2.«СМЕРТЬ В ЖИЗНИ»

Время: 3-09-2012, 21:28 Просмотров: 865 Автор: antonin
    
2.«СМЕРТЬ В ЖИЗНИ»
Однако затем в последующем развитии вопроса о смерти совершается существенный поворот, все более выводящий непосредственно к рассмотрению настоящей «смерти в жиз¬ни». При этом в предварительном обзоре можно сопоставить фазы развития от «Часослова» («Stundenbuch») до «Маль¬те ЛауридсаБригге» («Malte Lavrids Brigge»), ибо совершив¬шееся в эти годы изменение еще раз отражается в тех плас¬тах, которые наслаиваются друг на друга в каждом отдель¬ном произведении. Общая главная черта этих произведений состоит в том, что чувство упоительной близости все более исчезает и смерть все сильнее выступает как нечто ужасное и чуждое, перед чем жизнь с содроганием отступает. При¬мерно так в «Белой княгине» («Weise Ftirstin») посланец извещает о чуме:
«Как смерть приходит сюда и идет, совсем как в доме своем, и смерть не наша, чужая... не смерть, что Бог оплатил... чужая смерть, говорю я, никто не знает ее» (1384) (92).
Тем самым одновременно высказывается характерное на данном этапе для Рильке различие между собственной и чужой смертью. Чужая смерть — это та, что подступает к нашей жизни извне в качестве чего-то случайного и на-стигает нас прежде, чем жизнь приблизится к своей зрело-сти. Соответственно, собственная смерть — та, «что Бог оп-латил », она вытекает из внутренней обусловленности жиз-ни. Отсюда возникает задача внутренне освоить (aneignen) чужую смерть и полностью превратить ее в собственную.
Но наряду с этими идеями в немалой мере имеет место еще и некоторое другое направление (по-своему вновь пред¬восхищающее более позднее развитие Рильке). Оно ведет к романтической мистике жизни и смерти, являющейся вообще попыткой превзойти (aufheben) противополож¬ность жизни и смерти в их более высоком единстве. И тут стоило бы вспомнить о позднем высказывании из «Элегий» («Elegien»):
«Живущие ошибаются в том, что слишком уж всё различают.
Ангелы, говорят, часто не знали —
шли средь живых или мертвых»
(III263) (93).
Подобно тому как здесь идет речь о полном сплавлении в некое единство посюсторонней жизни с потусторонней, так и на более ранней ступени речь шла о таком расширении понятия смерти, при котором смерть может включаться в саму жизнь. Именно в этом смысле, который, постоянно возобновляясь, звучит и в «Часослове», в «Белой княгине» затем говорится:
«Гляди, такова смерть в жизни.
Тянутся обе друг в друге, словно бы нити в ковре...
Кто-нибудь умер — не только в том смерть.
Смерть — когда жив и не знаешь того.
Многое — смерть; ни к чему погребенье, мы каждый день умираем, родимся»
(1394) (94).
Если здесь было решающим образом высказано, что су-ществует «смерть в жизни», то тем самым сделано серьез-ное продвижение по отношению к предшествующей трак-товке: смерть осмыслена более не в качестве последнего и вовсе не в качестве переживаемого события, а как состав-ная часть самой текущей жизни. Но эта «составная часть» берется еще не в том, начиная от «Мальте», выступающем все сильнее и единственно в касающемся экзистенциаль-ной философии смысле, что отношение к предстоящей в бу-дущем реальной смерти уже должно было бы включаться в настоящую жизнь, и, таким образом, строго взятая «смерть в жизни» уже в текущий момент означала бы дей¬ственное сознание приближающейся смерти, но пока что иначе: на каждом отрезке жизни всегда происходит нечто такое, что может в широком, переносном смысле тоже на¬зываться смертью, и жизнь, стало быть, состоит в продол¬жающемся отмирании (das Absterben) и возрождении (das Wiedergeborgenwerden) — именно в этом случае жизнь и смерть сплетаются, как нити в ковре.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: