ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ

Время: 25-09-2012, 18:04 Просмотров: 3782 Автор: antonin
    
Леонардо да Винчи (1452—1519) — великий итальянский художник, инженер и философ. Сын нотариуса и крестьянки. Работал в качестве живописца, скульптора и инженера во Фло­ренции, Милане, Риме и во Франции, где и умер. Как ученый и в особенности инженер сделал ряд замечательных открытий, на несколько веков опередивших его эпоху. Философско-мето­дологические идеи, обобщавшие научно-инженерную и худож­ническую деятельность Леонардо, содержатся в его многочис­ленных записках и манускриптах, полностью не восстановлен­ных и до настоящего времени. Нижеследующие афоризмы Леонардо и отрывки из его манускриптов (в переводе В. П. Зу­бова) воспроизводятся по изданию «Избранных естественно­научных произведений» мыслителя (М., 1955). Следует также иметь в виду, что глубокие эстетические идеи великого худож­ника, содержащиеся прежде всего в его «Книге о живописи», почти не представлены в данном издании (это относится не только к Леонардо, но и к другим философам). Отрывки, ха­рактеризующие эту сторону философского мировоззрения Лео­нардо, читатель найдет в «Памятниках мировой эстетической мысли», т. I (М., 1962).
ОБ ИСТИННОЙ И ЛОЖНОЙ НАУКЕ
«[...] Пусты и полны заблуждений те науки, которые не порождены опытом, отцом всякой достоверности, и не завер­шаются в наглядном опыте, т. е. те науки, начало, середина или конец которых не проходят ни через одно из пяти чувств. И если мы подвергаем сомнению достоверность всякой ощу­щаемой вещи, тем более должны мы подвергать сомнению то, что восстает против ощущений, каковы, например, вопросы о сущности бога и души и тому подобные, по поводу которых всегда спорят и сражаются. И попстине, всегда там, где недо­стает разумных доводов, там их заменяет крик, чего не слу­чается с вещами достоверными. Вот почему мы скажем, что там, где кричат, там истинной науки нет, ибо истина имеет одно-единственное решение, и, когда оно оглашено, спор пре­кращается навсегда. И если спор возникает снова и снова,
то эта паука — лживая п пу­таная, а пе возродившаяся [на новой основе] достоверность.
Истинные науки — те, ко­торые опыт заставил пройти сквозь ощущения и наложил молчание на языки спорщиков. Истинная наука не питает сновидениями своих исследо­вателей, но всегда от первых истинных и доступных позна­нию начал постепенно продви­гается к цели при помощи истинных заключений, как это явствует из первых матема­тических наук, называемых арифметикой и геометрией, т. е. числа н меры». [...]
«Астрономия и другие науки невозможны без дея­тельности рук, хотя первона­чально они и начинаются в мысли, подобно живописи, которая сначала существует в мысли своего созерцателя и без деятельности рук не может достичь своего совершенства».
«Все наше познанпе начинается с ощущений».
«Опыт никогда не ошибается, ошибаются только суждения ваши, которые ждут от него вещей, не находящихся в его вла­сти. Несправедливо жалуются люди на опыт, с величайшими
упреками виня его в обманчивости. Оставьте его в покое и
обратите свои жалобы на собственное невежество, которое за­ставляет вас быть поспешными и. ожидая от опыта в суетных п вздорных желаниях вещей, которые не в его власти, гово­рить. что он обманчив!»
«Природа полна бесчисленных причин, которые никогда не были в опыте».
«Необходимость — наставник и опекун нрнроды. Необходи­мость — тема и изобретательница природы, и узда, и вечный закон».
«Мудрость есть дочь опыта».
«Ии одно человеческое исследование не может назваться истинной наукой, если оно не прошло через математические доказательства. И если ты скажешь, что науки, начинающиеся и кончающиеся в мысли, обладают истиной, то в этом нельзя с тобой согласиться, а следует отвергнуть это по многим при­чинам, и прежде всего потому, что в таких чисто мысленных рассуждениях не участвует опыт, без которого нет никакой достоверности».
«Никакой достоверности нет в науках там, где нельзя при­ложить ни одной из математических наук, и в том, что не имеет связи с математикой».

«Пропорция обретается не только в числах и мерах, но также в звуках, тяжестях, временах и положениях и в любой силе, какая бы она ни была».
«Так же, как поглощение еды без удовольствия превра­щается в скучное питание, так занятие наукой без страсти засоряет память, которая становится неспособной усваивать то, что она поглощает».
«Кто спорит, ссылаясь на авторитет, тот применяет не свой ум, а скорее память. Хорошая ученость родилась от хорошего дарования; и так как надобно более хвалить причину, чем следствие, ты больше будешь хвалить хорошее дарование без учености, чем хорошего ученого без дарования» (стр. 9—13).
«Медицина есть восстановление согласия стихий, утратив­ших взаимное равновесие; болезнь есть нестроение стихий, соединенных в живом организме».
«Надобно понять, что такое человек, что такое жизнь, что такое здоровье, и как равновесие, согласие стихий, его поддер­живает, а их раздор его разрушает и губит» (стр. 20).
«...Влюбленные в практику без науки — словно кормчий, ступающий на корабль без руля или компаса; он никогда не уверен, куда плывет. Всегда практика должна быть воздвиг­нута на хорошей теории...»
«Наука — полководец, и практика — солдаты» (стр. 23).
«Хотя бы я и не умел хорошо, как они, цитировать авто­ров, я буду цитировать гораздо более достойную вещь, ссы­лаясь на опыт, наставника их наставников. Они расхаживают, чванные п напыщенные, разряженные и разукрашенные не своими, но чужими трудами, а в моих мне же самому отка­зывают; а если меня, изобретателя, презирают, насколько бо­лее должны быть порицаемы сами, — не изобретатели, а тру­бачи и пересказчики чужих произведений!» (стр. 25).
МЕХАНИКА
«Механика есть рай математических наук, посредством нее достигают математического плода» (стр. 84).
О СВЕТЕ, ЗРЕНИИ И ГЛАЗЕ
«Глаз, называемый окном души, есть главный путь, благо­даря которому общее чувство может в наибольшем богатстве и великолепии созерцать бесконечные произведения природы. А ухо — второй путь; оно становится благородным посредством повествования о вещах, видимых глазом».
«Разве ты не видишь, что глаз охватывает красоту всего мира? Он является начальником астрономии (astrologia), он создает космографию, именно он дает советы всем человече­ским искусствам и исправляет их. Он движет человека в
различные части мира, он — государь математических наук, его науки — достовернейшие. Глаз измерил высоту и величину светил, он открыл стихии и их расположение. Он дал возмож­ность прорицать грядущее по течению светил, он породил архитектуру, перспективу и божественную живопись. О пре­восходнейший из всех вещей, созданных богом! Какие хвалы могут выразить твое благородство? Какие народы, какие языки способны вполне описать твои подлинные действия? Глаз есть окно человеческого тела, чрез которое он глядит на свой путь и наслаждается красотою мира. Благодаря ему душа радуется в своей человеческой темнице, без него эта человеческая тем­ница — пытка. Благодаря ему человеческая изобретательность открыла огонь, посредством которого глаз вновь обретает то, что раньше отнимал у него мрак. Глаз украсил природу возде­ланными нивами и садами, полными отрады.
Но какая нужда распространяться мне в столь высоком и пространном рассуждении? Что не совершается посредством глаза? Он движет людей с востока на запад, он изобрел море­плавание. И он превзошел природу, ибо простые природные возможности ограничены, а труды, которые глаз предписывает рукам, — бесчисленны, как показывает это живописец, Приду­мывая бесчисленные формы животных и трав, деревьев и пей­зажей» (стр. 642, 643).
«О чудесная необходимость, ты с величайшим умом по­нуждаешь псе действия быть причастными причин своих, и по высокому и непререкаемому закону повинуется тебе в крат­чайшем действовании всякая природная деятельность!» (стр. 713).
О ЗЕМЛЕ И ВСЕЛЕННОЙ

«[...] Земля не в центре солнечного круга и не в центре мира, а в центре своих стихий, ей близких п с ней соединен­ных; и кто стал бы на Луне, когда она вместе с Солнцем под нами, тому эта наша Земля со стихией воды показалась бы играющей и действительно играла бы ту же роль, что Луна по отношению к нам».
«Вся речь твоя должна привести к заключению, что Зем­ля— светило, почти подобное Луне...» (стр. 753).
БОТАНИКА

«И природа столь усладительна и неистощима в разнооб­разии, что среди деревьев одной и той же породы ни одного не найдется растения, которое вполне походило бы на дру­гое, и не только растения, но и ветвей, и листьев, и плода не найдется ни одного, который бы в точности походил на дру­гой» (стр. 854).

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: