ГОЛЬБАХ

Время: 25-09-2012, 18:39 Просмотров: 1876 Автор: antonin
    
ГОЛЬБАХ
Поль-Анри Гольбах (1723—1789) — французский философ- материалист и атеист. По происхождению немец (барон), ро­дившийся в Германии, но воспитавшийся и проведший всю свою сознательную жизнь в Париже. Гольбах был деятель­ным участником «Энциклопедии», дружил с Дидро, Даламбе- ром, Гельвецием и другими материалистами и просветителями. Гольбаха рассматривают обычно в качестве систематизатора
французского материализма и атеизма. Такая систематизация осуществлена в его объемистом труде «Система природы». Эта книга, в создании которой, по всей вероятности, принимал уча­стие Дидро и, возможно, некоторые другие участники их круж­ка, впервые была опубликована в 1770 г. под именем Мирабо (умершего в 1760 г. члена Французской академии) в Амстер­даме (на титуле был указан Лондон). О популярности этого произведения свидетельствует то, что до начала французской революции оно выдержало еще семь изданий. Гольбах является также автором «Естественной политики, или Бесед об истинных принципах управления» (1773), а также ряда блестящих атеи­стических памфлетов — «Разоблаченное христианство», «Кар­манное богословие», «Здравый смысл» и других.
В настоящем томе публикуются отрывки из «Системы при­роды». Они подобраны В. Н. Кузнецовым по 1-му тому «Избран­ных произведений» Гольбаха (М., 1963).
СИСТЕМА ПРИРОДЫ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
О ПРИРОДЕ И ЕЕ ЗАКОНАХ,
О ЧЕЛОВЕКЕ, О ДУШЕ И ЕЕ СПОСОБНОСТЯХ,
О ДОГМАТЕ БЕССМЕРТИЯ, О СЧАСТЬЕ
ГЛАВА I О ПРИРОДЕ
Люди всегда будут заблуждаться, если станут пре­небрегать опытом ради порожденных воображением систем.. Человек — произведение природы, он сущест­вует в природе, подчинен ее законам, не может освобо­диться от нее, не может — даже в мысли — выйти из природы. Тщетно дух его желает ринуться за грани видимого мира, он всегда вынужден вмещаться в его пределах. Для существа, созданного природой и огра­ниченного ею, не существует ничего, помимо того ве­ликого целого, часть которого оно составляет и воздей­ствия которого испытывает. Предполагаемые существа, будто бы отличные от природы и стоящие над ней, все­гда останутся призраками, и мы никогда не сумеем со­ставить себе правильных представлений о них, равно как п об их местопребывании и образе действий. Нет и не может быть ничего вне природы, объемлющей в себе все сущее.

Пусть же человек пе­рестанет искать вне оби­таемого им мира сущест­ва, способные дать ему то счастье, в котором ему отказывает природа. Пусть он изучает эту природу и ее законы, пусть созер­цает ее энергию и неиз­менный образ действий.
Пусть он применит свои открытия для достижения собственного счастья и молча подчинится зако­нам, от действия которых ничто не может его изба­вить. Пусть он согласится с тем, что не знает причин, окруженных для него непро­ницаемой завесой. Пусть безропотно покорится веле­ниям универсальной силы, которая никогда не возвра­щается вспять и никогда не может нарушить законы, предписанные ей ее собственной сущностью.;
Мыслители явно злоупотребляли столь часто про­водившимся различением между физическим человеком и человеком духовным. “Человек есть чисто физическое существо; духовный человек — это то же самое физиче­ское существо, только рассматриваемое под известным углом зрения, т. е. по отношению к некоторым спосо­бам действий, обусловленным особенностями его орга­низации. • Но разве эта организация не есть дело рук нрироды? Разве доступные ей движения или способы действий не являются физическими? Видимые дейст­вия человека, равно как и совершающиеся внутри его невидимые движения, норождепные его волей или мыслью, являются естественным результатом, неизбеж­ным следствием его собственного устройства и получае­мых им от окружающих существ импульсов. Все, что было придумано в ходе истории человеческой мыслью, чтобы изменить или улучшить жизнь людей и сде­лать их более счастливыми, всегда было лишь неиз­бежным результатом собственной сущности человека
и воздействующих на него живых существ. Все наши уч­реждения, наши размышления ипознания имеют своей целью только доставить нам то счастье, к которому нас заставляет непрестанно стремиться наша собственная природа. Все, что мы делаем или мыслим, все, чем мы являемся и чем мы будем, всегда лишь следствие того, чем нас сделала всеобъемлющая природа. Все наши идеи, желания, действия представляют собой необхо­димый результат сущности и качеств, вложенных в нас этой природой, и видоизменяющих нас обстоятельств, которые она заставляет нас испытывать. Одним словом, искусство — это та же природа, действующая с по­мощью созданных ею орудий.
Природа посылает человека голым и беспомощным в этот мир, призванный быть его местопребыванием. Вскоре он начинает носить в виде одеяния шкуры, а затем мало-помалу прясть золото и шелк. Существу, которое жило бы в заоблачных высотах и оттуда могло созерцать человеческий род со всеми его изменениями и прогрессом, люди казались бы одинаково подчинен­ными законам природы как тогда, когда они совершен­но нагие бродят в лесах, с трудом добывая себе пищу, как и тогда, когда, живя в цивилизованных, т. е. более богатых опытом, обществах и утопая под конец в рос­коши, опи с каждым днем измышляют тысячи новых потребностей и открывают тысячи новых способов удовлетворять их. Все, что мы делаем для изменения своего существа, является лишь длинной цепью при­чин и следствий, представляющих собой только разви­тие полученных нами от природы первичных импуль­сов. [...]
Все заблуждения людей — это заблуждения в обла­сти физики; люди обманываются лишь тогда, когда пренебрегают природой, не желают считаться с ее за­конами и призывать к себе на помощь опыт. Так, не имея опыта, они составили себе несовершенные пред­ставления о материи, ее свойствах, сочетаниях и си­лах, ее способе действия, или энергии, вытекающей из ее сущности. Поэтому вся Вселенная стала для них ареной иллюзий. Они не поняли природы и ее законов, не увидели необходимых путей, начертанных ею для всего, что в ней заключено. Мало того! Они не поня­ли самих себя; все их системы, гипотезы, рассуждения, лишенные основы опыта, представляют собой лишь сплошную сеть заблуждений и нелепостей.
Всякое заблуждение пагубно; впав в заблуждение, человеческий род стал несчастным. Не познав приро­ды, он создал себе богов, которые стали единственными предметами его надежд и опасений. Люди не поняли, что эта природа, лишенная как доброты, так и злобы, создавая и разрушая существа, сразу же заставляя страдать тех, кого она наделила чувствительностью, распределяя между ними блага и бедствия, непрерыв­но изменяя эти существа, следует лишь необходимым и непреложным законам. 'Они не поняли, что человек должен искать в самой природе и в своих собственных силах средства удовлетворения своих потребностей, лекарства от своих страданий и пути к счастью. Они ожидали этих вещей от каких-то воображаемых су­ществ, в которых видели виновников своих удовольст­вий и страданий. Отсюда ясно, что теми неизвестными силами, перед которыми так долго трепетал человече­ский род, и суеверными вероучениями, которые были источниками всех его бедствий, люди обязаны незна­нию природы.
Из-за незнания собственной природы и собственных стремлений, своих потребностей и прав человек, живя в обществе, утратил свободу и стал рабом. Он отрекся от желаний своего сердца или счел необходимым за­глушить их и пожертвовать своим благополучием при­хотям своих вождей. Он не понял цели общества и пра­вительства, безоговорочно подчинился таким же, как он сам, людям, на которых под влиянием предрассуд­ков стал смотреть как на существ высшего порядка, как на земных богов. Эти последние воспользовались его заблуждением, чтобы поработить его, развратить, сделать порочным и несчастным. Так вследствие не­знания своей собственной природы род человеческий оказался порабощенным и стал жертвой дурных прави­тельств.
Из-за незнания самого себя и необходимых отноше­ний, существующих между ним и другими людьми, человек отрекся от своих обязанностей к ближним, не понял, что другие люди необходимы для его собствен­ного счастья. Он не понял также своих обязанностей по отношению к самому себе, не усмотрел излишеств, которых должен избегать, чтобы добиться прочного счастья, не отличил страстей, которым должен сопро­тивляться, от тех, которым должен отдаться ради сво­его собственного счастья. Одним словом, он не понял своих истинных интересов. Этим объясняется беспоря­дочность его жизни, его невоздержанность, его постыд­ные удовольствия и все пороки, которым он предался в ущерб своему здоровью и прочному благополучию. Таким образом, незнание человеческой природы поме­шало человеку уяснить себе задачи нравственности; впрочем, развратные правительства, которым он был подчинен, помешали бы ему осуществить на деле пред­писания морали, даже если бы он их знал.
Точно так же именно потому, что человек не иссле­довал природу и ее законы и не старался открыть ее свойства и ресурсы, он коснеет в невежестве или де­лает столь медленные и неверные шаги по пути к улуч­шению своей участи. Из-за лени он предпочитает ру­ководствоваться скорее примером, рутиной, авторите­том, чем опытом, который побуждает к деятельности, и разумом, который требует размышления. [...]
Поднимемся же над облаками предрассудков. Вый­дем из окружающего нас густого тумана, чтобы рас­смотреть взгляды людей, их различные учения. Бу­дем остерегаться разгула воображения, возьмем в ру­ководители опыт, обратимся к природе, постараемся почерпнуть в ней самой правильные понятия о заклю­чающихся в ней предметах. Прибегнем к содействию наших чувств, которые пытались сделать подозритель­ными в наших глазах; станем вопрошать разум, кото­рый бесстыдно оклеветали и унизили; будем внима­тельно созерцать видимый мир и посмотрим, не доста­точно ли его, чтобы дать нам возможность судить о неведомых землях духовного мира. Может быть, мы най­дем, что не было никаких оснований отличать друг от друга и разделять два царства, одинаково входящие в область природы.
Вселенная, это колоссальное соединение всего су­ществующего, повсюду являет нам лишь материю и движение. Ее совокупность раскрывает перед нами лишь необъятную и непрерывную цепь причий и след­ствий. Некоторые из этих причин нам известны, ибо они непосредсгренно воздействуют на наши чувства. Другие нам не изЕестны, потому что действуют на нас лишь посредством следствий, часто очень удаленных от своих первопричин.
Разнообразнейшие вещества, сочетаясь на тысячи ладов, непрерывно получают и сообщают друг другу различные движения. Различные свойства веществ, их различные сочетания и разнообразные способы дей­ствия, являющиеся необходимыми следствиями этих свойств и сочетаний, составляют для нас сущность всех явлений бытия, и от различия этих сущностей зависят различные порядки, ряды или системы, в которые вхо­дят эти явления, в совокупности составляющие то, что мы называем природой.
Таким образом, природа, понимаемая в широчайшем смысле этого слова, есть великое целое, получающееся от соединения различны\ веществ, их различных соче­таний и различных движений, наблюдаемых нами во Вселенной. Природа понимаемая в более узком смысле или рассматриваемая в каждом отдельном явлении — это целое, вытекающее из сущности, т. е. из свойств, сочетаний, движений или способов действий, отличаю­щих данное явление от других. Так, человек есть некое вытекающее из комбинаций известных веществ, одаренных специфическими свойствами, целое устрой­ство, которое называется организацией и сущность ко­торого в том, чтобы чувствовать, мыслить, действо­вать — одним словом, двигаться способом, отличающим человека от других существ, с которыми он себя срав­нивает. В результате этого сравнения человек относит себя к существам особого порядка, системы, класса, от­личающимся от класса животных, в которых он не за­мечает тех же самых свойств, что у себя. Различ­ные системы существ, или, если угодно, их специфиче­ские сущности, зависят от общей системы, от великого целого, от всеобъемлющей природы, часть которой они составляют и с которой необходимо связано все суще­ствующее (стр. 59—67).
ГЛАВА II
О ДВИЖЕНИИ И ЕГО ПРОИСХОЖДЕНИИ
Движение — это усиление, с помощью которого ка­кое-нибудь тело изменяет или стремится изменить ме­стоположение, т. е. последовательно вступить в соот­ветствие с различными частями пространства или же изменить свое расстояние по отношению к другим те­лам. Одно лишь движение устанавливает отношения между нашими органами и телами, находящимися вну­три или вне нас; лишь по сообщаемым нам этими тела­ми движениям мы узнаем об пх существовании, судим об их свойствах, отличаем пх друг от друга, распреде­ляем пх по разным классам.
Разнообразные существа, субстанции или тела, со­вокупность которых составляет природу, будучи сами следствиями известных сочетаний, или причин, в свою очередь становятся причинами. Причина — это тело или явление природы (etre), приводящее в движение дру­гое тело или производящее в нем какое-нибудь измене­ние. Следствие — это изменение, произведенное каким- нибудь телом в другом теле при помошп движения.
Всякое тело способно в силу своей особенной сущ­ности, или природы, производить, получать и сообщать различные движения; через посредство движения не­которые тела способны воздействовать на наши органы, а последние оказываются в состоянии получать впечат­ления от них или испытывать изменения в их присут­ствии. Те тела или существа, которые не могут воздей­ствовать на наши органы ни непосредственно, т. е. сами по себе, ни опосредованно, т. е. через другие тела, не существуют для нас, ибо они не в состоянии воз­действовать на нас и, следовательно, доставлять нам идеи и не могут стать предметом нашего познания и суждения. Познать какой-нибудь предмет — значит по­чувствовать его; почувствовать его — значит испытать его воздействие. Видеть — значит испытать такое воз­
действие через посредство органа зрения; слышать — значит испытать такое воздействие с помощью органа слуха и т. д. Словом, как бы ни действовало на нас тело, мы познаем его лишь благодаря какому-нибудь изменению, произведенному им в нас. [...]
Вообще наши чувства обнаруживают в окружающих нас телах два рода движения: во-первых, движение масс, представляющее собой перемещение тел с одно­го места на другое; этого рода движение непосредст­венно доступно нашему наблюдению. Так мы можем видеть, как падает камень, катится шар, движется, или меняет свое положение, рука. Но есть другое, внутреннее и скрытое движение, зависящее от свойст­венной известному телу энергии, т. е. от сущности, от сочетания, действия и противодействия невидимых молекул материи, из которых состоит это тело; это дви­жение не обнаруживается нами непосредственно, мы знаем его лишь по изменениям и превращениям, заме­чаемым по истечении некоторого времени в телах или смесях. Такого рода, например, те скрытые движения, которые вызываются брожением в молекулах муки: последние, первоначально будучи рассеянными, разроз­ненными, впоследствии связываются и образуют ком­пактную массу, называемую нами хлебом. Такого же рода те неуловимые движения, благодаря которым ра­стет, крепнет, видоизменяется, приобретает новые каче­ства какое-нибудь растение или животное: наши глаза не способны проследить постепенные действия причин, порождающих эти следствия. Наконец, того же рода и происходящие в человеке внутренние движения, ко­торые мы называем его умственными способностями, мыслями, страстями, желаниями и о которых можем судить лишь по его поступкам, т. е. по видимым дей­ствиям, сопровождающим их или следующим за ними. Так, видя кого-нибудь бегущим, мы умозаключаем, что он внутренне охвачен чувством страха, и т. д. Как ви­димые, так и скрытые движения называются приоб­ретенными, если они сообщены телу посторонней, су­ществующей вне его причиной, или силой, заметить ко­торую нам позволяют наши чувства. Так, мы называем приобретенным движение, сообщаемое ветром парусам какого-нибудь судна. Мы называем самопроизвольны­ми движения, происходящие в теле, заключающем в са­мом себе причину наблюдаемых в нем изменений. В этом случае мы говорим, что тело действует и дви­жется в силу собственной энергии. Сюда относятся дви­жения идущего, говорящего, думающего человека. Од­нако, если приглядеться пристальнее, мы убедимся, что, строго говоря, в различных телах природы вовсе нет самопроизвольных движений, ибо все они непре­рывно действуют друг на друга и все происходящие в них изменения зависят от видимых или скрытых при­чин, воздействующих на них. Человеческая воля испы­тывает воздействие извне и скрытым образом опреде­ляется внешними причинами, производящими измене­ния в человеке. Мы воображаем, что эта воля дейст­вует сама собой, так как не видим ни определяющей ее причины, ни способа, каким она действует, ни органа, который она приводит в действие. [...]
Каковы бы ни были движения тел, они являются не­обходимым следствием их сущности или их свойств и свойств тех причин, действие которых испытывают эти тела. Всякая вещь может действовать и двигаться только определенным образом, т. е. согласно законам, зависящим от ее собственной сущности, собственного сочетания и собственной природы, словом, от ее собст­венной энергии и энергии тел, воздействующих иа нее. Именно в этом и заключаются неизменные законы дви­жения; я говорю неизменные, ибо они не могут изме­ниться без радикального изменения самой сущности тел. Так, тяжелое тело непременно должно упасть, если не встретит препятствия, способного остановить его в падении. Так, одаренное чувствительностью существо непременно должно искать удовольствий и избегать страданий. Так, вещество огня непременно должно жечь и распространять свет и т. д. [...]
Все во Вселенной находится в движении. Сущность природы заключается в том, чтобы действовать; если мы станем внимательно рассматривать ее части, то уви­дим, что среди них нет ни одной, которая находилась бы в абсолютном покое. Те, которые представляются нам лишенными движения, находятся в дойствитель- ности лишь в относительном или кажущемся покое. Они испытывают столь неуловимые и малые движения, что мы не можем заметить их изменений. Все, что ка­жется нам находящимся в покое, в действительности ни на мгновение не остается в одном и том же состоя­нии.
[...] В телах не может быть действия без противо­действия. Тело, испытывающее какой-нибудь толчок, притяжение или давление, которым оно сопротивляет­ся, самим этим сопротивлением показывает нам свое противодействие. Отсюда следует, что в данном случае существует некоторая скрытая сила (vis inertiae), ко­торая направлена против другой силы, и это с очевид­ностью доказывает, что сила инерции способна эффек­тивно действовать и противодействовать. Наконец, ясно, что силы, называемые мертвыми, и силы, именуемые живыми, или движущими, представляют собой явления одного и того же рода, которые только обнаруживают себя различным образом (стр. 68—73).
Одним словом, дополняемое размышлением наблю­дение должно убедить нас в том, что все в природе на­ходится в непрерывном движении; что нет ни одной ее части, которая пребывала бы в настоящем покое, что природа представляет собой действующее целое, кото­рое перестало бы быть природой, если бы не действо­вало, и в котором при отсутствии движения ничто не могло бы происходить, сохраняться, действовать. Итак, идея природы необходимым образом заключает в себе идею движения. Но, спросят нас: откуда эта природа получила свое движение? Мы ответим, что от самой се­бя, ибо она есть великое целое, вне которого ничто не может существовать. Мы скажем, что движение — это способ существования, необходимым образом вытекаю­щий из сущности материи; что материя движется бла­годаря собственной энергии; что она обязана своим движением внутренне присущим ей силам; что разнооб­разие ее движений и вытекающих отсюда явлений про­исходит от различия свойств, качеств, сочетаний, пер­воначально заключающихся в разнообразных первич­ных веществах, совокупностью которых является при­рода. [...]
Если бы к наблюдению природы подходили без пред­рассудков, то давно убедились бы, что материя дейст­вует своими собственными силами и не нуждается ни в каком внешнем толчке, чтобы прийти в движение; за­метили бы, что всякий раз, когда смеси различных ма­териальных веществ оказываются в состоянии воздей­ствовать друг на друга, сейчас же возникает движение и что смеси эти действуют с силой, способной произво­дить самые поразительные эффекты. [...]
Порождение движения или его распространение, а также энергию материи можно заметить в особенности во всех тех сочетаниях, куда совместно входят огонь, воздух и вода; эти элементы или, вернее, смеси, будучи самыми летучими и быстротечными из тел, являются, однако, в руках природы главными действующими си­лами, или агентами, порождающими наиболее порази­тельные из ее явлений: они вызывают гром, вулканиче­ские извержения, землетрясения. Наука дает нам в виде пороха, соединенного с огнем, образчик агента изу­мительной силы. Одним словом, комбинируя веще­ства, почитаемые мертвыми и косными, мы получаем самые грозные последствия. [...]
Если бы люди внимательнее относились к тому, что происходит на их глазах, они не стали бы искать вне природы отличную от нее силу, которая будто бы при­вела ее в движение и без которой, как им казалось, в природе не могло возникнуть движение. Если под при­родой мы станем понимать груду мертвых, лишенных всяких свойств и чисто пассивных веществ, то, разуме­ется, нам придется искать вне этой природы принцип ее движений. Но если мы будем понимать под приро­дой то, чем она является в действительности, а именно целое, разные части которого имеют разные свойства, действуют согласно этим свойствам, находятся в непре­рывном взаимодействии, имеют вес и тяготеют к об­щему центру или удаляются по направлению к пе­риферии, притягивают и отталкивают друг друга, со­единяются и разъединяются, производят и разрушают своими непрерывными столкновениями и сближениями все наблюдаемые нами тела, — тогда ничто не заставит нас прибегать к содействию сверхъестественных сил, чтобы понять образование наблюдаемых нами вещей и явлений (стр. 75—78).
Итак, если нас спросят, откуда явилась материя, мы ответим, что она существовала всегда. Если спросят, откуда у материи появилось движение, мы ответим, что по тем же основаниям она должна была двигаться вечно, так как движение — необходимый результат ее существования, сущности и таких первоначальных свойств, как протяжение, вес, непроницаемость, фигура и т. д. [...]
Отсюда ясно, что, предполагая, как это приходится сделать, существование материи, мы должны признать в ней некоторые качества, из которых с необходимостью вытекают определяемые этими качествами движения или способы действия. Чтобы образовать Вселенную, Декарт требовал только допустить материю и движе­ние. Ему достаточно было разнообразной материи; различные движения являются следствиями ее суще­ствования, сущности, свойств; различные способы дей­ствия являются необходимыми следствиями ее различ­ных способов бытия. Материя без свойств есть чистое ничто. Таким образом, если материя существует, она должна действовать; если материя разнообразна, она должна действовать разнообразно; если материя не мо­гла начать существовать, она существует от века, ни­когда не перестанет существовать и действовать в си­лу собственной энергии, а движение есть свойство, вы­текающее из ее собственного существования.
Существование материи есть факт; существование движения — другой такой же факт (стр. 80—81).
ГЛАВА III
О МАТЕРИИ, ЕЕ РАЗЛИЧНЫХ СОЧЕТАНИЯХ И ДВИЖЕНИЯХ, ИЛИ О ПРОИСХОДЯЩИХ В ПРИРОДЕ ПРОЦЕССАХ
Мы не знаем элементов тел, но знаем некоторые из их свойств пли качеств и отличаем друг от друга раз­личные вещества по тем впечатлениям, или измене­ниям, которые они вызывают в наших чувствах, т. е. по различным движениям, порождаемым в нас их при­сутствием. Таким образом, мы обнаруживаем в телах протяжение, подвижность, делимость, твердость, тя­жесть, силу инерции. Из этих общих и первичных свойств вытекают другие: плотность, фигура, цвет, вес и т. д. Таким образом, по отношению к нам материя вообще есть все то, что воздействует каким-нибудь обра­зом на наши чувства, а качества, приписываемые нами различным веществам, основываются на различных впе­чатлениях, или изменениях, производимых в нас этими веществами.
До сих пор не было дано удовлетворительного оп­ределения материи. Люди, введенные в заблуждение своими предрассудками, имели о ней лишь несовершен­ные, поверхностные, смутные представления. Они рас­сматривали эту материю как какое-то единое, грубое, пассивное тело, неспособное двигаться, сочетаться, про­изводить что-нибудь самостоятельно. Между тем они должны были рассматривать ее как род явлений и су­ществ, различные особи которого хотя и имеют некото­рые общие свойства, как, например, протяжение, дели­мость, фигуру и т. д., но не должны ни быть относимы к одному и тому же классу, ни получать одного и того же наименования. [...]
Достаточно хоть сколько-нибудь внимательно при­глядеться к происходящим в природе процессам, про­следить за телами природы в различных состояних, че­рез которые они вынуждены проходить в силу своих свойств, чтобы убедиться, что одно лишь движение яв­ляется источником изменений, сочетаний, форм, одним слоеом, всех модификаций материи (стр. 84—86).
От камня, образованного внутри земли путем тес­ного сочетания сходных и родственных, сблизившихся между собой молекул, до солнца, этого колоссального резервуара пылающих частиц, освещающего небесный свод, от пассивной устрицы до активного и мыслящего человека мы видим непрерывное продвижение, постоян­ную цепь сочетаний и движений, дающую начало суще­ствам, которые отличаются друг от друга лишь входя­щими в их состав элементарными веществами, а также сочетаниями и пропорциями этих веществ, порождаю­щими бесконечное разнообразие способов существова­ния и действия (стр. 90—-91).
О ЗАКОНАХ ДВИЖЕНИЯ, ОБЩИХ ДЛЯ ВСЕХ ТЕЛ ПРИРОДЫ;
О ПРИТЯЖЕНИИ И ОТТАЛКИВАНИИ, О СИЛЕ ИНЕРЦИИ,
О НЕОБХОДИМОСТИ
[...] Самые сложные движения всегда являются лишь результатом сочетания простых движений. Поэтому, если мы будем знать общие законы тел и их движений, нам будет достаточно разложить на составные части и проанализировать сложные процессы, чтобы открыть со­ставляющие их простые движения, а опыт покажет нам следствия, которые мы можем ожидать от последних. Мы увидим тогда, что причинами необходимого со­единения различных веществ, из которых составлены все тела, являются очень простые движения, что эти тела, различные по своей сущности и свойствам, имеют свои особые способы действия, или особые движения, и что их совокупное движение есть сумма частных дви­жений (стр. 95).
Всякая причина производит следствие, не может быть следствия без причины. Всякий импульс сопро­вождается более или менее заметным движением, более или менее значительным изменением в получающем его теле. Но все движения, все способы действия опреде­ляются, как мы видели, природой тел, их сущностью, свойствами, сочетаниями. А так как все движения или способы действия тел и существ зависят от некоторых причин и эти причины могут действовать лишь согласно своему способу бытия или своим существенным свой­ствам, то отсюда следует заключить, что все явления необходимы и всякое существо или тело природы при данных обстоятельствах и присущих ему свойствах не может действовать иначе, чем оно действует.
Необходимость есть постоянная и ненарушимая связь причин с их следствиями. Огонь необходимо зажигает горючие вещества, попадающие в сферу его действия. Человек необходимо желает того, что полезно или ка­жется полезным его благополучию. Природа во всех своих явлениях с необходимостью действует согласно свойственной ей сущности. Все содержащиеся в ней тела необходимо действуют согласно их особым сущно­стям. Именно движение связывает целое с его частями,
а части — с целым. Таким образом, все связано во Все­ленной: последняя есть лишь необъятная цепь причин и следствий, непрерывно вытекающих друг из друга. Достаточно немного поразмыслить, чтобы понять, что все наблюдаемое нами необходимо, т. е. не может быть иным, чем оно есть, что все тела и существа, которые мы видим, равно как и те, которые ускользают от нашего взо­ра, действуют сообразно определенным законам. Соглас­но этим законам, тяжелые тела падают, а легкие подни­маются, сходные субстанции притягиваются, все суще­ства стремятся к самосохранению, человек любит са­мого себя, стремится к тому, что, насколько ему изве­стно, выгодно, и питает отвращение к тому, что может быть ему вредным. Наконец, мы вынуждены признать, что не может быть независимой энергии, изолированной причины, ни с чем не связанного действия в природе, в которой все существа непрерывно действуют друг на друга и которая сама есть лишь вечный круг движений, сообщаемых и получаемых согласно необходимым за­конам.
Мы воспользуемся двумя примерами, чтобы сделать более наглядным только что изложенный принцип. Один из них мы заимствуем из области физики, а дру­гой — из области духовной жизни. В вихре пылп, под­нятой буйным ветром, как бы хаотичным он нам пи ка­зался, в ужаснейшем шторме, вызванном противополож­но направленными ветрами, вздымающими волны, нет ни одной молекулы пыли пли воды, которая расположена случайно, не имеет достаточной причины, чтобы зани­мать то место, где она находится, и не действует именно тем способом, каким она должна действовать. Математик, который в точности знал бы различные действующие в этих двух случаях силы и свойства при­веденных в движение молекул, доказал бы, что, со­гласно данным причинам, каждая молекула действует в точности так, как должна действовать, и пе может действовать иначе.
Во время страшных судорог, сотрясающих иногда политические общества и часто влекущих за собой гибель какого-нибудь государства, у участников революции — как активных деятелей, так и жертв — нет нп одного действия, ни одного слова, ни одной мысли, ни одного желания, ни одной страсти, которые не были бы необ­ходимыми, не происходили бы так, как они должны происходить, безошибочно не вызывали бы именно тех действий, какие они должны были вызвать сообразно местам, занимаемым участниками данных событий в этом духовном вихре. Для ума, который был бы в со­стоянии охватить и оценить все духовные и телесные действия и противодействия лиц, способствующих такой революции, это было бы очевидным.
Наконец, если в природе все связано и все движе­ния в ней возникают друг из друга, хотя часто их скры­тое взаимодействие ускользает от нашего взора, мы должны быть уверены, что нет столь малой и отдален­ной причины, которая не оказывала бы на нас иногда в высшей степени огромного и неожиданного влияния. Может быть, в бесплодных равнинах Ливии зарож­дается буря, которую занесут нам ветры и которая, сгустив пашу атмосферу, воздействует на настроения и страсти человека, в силу сложившихся обстоятельств способного влиять на множество других людей и по своему произволу решать судьбы многих народов (стр. 99-101).
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
. О БОЖЕСТВЕ,
О ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕ ЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ,
О ЕГО АТРИБУТАХ, О СПОСОБЕ, КАКИМ БОЖЕСТВО ВЛИЯЕТ НА СЧАСТЬЕ ЛЮДЕЙ
ГЛАВА I
ПРОИСХОЖДЕНИЕ НАШИХ ИДЕЯ О БОЖЕСТВЕ
[...] Первые мгновения жизни человека отмечены рядом потребностей; это значит, что человеку в целях самосохранения необходимо содействие ряда соответ­ствующих факторов; потребности обнаруживаются в че­ловеке в виде какого-то расстройства, какой-то апатии п вялости его организма, вызывающих в нем тягосшое ощущение; это расстройство остается и усиливается до тех пор, пока соответствующая причина не восстановит порядка, присущего человеческому организму. [...]
Если бы в этом мире не было зла, человек никогда не помышлял бы о божестве. Если бы природа дала ему возможность легко удовлетворять свои неизменно возоб­новляющиеся потребности или испытывать лишь прият­ные ощущения, то его дни протекали бы в постоянном однообразии и у него не было бы поводов исследовать неизвестные ему причины вещей (стр. 357—358).
Разрозненно жившие дикари вовсе не знали законов природы или знали их крайне несовершенным образом; только общественная жизнь дает возможность разви­ваться человеческому знанию; чтобы разгадать приро­ду, необходимы разнообразные и взаимодополняющие друг друга усилия. Если иметь это в виду, станет ясно, почему для наших диких предков все явления были чем-то таинственным, а вся природа — загадкой; все явления должны были казаться чудесными и грозны­ми лишенным опыта существам; все, что они видели, должно было представляться им необычным, страшным, противоречащим порядку вещей (стр. 360).
Невежество, тревоги, бедствия всегда были источни­ком первых представлений людей о божестве. [. .] Пред­ставление об этих могущественных силах всегда соеди­нялось с представлением о страхе; их имя всегда напо­минало человеку его собственные бедствия или бед­ствия его предков- мы трепещем теперь потому, что паши предки трепетали тысячи лет тому назад. Пред­ставление о божестве всегда вызывает в нас горестные мысли [...].
Если боги народов были порождены посреди тревог, то точно так же посреди страданий каждый отдельный человек сотворил для самого себя некую неведомую силу. Человек, испытывающий какое-нибудь несчастье или неприятное ощущение, не умеет объяснить их из-за незнания естественных причин и способа их действия. Возникающие внутри него и вопреки ему движения: бо­лезни, страдания, страсти, тревоги, болезненные измене­ния, испытываемые его организмом, причины которых он не знает, наконец, смерть, вид которой так страшен для привязанного к жизни существа, — все эти явле­ния представляются ему сверхъестественными, так как противоречат его природе; поэтому он приписывает их какой-то могущественной причине, которая, не­смотря на все его усилия, располагает им по сво­ему произволу. Его воображение в отчаянии от ка­жущихся неизбежными бедствий немедленно создает ему какой-нибудь призрак, перед которым он не пере­стает трепетать в сознании своей собственной слабо­сти. Тогда, скованный страхом, он начинает печально размышлять о своих страданиях и в трепете изыски­вает средства устранить их, обезоружить гнев преследу­ющего его призрака. Так в мастерской печали несчаст­ный человек создает призрак, из которого он делает се­бе бога.
О неизвестных нам предметах мы всегда умозаклю­чаем по тем вещам, которые в состоянии познать. Че­ловек по аналогии с самим собой приписывает всякой воздействующей на него неизвестной причине волю, ум, намерения, планы, страсти — одним словом, качест­ва, подобные его собственным. [...] Сообразно с этими представлениями, всегда заимствуемыми человеком у самого себя, из своего собственного способа действо­вать, он любит воздействующие на него предметы или боится их, приближается к ним доверчиво или с опас­кой, стремится к ним или избегает их, если думает, что может избежать их влияния. [...] Все это дает нам воз­можность объяснить образование ботов-хранителей, ко­торые имеются у каждого человека среди грубых и ди­ких народов (стр. 362—364).
В начале своей общественной жизни люди, часто претерпевая бедствия по вине природы, приписали сти­хиям или управляющим ими скрытым силам волю, намерения, потребности, желания, подобные тем, кото­рые имеются у человека. В этом — источник жертво­приношений, придуманных, чтобы кормить эти неиз­вестные существа; возлияний, предназначенных уто­лять их жажду; фимиама и ладана, которые должны доставлять удовлетворение их обонянию. Полагали, что раздраженные стихии или повелевающие ими силы мо­жно умиротворять, как раздраженного человека, моль­бами, низкопоклонством, подарками. [...]
Так как старики обладали большим опытом, то на них обыкновенно возлагалась миссия примирения лю­дей с раздраженным божеством. Эти старики окружи­ли обряд примирения с богом всякого рода церемония­ми, предосторожностями и формулами: они записали для своих сограждан полученные ими от предков све­дения, сделанные ими наблюдения, выдуманные ими сказания. Так возникло жречество; так сложился культ; так мало-помалу образовалась религиозная доктрина, передававшаяся в каждом обществе от поколения к по­колению. [...]
** Первая богословская система вначале заставила че­ловека бояться и почитать стихии, материальные гру­бые предметы; затем он стал поклоняться существам, управляющим стихиями, — могущественным гениям, гениям низшего порядка, героям или людям, одарен­ным великими доблестями. В ходе дальнейших раз­мышлений он решил упростить эту систему, подчинив всю природу одному-едпнственному агенту — верховно­му разуму, духу, мировой душе, приводящей в движе­ние эту природу и ее части. Восходя от одной причины к другой, люди в конце концов перестали различать что бы то ни было, и в этом-то мраке они поместили своего бога; в этих темных безднах их встревоженное воображение продолжает фабриковать химеры, которые будут страшить людей до тех пор, пока познание при­роды не освободит их от веры в эти призраки — пред­меты их постоянного и бессмысленного поклонения.
Если мы захотим попять сущность наших представ­лений о божестве, то должны будем признать, что сло­вом бог люди всегда обозначают наиболее скрытую, далекую и неизвестную причину наблюдаемых ими явлений; они употребляют это слово лишь в тех слу­чаях, когда перестают разбираться в механизме есте­ственных и известных нм причин; утратив из виду по­следовательность п связь этих причин, они прекращают свои поиски; чтобы покончить с затруднениями, назы­вают богом последнюю причину, т. е. ту, которая на­ходится за гранью всех известных пм причин; таким образом, они дают лишь туманное название некоторой неизвестной причине, перед которой останавливаются под влиянием лености мысли или ограниченности сво­их познаний (стр. 366—368).
Если незнание природы породило богов, то позна­ние ее должно их уничтожить. С ростом знаний чело­века растут его силы и его орудия; науки, искусства, ремесла оказывают ему свою помощь; опыт делает его более уверенным, помогая ему оказывать сопротивле­ние многим явлениям, перестающим пугать его, лишь только он познает их. Одним словом, людские страхи рассеиваются по мере роста просвещения. Просвещен­ный человек перестает быть суеверным (стр. 375).

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: