6.ХРУПКОСТЬ ЧЕЛОВЕКА

Время: 3-09-2012, 21:33 Просмотров: 1023 Автор: antonin
    
6.ХРУПКОСТЬ ЧЕЛОВЕКА
Пожалуй, наиболее глубокая формулировка этого истол-кования высказана в том известном 13-ом сонете второго ряда, который Рильке однажды обозначил как ему лич¬но «самый близкий и, наконец, вообще самый действен¬ный» (107).
Здесь приводятся столь глубоко характерные для Рильке строки:
Будь мертв отныне в Эвридике, — низойди, поющий, славящий, низойди лишь в чистую силу.
Здесь, средь исчезнувших, будь в сумрачных кущах, будь тем звенящим стеклом, что в звоне уже разбилось»

(III356) (108).
С одной стороны, это движение получает у Рильке со-вершенно определенный смысл настоящего царства мерт-вых, которое играет у него большую роль в качестве мета¬физического учения. В нем сохранено все прошедшее бы¬тие. Так, один раз говорится приблизительно следующим образом: «Преходящее повсюду вторгается в глубокое бы¬тие* (109). Подробнее на этом останавливаться не стоит. В экзистенциально-философском же плане здесь значима лишь та часть, что занята истолкованием самого посюсто¬роннего личного бытия. И тут важным становится уже но¬вый аспект, который помимо уничтожения отдельного лич¬ного бытия отсылает к распространяющейся непрерывнос¬ти (libergreifende Stetigkeit). В образе «звенящего стекла* подле единства высочайшего совершенства и высочайшей хрупкости важен еще и тот аспект, который определяет ис¬чезновение как прославление, пение, восхваление, в чем мы касаемся другой, решающей стороны рильковского истол¬кования человека. В собственном переходе и нисхождении (der Ubergang und der Untergang) человек делает смысл сво¬его бытия одновременно воспринимаемым для других лю¬дей, принуждает их к слушанию (das Horen). Подлинное су-ществование реализуется в подобной взаимосвязи «восхва¬ления* и «слушания*, не обладая как таковое постоянством в смене времен.
Тем самым Рильке непосредственно соприкасается с осо¬бой экзистенциально-философской идеей, которая прежде всего выразительно подчеркнута Ясперсом: существование в строгом смысле слова лишено продолжительности во вре¬
мени, а также не способно воздействовать на непрерывную взаимосвязь истории. Подлинное существование неминуе¬мо терпит крушение, но при этом крушении через разде¬ленные меж собой времена может зажечься новое суще¬ствование, В этом смысле он говорит о некой «факельной эстафете» («der Fackelwettlauf»), причем все вновь.и вновь «новые люди подхватывают факел того, кто считается по¬терянным» (III183). Однако именно в этой наиболее явной близости образов своеобразие рильковского истолкования человека теперь тем яснее отличается от истолкования рас¬сматриваемой в строгом смысле экзистенциальной филосо¬фии. Ясперс говорит о крушении, схватывая тем самым эк-зистенциальное движение как разрушение формирующей воли в выступающем извне противодействии. Неснимаемое напряжение между волением и противодействием находит выражение в понятии крушения. Но это напряжение у Рильке отсутствует. Разрушение, которое он пытается за-печатлеть в образе звенящего стекла, вырастает изнутри из природы самого преодолевающего движения, за счет чего хрупкость становится самоволящей и самоформируемой формой, в которой человеческое бытие завершается.
Лишь с подчеркиванием этого отличия от экзистенци-альной философии мы приближаемся к окончательному ядру воззрения Рильке. Задача человека понимается здесь не в деятельном сподвижничестве, а в «прославлении», то есть в понимаемом посредством искусства формировании собственного бытия до некой хрупкой вершины. Кто столь незащищенно «подставляет» («hinhalten») себя исполняю-щейся в отношении него судьбе, тем самым отказывается не только от сохранения своего собственного бытия, но одно¬временно от действия во внутримировой взаимосвязи собы¬тий. Но, несмотря на это, все-таки вновь совершенно иным способом имеет место действие хрупкого как такового, ока¬зывающееся во многом родственным действию священно¬го. От чистоты этого формирования жизни происходит сво¬еобразное давление (der Zwang), принуждающее (zwingen) звучное и могущее стать тихим и осторожным. Именно в сво¬ей хрупкости хрупкое действует благоговейно (110).
В этом смысле об Орфее говорится:
«Ты же... их крик заглушил порядком...
и все те острые камни, что они в твое сердце бросили, подле тебя стали кроткими и слухом одарены»
(III 338) (111).
Но эта мощь добивается тишины лишь благодаря тому, что в своей хрупкости она сама исторгает слепое могуще-ство звучания. Ибо познание силы этого порядка человек добывает только в том случае, если он его нарушает. Лишь из опробованной возможности насильственного преодоле-ния сформированного до состояния чистоты посредством неоформленного могущества вырастает чувство благогове-ния перед этим (112). Чистейшее личное бытие действует в хрупкости и посредством хрупкости, понимающейся тем самым как необходимый бытийный способ человеческого существования . Подобное истолкование в конце рильков- ского пути возвращается к «Корнету*. То, что выполня¬лось там в избытке чувств еще неосознанно и было еще про-светлено восторгом любви, это высочайшее осуществление собственного бытия в переходе, который в исчезновении есть прославление, становится теперь повторено в безжа-лостной ясности сознания. Лишь теперь с совершенной от-четливостью выявляется, что этот процесс есть не только внешний конец человеческого бытия и не только однократ-ное высочайшее возвышение жизни, но также — в некото-ром изначальном смысле — постоянно вновь подлежащее исполнению бытие самого человека.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: