмы. Его по¬лагание — «посредством» ноэмы о физической реальности. Ноэма — это, так сказать, острие стрелы смысла, указывающее на определен¬ную «точку» в физической реальности, однако в случае полагания г- наХв этой «координатной точке» ничего не оказалось. В случае же истинного знания, ноэма, т. е. острие стрелы смысла, и то, что суще¬ствует в «точке», в которую вонзилась стрела, «совпадают»; то есть ноэма «соответствует» действительному референту.
Вооружась дистинкцией между иоэмой и референтом, феномено¬лог способен делать такую дистинкцию между двумя различными за¬дачами, которая соответствует дистинкции в современной логистиче¬ской философии: имеется онтологическая задача описания различных ноэм и имеется метафизическая задача принятия решения о том, «совпадает» ли ноэма с метафизической реальностью, «соответствует» ли она ей. На самом деле, я впервые узнал о дистинкции ийежду он¬тологией и метафизикой от феноменолога — от Романа Ингардена 1Т.
Но, может спросить кто-то, как зто можно приложить к транс-цендентальной феноменологии? Разве трансцендентальная редукция ие исключает возможности метафизического мира «за пределами» но- эматнческого мира? На это я бы сказал, что трансцендентальная ре¬дукция - это на самом деле не что иное, как заключение в скобки вопроса о том, имеется ли «за пределами» ноэматического мира ме-тафизический мир или нет. Итак, трансцендентальная редукция за-ключает в скобки весь метафизический спор между реализмом и идеализмом и допускает только описание имеющегося е виду мира как имеющегося в ецду, т. е. как ноэматического. Однако цель феномено-логии не в том, чтобы навсегда удержать эти скобки и никогда так и
17 Ingarden Я Der Streit um die Existenz der Welt, v. 1 Existenzialonto-
logie Tubingen: Niemeyer М., 1964, p. 33. На самом деле определение онто-логии Ингардена апеллирует к идеям, а ие к ноэмам, но есть систематиче-ская взаимосвязь между идеями и такими ножами, содержание которых внутренне непротиворечиво.
не ответить на метафизический вопрос, касающийся мира. На самом деле, сам Гуссерль в конечном счете занял метафизическую позицию, когда он выбрал идеализм и отверг существование действительного мира. Но поскольку отрицательная метафизическая претензия не по¬стулирует ничего сверх ноэмы, Гуссерль, кажется, не осознавал, что он фактически убрал скобки трансцендентальной редукции. Однако Ингарден (являющийся реалистом) ясно заявил, что даже отряда- тельное метафизическое утверждение выходит за пределы трансцен* дентальной редукции 1вhie: Form und Wesen, TQbingen: Niemeyer M„ 1965, 47, 50.
сущности некоторого рода существуют, предполагает лишь, что мы в состоянии использовать имена для них, т. е. что мы способны сосре¬дотачивать свое внимание на такой сущности, что мы можем вспоми¬нать и распознавать их; что мы умеем отличать их от других сущно¬стей^» т. д. Верно, что это означает, что по меньшей мере в принципе доларна иметься возможность считать такие сущности. Но ведь мы умеецхчитать не только кошек ц собак, но также цвета и возможно¬сти, привидения и ноэмы и т. д.
Феноменологи не подписываются под принципом экономии — напротив, они отстаивают принцип не-скаредшхти 27, ибо их цель — объяснить эсе богатство ц все тонкие нюансы интуитивно данного. Ре¬альность столь сложца, что представляется безопасным следовать пра¬вилу: с чего бы чему-то быть простым, если оно может быть сложным?
На садром деле, я не имею в виду, что логистическим семантикам следует отказаться от своего принципа экономии. Цель логистическо¬го философа рная, чем цель феноменолога. Логистический философ хочет прояснить и проверить логическую непротиворечивость некото¬рого корпуса знания, строя формальную систему, в которой все стро¬пу следует из маленького базиса исходных терминов и аксиом. Его угдоверсум рассуждений должен быть как можно более простым, и его первым принципом должен в самом деле быть принцип экономии.
Несмотря на различия в целях, феноменологическая онтология и логистическая онтология существенно сравнимы и дополняют друг друга. Феноменологическая онтология может представлять интерес для логистического философа в трех отношениях: (1) феноменология может обогатить его понимание того, что же Он, собственно, делает; именно рисует карты ноэматических миров; (2) описания феномено¬логической онтологии могут обогатить понимание логистическим фи¬лософом сущностей, принадлежащих к тем самым категориям, кото¬рое opt уже впустил в свой универсум рассуждений; он ЫОГ бы, к ЦрЛМеруI больше узнать о природе и способе существования вещей, кдцссов, свойств и т. д.; (3) материал феноменологической онтологии мог бы сообщить стимулы для построения новых логистических сис¬тем: имеется задача построения новых логик, внесения в карты конст¬руктивных систем новых предметных областей, а эта задача предпола¬гает наличие некоторых интуитивньрс стимулов.
Феноменолог ?ке мог бы обнаружить, что формальные системы суть инструменты, которые могут усилить его интуицию, сделать бо-
10 Карл Менпер ввел «закон против скаредности» в качестве аналога «закона экономии» Оккама. См.: Metiger К. A Counterpart of Occam’s razor in pure and applied mathematics: ontological uses» // Logic and Language: Studies Dedicated to Professor Rudolf Carnap on the Occasion of His Seven¬tieth Birthday. Dordrecht: D. Reidel, 1962, p. 104.
лее острым его видение. Формальные системы помогают отыскивать противоречия и путаницу в мышлении. Вспомните, как трудно было развивать математические интуиции без помощи формул и конструк¬тивных систем. Сколь примитивной была бы география, если бы от¬казалась от изготовления карт. Конечно, географы не должны отказы¬ваться от изучения Земли, ограничившись изучением карт, но всякий раз, как мы интуитивно схватываем некую структуру, всякий раз, как мы сталкиваемся с неким порядком, а не хаосом, — имеет смысл рисо¬вать карты, строить формальные системы .

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: