ЛОМОНОСОВ

Время: 25-09-2012, 18:43 Просмотров: 1627 Автор: antonin
    
ЛОМОНОСОВ
Михаил Васильевич Ломоносов (1711—1765)— великий рус­ский ученый-энциклопедист и мыслитель-материалист. Родился в крестьянской семье. Учился в Славяне греко-латинской ака­демии в Москве. Киевской духовной академии и университете при Академии наук в Петербурге. В 1736—1741 гг. продолжал образование в Германии. По возвращении в Россию работал адъюнктом физики, а затем профессором химии (с 1745 г.) в Петербургской академии наук. М. В. Ломоносов был инициа­тором создания Московского университета (1755). Как ученый, Ломоносов обогатил своими открытиями физику, химию, аст­рономию, географию, геологию, историю, филологию. Его фи­лософские идеи сформулированы в произведениях, посвя­щенных разработке этих наук. В публикуемой ниже подборке названы соответствующие произведения и письма М. В Ло­моносова. Подборка сделана В. В. Богатовым по изданию: М. В. Ломоносов. Полное собрание сочинений, т. 1—10. М.—Л., 1950—1957.
ФИЗИЧЕСКАЯ ДИССЕРТАЦИЯ О РАЗЛИЧИИ СМЕШАННЫХ ТЕЛ [...]
§ 1. Корпускулы — сущности сложные, не доступ­ные сами по себе наблюдению, т. е. настолько малые, что совершенно ускользают от взора. [...]
§ 2. Так как основание того, что свойственно при­родным телам, нужно искать в качествах корпускул и способе их взаимного расположения (Космология, § 233), то и основание различия, наблюдаемого в пх сцеплении, надо искать в них же. [...]
§ 4. Корпускулы, имеющие основанием своего сло­жения элементы, называются первичными.

§ 5. Корпускулы, име­ющие основание своего сложепия в других мень­ших, чем они, корпуску­лах, суть производные. [...]
§ 10. Корпускулы раз­нородны, если различают­ся массою или фигурою, или тем и другим одно­временно. [...]
§ 29. Смешанные тела различаются, если корпу­скулы одпого из них мас­сою или фигурою, или отношением соприкосно­вения отличаются от кор­пускул другого смешанно­го тела. [...]
§ 31. Все доступные наблюдению тела, состоят из производных корпускул (Космология, § 231). [...]
§ 45. Так как доступные наблюдеиню тела сцеп­ляются, о чем свидетельствует ежедневный опыт, то требуется дать некоторое объяснение этого сцепления (Онтология, § 70). А так как нельзя произвольно до­пустить притягательную силу или какое-нибудь другое скрытое качество, то необходимо, чтобы существовала некоторая материя, которая своим давлением толкала бы корпускулы в противоположных направлениях и ко­торая была бы причиною их сцеплеппя. [...]
§ 52. Сцепление корпускул зависит от жидкой не­чувствительной материи, наполняющей промежутки, не содержащие составляющей тело материи (I, стр. 25-47).
ЭЛЕМЕНТЫ МАТЕМАТИЧЕСКОЙ ХИМИИ
1) Химия — наука об изменениях, происходящих в смешанном теле, поскольку оно смешанное. [...]
. 6) Практическая часть химии, подобно науке исчис­
ления, есть особый метод познания: как из нескольких дапных чисел практическая арифметика находит дру­гие (§ 2. Элементов арифметики), так и через хими­
ческую практику из нескольких взятых тел порождают­ся новые. Таким образом и стали известны почти все истины, доныне найденные в химии.
7) Теоретическая часть химии состоит в философ­ском познании изменений смешанного тела. [...]
8) Химик есть тот, кто обладает знанием изменений смешанного тела, поскольку оно смешанное. [...]
11) Химик-теоретик есть тот, кто обладает философ­ским познанием изменений, происходящих в смешан­ном теле. [...]
13) Истинный хнмик должен быть теоретиком и практиком. [...]
14) Истинный химик, следовательно, должен быть также и философом. [...]
15) Занимающиеся одной практикою — не истинные химики. [...]
16) Но и те, которые услаждают себя одними умозрениями, не могут считаться истинными хими­ками. [...]
17) Все изменения тел происходят посредством дви­жения. [...]
20) Это движение по большей части нечувствитель­но, и прпчина его никак не может быть воспринята чувствами; поэтому нужно исследовать ее путем умо­заключения. [...]
21) Наука о движеиип есть мечанпка; итак, изме­нения мешанных тел происходят механически.
24) Поэтому, если кто хочет глубже постигнуть хи­мические истины, то ему необходимо изучать меха­нику. [...]
25) А так как знание механики предполагает зна­ние чистой математики, то стремящийся к ближайшему изучению химии должен быть сведущ и в матема­тике. [...]
26) [...] Многие отрицают возможность положить в основание химии начала механики и отнести ее к чис­лу наук, но отрицают опп это, заблудившись в потем­ках скрытых свойств и не зная, что в изменениях сме­шанных тел всегда наблюдаются законы механики, а также испытывая недоверие к пустым и ложным умо­зрениям, которые навязывают ученому миру без ка­кого-либо предварительного опыта иные теоретики, злоупотребляющие своим досугом. Если бы те, которые все свои дни затемняют дымом и сажей и в мозгу ко­торых господствует хаос от массы непродуманных опы­тов, не гнушались поучиться священным законам гео­метров, которые некогда были строго установлены Евк­лидом и в наше время усовершенствованы знаменитым Вольфом', то несомненно могли бы глубже проник­нуть в таинства природы, истолкователями которой они себя объявляют. В самом деле, если математики из со­поставления немногих линий выводят очень многие истины, то и для химиков я не вижу никакой иной причины, вследствие которой они не могли бы вывести больше закономерностей из такого обилия имеющихся опытов, кроме незнания математики. [...]
28) Одно и то же не может одновременно быть и не быть. [...]
29) Ничто не происходит без достаточного основа­ния. [...]
34) Под внутренними качествами я понимаю все то, что можно в теле познать чувствами, за исключе­нием фигуры, движения и положения всего тела. [...]
40) [...] При изложении химии надо представлять доказательства и они должны быть выведены из ясного представления о самом предмете. Ясное же представ­ление должно приобретать путем перечисления приз­наков, т. е. путем познания частей целого; поэтому не­обходимо познавать части смешанного тела. А части лучше всего позпавать, рассматривая их в отдельности; но так как они крайне малы, то в смешении их нель­зя отличить, и для познания смешанных тел надо их разделить. Но разделение предполагает перемену ме­ста частей, т. е. их движение. Следовательно, для по­знания и доказательства истин химии необходимо знать механику (I, стр. 67 — 83).
[ЗАМЕТКИ ПО ФИЗИКЕ И КОРПУСКУЛЯРНОЙ ФИЛОСОФИИ]
14. В начале рассуждения о материи надо поместить определение ее: материя есть протяженное несопрони- цаемое, делимое на нечувствительные части (сперва, однако, сказать, что тела состоят из материи и формы, и показать, что последняя зависит от первой). 2) Надо доказать, что существуют неделимые корпускулы. [...J 75. У многих глубоко укоренилось убеждение, что метод философствования, опирающийся на атомы, либо не может объяснить происхождения вещей, либо, по­скольку может, отвергает бога-творда. И в том, и в дру­гом они, конечно, глубоко ошибаются, ибо нет никаких природных начал, которые могли бы яснее и полнее объяснить сущность материи и всеобщего движения, и никаких, которые с большей настоятельностью требо­вали бы существования всемогущего двигателя. [...] 196. Надобно считать началами только то, что на основании рассуждения и опыта оказывается недели­мым далее на другие известные нам части. [...]
198. Если бы я захотел читать, еще не зная букв, это было бы бессмыслицей. Точно так же, если бы я захотел судить о явлениях природы, не имея никакого представления о началах вещей, это было бы такой же бессмыслицей. [...]
202. Что касается тех мистических писателей, кото­рые уклоняются от сообщения своих знаний, то они с меньшим уроном для своего доброго имени и с мень­шей тягостью для своих читателей могли бы скрыть это учение, если бы вовсе не писали книг, вместо того, чтобы писать плохие. [...]
210. Непрерывное образование и разрушение тел до­статочно говорят о движении корпускул. [...]
217. Все, что есть в природе, математически точно и определенно; хотя мы иногда сомневаемся в этой точности, но наше незнание нисколько не умаляет ее: если бы даже весь мир сомневался в том, что дважды два четыре, все-таки дважды два у всех сомневающих­ся дадут четыре (I, стр. 107—149).
ОПЫТ ТЕОРИИ О НЕЧУВСТВИТЕЛЬНЫХ ЧАСТИЦАХ ТЕЛ И ВООБЩЕ О ПРИЧИНАХ ЧАСТНЫХ КАЧЕСТВ
§ 2. [...] Сущность тел состоит в протяжении и силе инерции. [...]
§ 12. Так как для произведения действия нужны два тела, действующее и то, на которое его действие направляется, так как, далее, тело, которое подвергает­ся действию, противодействует действующему телу, то, следовательно, действие не может быть без противодей­ствия и противодействия без действия.
§ 32. Природа тел состоит в действии и противодей­ствии, [...] а так как они не могут происходить без дви­жения, [...] то природа тел состоит в движении, и, сле­довательно, тела определяются движением. [...]
§ 34. Все, что есть или совершается в телах, проис­ходит от их протяжения, силы инерции и движения. [...] § 41. Тела приводятся в движение одним только толканием. [...]
§ 49. Тела, как состоящие из материи, могут де­литься на части. Деление это может рассматриваться двояко: физически и математически. Я говорю, что тело делится физически, когда части его реально отделяют­ся одна от другой, и математически, когда для данного протяжения тела части его обозначаю!ся, по усмотре­нию, некоторым числом. [...]
§ 50. Чисто математическое деление определяется произвольно, и нельзя доказать, что части тел, назна­ченные математически, реально отделимы друг от дру­га; поэтому, но занимаясь этим способом деления, мы попытаемся исследовать только физическое разделение тел п будем называть физическими частицами весьма малые части, реально отделимые друг от друга. [...]
§ 67. Согласно сказанному в §§ 64, 65, 66, к чис­лу частных качеств нужно отнести теплоту и холод, сцепление частей, удельный вес, цвет, запах, вкус, уп­ругость и специфические свойства, каковы силы элек­трическая, магнитная, лечебная и т. п. [...]
§ 72. [...] Все существующее или совершающееся в телах происходит от их протяжения, силы инерции и движения [...] и определяется фигурой [...]; следователь­но частные качества зависят от протяжения, силы инерции, движения и фигуры тел. Но достаточное ос­нование частных качеств заключается в нечувствитель­ных физических частицах тел (§ 70, 71), а потому до­статочное основание частных качеств заключается в протяжении, силе инерции, фигуре и движении нечув­ствительных физических частиц, составляющих тела. Что и требовалось доказать. [...]
§ 77. Частные качества тел могут быть объяснены законами механики. [...]
§ 90. Нечувствительные физические частицы, реаль­но не делящиеся на другие меньшие, мы называем фи­зическими монадами. Мы совершенно не касаемся во­ображаемой делимости материи до бесконечности, так как считаем возможным, не опасаясь ошибок, обхо­диться без нее в физике. Точно так же не заботимся мы и о рассеянной в материи пустоте (если таковая есть); так как в ней ничего, кроме протяжения, не мыслится, то пустота никаких свойств не имеет и ничего, стало быть, не может внести в сущность и природу вещей, — все равно, существует она или нет. [...]
§ 91. Фигура физических монад неизменна. [...]
§ 103. Теплота тел состоит во внутреннем их дви­жении [...].
§ 111. Величайший холод в теле — абсолютный по­кой материи; если есть хоть где-либо малейшее движе­ние, то имеется и теплота (I, стр. 171—233).
ВОЛФИАНСКАЯ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ ФИЗИКА [...]
Мы живем в такое время, в которое науки, после своего возобновления в Европе возрастают и к совер­шенству приходят. Варварские веки, в которые купно с общим покоем рода человеческого и науки наруша­лись и почти совсем уничтожены были, уже прежде двухсот лет окончились. Сии наставляющие нас к бла­гополучию предводительницы, а особливо философия, не меньше от слепого прилепления ко мнениям славно­го человека, нежели от тогдашних неспокойств, пре­терпели. Все, которые в оной упражнялись, одному Аристотелю последовали и его мнения за неложные почитали. Я не презираю сего славного и в свое время отменитого от других философа, но тем не без сожале­ния удивляюсь, которые про смертного человека дума­ли, будто бы он в своих мнениях не имел никакого по- грешенпя, что было главным препятствием к прираще­нию философии и прочих наук, которые от ней много зависят. Чрез сие отнято было благородное рвение, чтобы в науках упражняющиеся один перед другим старались о новых и полезных изобретениях. Славный и первый из новых философов Картезий2 осмелился Аристотелеву философию опровергнуть и учить по сво­ему мнению и вымыслу. Мы, кроме других его заслуг, особливо за то благодарны, что тем ученых людей обо­дрил против Аристотеля, против себя самого и против прочих философов в правде спорить, и тем самым от­крыл дорогу к вольному философствованию и к вящему наук приращению. На сие взирая, коль много новых изобретений искусные мужи в Европе показали и по­лезных книг сочинили! Лейбниц, Кларк3, Лок, премуд­рые рода человеческого учители, предложением правил, рассуждение и нравы управляющих, Платона и Сокра­та превысили. Малпигий, Бойл, Герик, Чирнгаузен, Штурм4 и другие, которые в сей кнпжпце упоминают­ся, любопытным и рачительным исследованием нечаян­ные в натуре действия открыли и теми свет привели в удивление. Едва понятно, коль великое приращение в астрономии неусыпными наблюдениями и глубокомыс­ленными рассуждениями Кеплер, Галилей, Гугений, де ла Гир и великий Невтон в краткое время учинили; ибо толь далече познание небесных тел открыли, что ежели бы ныне Иппарх и Птоломей читали их книги, то бы они тое же небо в них едва узнали, на которое в жизнь свою толь часто сматривали. Пифагор за изо­бретение одного геометрического правила Зевесу при­нес на жертву сто волов. Но ежели бы за найденные в нынешние времена от остроумных математиков прави­ла по суеверной его ревности поступать, то бы едва в целом свете столько рогатого скота сыскалось. Словом, в новейшие времена науки столько возросли, что не токмо за тысячу, но и за сто лет жившие едва могли того надеяться.
Сие больше от того происходит, что ныне ученые люди, а особливо испытатели натуральных вещей, ма­ло взирают на родившиеся в одной голове вымыслы и пустые речи, но больше утверждаются на достоверном искусстве. Главнейшая часть натуральной науки фи­зика ныне уже только на одном оном свое основание имеет. Мысленные рассуждения произведены бывают из надежных и много раз повторенных опытов (I, стр. 423-424).
ПИСЬМО К ЛЕОНАРДУ ЭЙЛЕРУ5 ОТ 5 ИЮЛЯ 1748 г.
[...] Но все встречающиеся в природе изменения про­исходят так, что если к чему-либо нечто прибавилось, то это отнимается у чего-то другого. Так, сколько ма­терии прибавляется какому-либо телу, столько же те­ряется у другого, сколько часов я затрачиваю на сон, столько же отнимаю от бодрствования и т. д. Так как это всеобщий закон природы, то он распространяется и на правила движения: тело, которое своим толчком воз­буждает другое к движению, столько же теряет от сво­его движения, сколько сообщает другому, им двину­тому (II, стр. 183—185).
ЯВЛЕНИЕ ВЕНЕРЫ НА СОЛН1Щ...]
[...] Сие редко встречающееся явление требует дво­якого объяснения. Первым должно отводить от людей, не просвещенных никаким учением, всякие неоснова­тельные сомнптельства и страхи, коп бывают иногда причиною нарушения общему покою. Нередко легкове­рием наполненные головы слушают и с ужасом внима­ют, что при таковых небесных явлениях пророчествуют бродящие по мпру богаделенки, кои не токмо во весь свой долгий век о имени астрономии не слыхали, да и на небо едва взглянуть могут, ходя сугорбясь. Тако­вых несмысленных прорекательниц и легковерных вни- мателей скудоумие ничем, как посмеянием, презирать должно. А кто от таких пугалищ беспокоится, беспо­койство его должно зачитать ему ж в наказание за соб­ственное его суемыслие. Но сие больше касается до простонародия, которое о науках никакого понятия не имеет. Крестьянин смеется астроному, как пустому вер­хогляду. Астроном чувствует внутреннее увеселение, представляя в уме, коль много знанием своим его пре­вышает, человека себе подобно сотворенного.
Второе изъяснение простирается до людей грамот­ных, до чтецов Писания и ревнителей к православию, ' кое святое дело само собою похвально, если бы иногда не препятствовало излишеством высоких наук прира­щению. [...]
Коперник возобновил, наконец, солнечную систему, коя имя его ныне носит, показал преславное употреб­ление ее в астрономии, которое после Кеплер, Невтон и другие великие математики и астрономы .довели до та­кой точности, какую ныне видим в предсказании не­бесных явлений, чего по земностоятельной системе от­нюдь достигнуть невозможно.
Несказанная премудрость дел божиих хотя из раз­мышления о всех тварях явствует, к чему предводи­тельствует физическое учение, но величества и могу­щества его понятие больше всех подает астрономия, по­казывая порядок течения светил небесных. Воображаем себе тем явственнее создателя, чем точнее сходствуют наблюдения с нашими предсказаниями; и чем больше постигаем новых откровений, тем громчае его прослав­ляем. [...]
Правда и вера суть две сестры родные, дщери од­ного всевышнего родителя; никогда между собою в распрю прийти не могут, разве кто из некоторого тще­славия и показания своего мудрования на них вражду всклеплет (IV, стр. 370—373).
ПЕРВЫЕ ОСНОВАНИЯ МЕТАЛЛУРГИИ ИЛИ РУДНЫХ ДЕЛ
[...] Твердо помнить должно, что видимые телесные на земли вещи и весь мир ие в таком состоянии были с начала от создания, как ныне находим, но великие происходили в нем перемены, что показывает история и древняя география, с нынешнею снесенная, и слу­чающиеся в наши веки перемены земной поверхности. Когда и главные величайшие тела мира, планеты, и самые неподвижные звезды изменяются, теряются в не­бе, показываются вновь, то в рассуждении оных малого нашего шара земного малейшие частицы, то есть горы (ужасные в глазах наших громады), могут лп от пере­мен быть свободны? Итак, напрасно многие думают, что все, как видим, с начала творцом создано, будто не токмо горы, долы и воды, но и разные роды минера­лов произошли вместе со всем светом и потому де не надобно исследовать причин, для чего они внутренними свойствами и положением мест разнятся. Таковые рас­суждения весьма вредны приращению всех наук, сле­довательно, и натуральному знанию шара земного, а особливо искусству рудного дела, хотя опым умникам и легко быть философами, выучась наизусть три слова: «бог так сотворил» — и сие дая в ответ вместо всех причин (V,стр. 574—575).
Нет сомнения, что науки наукам много весьма вза­имно способствуют, как физика химии, физике мате­матика, нравоучительная наука и история стихотвор­ству, однако же не каждая каждой. Что помогут хоро­шие рифмы в доказательстве пифагоровой теоремы? Или что пользует знание причины возвышения и паде­ния Римской империи в изъяснении обращения крови в животном теле? Таким же образом Уложение и Корм­чая книга ничего не служат учащемуся астропомпи, рагно как одно другому не препятствует. Посмеяния достойны таковые люди, кои сего требуют, подобно как некоторые католицкие философы дерзают по физике изъяснять непонятные чудеса божии и самые страшные таинства христианские. Сему излишес1ву есть с дру­гой стороны подобное, но и притом приращению наук помешательное некоторых поведение, коп осмехают на­уки, а особливо новые откровения в натуре, разглашая, будто бы они были противны закону, копы самим мни­мым защищеиием действительно его поносят, представ­ляя оный неприятелем натуре, не меньше от бога про­исшедшей, и называя все то соблазном, чего не пони­мают. Но всяк из таковых ведай, что он ссорщпк, что старается произвести вражду между божиею дщерию натурою и между невестою христовою церковью. Сверх того препятствует изысканиям, полезным человеческо­му обществу, кои кроме благоговения, происходящего к творцу от размышления о твари, подают нам способы к умножению временного блаженства и сильные спо- моженпя государям к приращению благосостояния на­родов, свыше им порученных (V, стр. 618—619).
КРАТКОЕ РУКОВОДСТВО К КРАСНОРЕЧИЮ
§ 3. Изобретение риторическое есть собрание раз­ных идей, пристойных предлагаемой материи. Идеями называются представления вегцей или действий в уме нашем; например, мы имеем идею о часах, когда их са­мих или вид оных без них в уме изображаем; также имеем идею о движении, когда видим или на мысль приводим вещь, место свое беспрестанно переменяю­щую.
§ 4. Идеи суть простые или сложенные. Простые состоят из одного представления, сложенные из двух или многих, между собою соединенных и совершенный разум имеющих. Ночь, представленная в уме, есть про­стая идея. Но когда себе представишь, что ночью люди после трудов покоятся, тогда будет уже сложенная идея, для того что соединятся пять идей, то есть о дни,
о ночи, о людях, о трудах н о покос (VII, стр. 100).
§ 23. Сочинитель слова тем обильнейшими изоб­ретениями оное обогатить может, чем быстрейшую имеет силу совображения, которая есть душевное даро­вание с одною вещию, в уме представленною, купно воображать другие, как-нибудь с нею сопряженные, на­пример: когда, представив в уме корабль, с ним вообра­жаем купно и море, по которому он плавает, с морем — бурю, с бурею — волны, с волнами — шум в берегах, с берегами — камни и так далее. Сие все действует силою совображения, которая, будучи соединена с рассужде­нием, называется остроумие (VII, стр. 109).
ПИСЬМО И. И. ШУВАЛОВУ 6
19 января 1761 г.
[...] Не токмо у стола знатных господ или у каких земных владетелей дурак[ом] быть не хочу, но ниже у самого господа бога, который мне дал смысл, пока раз­ве отнимет (X, стр. 546).
ПИСЬМО Г. Н. ТЕПЛОВУ 7
30 января 1761 г.
[...] Я спрашивал и испытал свою совесть. Она мне ни в чем не зазрит сказать вам ныне всю истинную
правду. Я бы охотно молчал и жил в покое, да боюсь наказания от правосудия и всемогущего промысла, ко­торый не лишил меня дарования и прилежания в уче­нии и ныне дозволил случай, дал терпение и благород­ную упрямку и смелость к преодолению всех препят­ствий к распространению наук в отечестве, что мне всего в жизни моей дороже. [...]
Что ж до меня надлежит, то я к сему себя посвятил, чтобы до гроба моего с неприятельми наук российских бороться, как уже борюсь двадцать лет; стоял за них смолода, на старость не покину (X, стр. 548, 554).

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: