3.НЕИЗВЕСТНОСТЬ ЧАСА СМЕРТИ

Время: 3-09-2012, 21:36 Просмотров: 751 Автор: antonin
    
3.НЕИЗВЕСТНОСТЬ ЧАСА СМЕРТИ
Но это лишь один аспект, отталкиваясь же от жизнефило-софской точки зрения, в подобном духе можно было бы продолжать и дальше. Теперь, однако, добавляется вторая часть, hora incerta, а именно, что смерть может наступить неожиданно и в любой момент. Покуда человек пытается набрасывать и исполнять некоторый жизненный план, он всегда считается с предполагаемым нормальным продол¬жением жизни (пусть и без определенной его оценки). Лишь в этой плоскости он и способен нацелить свою жизнь на исполнение определенной задачи. Но вот присоединя¬ется новое и весьма радикальное затруднение, состоящее в том, что человек оказывается неуверенным в подобном предполагаемом времени, что в любой день его может на-стигнуть конец, тем самым опрокидывая любое планиро-вание жизненных дел. И здесь вновь следует спросить: ка¬ково следствие из этого hora incerta? В какой мере тот факт, что смерть может наступить в любое мгновение, способен определять формирование текущей жизни?
Единственно возможный ответ состоит в том, что жизнь нужно организовать так, чтобы она могла мыслиться об¬рывающейся в любое мгновение, то есть чтобы она не ста¬новилась бессмысленной за счет внезапно вторгающейся смерти. Но это означает, что цель своей жизни человек не должен ни переносить в какое бы то ни было будущее, ни делать зависимым от достижения этого будущего. Иначе говоря, если он живет надеждой на некоторое последую¬щее состояние, которого он желает достичь, то его жизнь потеряла бы смысл, если бы перед этим его настиг бы ко¬нец. Следовательно, необходимо организовать жизнь так, чтобы исполнение смысла достигалось всецело уже в на¬стоящий момент.
На деле это следствие очень важно. Для практическо-го образа жизни оно означает, что человек, если он не же-лает отступать перед этим требованием, не должен укло-няться посредством своих планов и надежд в воображаемое будущее, но должен собрать все свои жизненные силы уже в настоящий момент и со всей энергией жить в настоящем.
Неизвестность смерти позволяет также осознать недо-статочность всех тех воззрений, что пытаются постичь че-ловеческую жизнь, и в особенности отношение к смерти, на примере органического образа зрелости плода, как это с предельной глубиной имело место у Рильке. Подобный ход делается ничуть не случайно, и пока он преодолевает поверхностное понимание смерти как конца, подступаю-щего к жизни одним лишь внешним образом, имеет даже значительную поясняющую силу, углубляя такое понима-ние за счет сущностной принадлежности смерти к жизни; сходным образом, как в случае с незрелым плодом зрелость добавляется к предшествующему состоянию не как нечто чуждое, но в качестве внутренней возможности уже содер¬жится в состоянии незрелости, требуя изнутри заверше¬ния, так и для человеческой жизни — смерть не является лишь внешним концом, который, пока человек жив, «еще не» наличествовал бы, но совершенно родственным обра¬зом уже сейчас содержится в текущей жизни в качестве сокровеннейшей возможности и оказывается незаменимой для более глубокого ее понимания.
Однако тем самым возможности органического образа оказываются исчерпаны, и потому его больше нельзя брать в качестве путеводной нити для понимания смерти. Даль¬нейшее рассмотрение этого сравнения разбивается о то, что достижение зрелости всегда требует соответствующего вре¬мени, что оно, следовательно, всегда должно считаться с предположительно находящимся в распоряжении време¬нем, и потому как таковое не может выстоять перед угро¬зой неизвестности часа смерти. Однако в первую очередь это сравнение оказывается несостоятельным в том, что, хотя в отношении созревания плода внутреннее заверше¬ние и временной конец совпадают, в случае с человеческим бытием между ними нет никакой сущностной связи. Зре¬лость может быть достигнута и пройдена прежде, чем на¬ступит смерть, и наоборот, смерть может наступить преж¬де, чем будет достигнута зрелость. Таким образом, подоб¬ное понимание поневоле ведет к тому, что оно помещает цель в конечный миг, то есть в процесс смерти, за счет чего вновь недооценивает тот результат, что требует своего ис-полнения в самом мгновении. Это различие особенно под-черкивал Хайдеггер, многое у него воспринимается как написанное прямо-таки в непосредственной полемике с Рильке: «В зрелости плод завершен. Но разве смерть, к которой подходит личное бытие, является завершением в этом смысле? Правда, со смертью личное бытие «завер-шает свой путь»: но обязательно ли тем самым оно исчер-пало свои специфические возможности? Не оказываются ли они скорее у него как раз отняты? И «незавершенное» личное бытие заканчивается. С другой стороны, ему совсем не обязательно достигать зрелости лишь со смертью, оно могло миновать ее еще до наступления конца. Чаще всего личное бытие заканчивается незавершенным или же рас¬павшимся и израсходованным» (SuZ. 244) (116). Итак, не только то обстоятельство, что человеческому завершению не обязательно совпадать с концом, но, кроме того, еще и то, что достигать своего пика оно должно вообще уже в те-кущий момент, разрушает любые представления об орга-нической зрелости человека для смерти.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: