2.РОМАНТИЧЕСКАЯ УСТАНОВКА

Время: 3-09-2012, 20:16 Просмотров: 783 Автор: antonin
    
2.РОМАНТИЧЕСКАЯ УСТАНОВКА
Придание смерти подобной значимости, разумеется, сра¬зу же побуждает к размышлениям и зачастую понимается неверно. Во избежание этих недоразумений устремления экзистенциальной философии необходимо прежде всего предварительным образом отделить от смешанных с ней в силу обстоятельств иных воззрений.
В понимании занятости (die Beschaftigung) смертью прежде всего оказывается близким такое направление, которое, типичным образом повторяясь, было представле-но в первую очередь, романтизмом: из страданий этой жиз-ни произрастает жажда (die Sehnsucht) смерти, жажда, которую после бурь здешней жизни там ожидает мир. В качестве примера стоило бы указать на «Гимны к ночи» Новалиса, где говорится:
«Что погружало нас в глубокую печаль, теперь влечет с тоскою сладостной отсюда.
Раздался в смерти вечной жизни глас, ты — смерть, и только исцеляешь нас* (88).
Не собираясь останавливаться подробнее на духовно-исторических предпосылках и нравственном значении из-ложенной здесь позиции, можно, однако, с самого начала с очевидностью засвидетельствовать, что здесь говорится о чем-то совершенно ином и что на почве подобного пони-мания невозможно внимание к деятельной и активной жизни.
Впрочем, одновременно стоило бы напомнить и о дру-гом, столь же типичным образом повторяющемся истолко-вании смерти, которое часто связывалось со стремлением к смерти, но мыслимо также и без него, и которое рассматри-вает отношение между жизнью и смертью как отношение двух взаимно обуславливающих друг друга полюсов, — на-сколько это вообще свойственно романтическому мышле-нию и как это развивал Бахофен, отталкиваясь прежде все-го от могильной символики древних народов: «Смерть есть даже предварительное условие жизни, последняя же вновь растворяется в первой, благодаря чему в вечной смене двух полюсов сам род сохраняет свою нескончаемость* . Смерть втянута здесь во всеобъемлющее истолкование жизни. Она растворена простирающейся всеобщей жизнью, которая течет и течет, оставляя позади смерть отдельного живого существа. Конечно, не случайно, что подобное объяснение возникает у Бахофена при исследовании мира захоронений, то есть там, где оно исходит из умирания хотя и близкого, но другого человека, точно так же как и видение Новалиса, при всей его личной преисполненности происходящим, выз¬вано все же не собственной смертью, но изначально — смер¬тью хотя и любимого, но другого человека.
Касаться этих моментов здесь не стоит, однако для того, чтобы возобладала ясность и чтобы экзистенциаль¬но-философская мысль не замутнялась посторонними со-ображениями, следует напомнить, что тут везде говорит¬ся о чем-то ином. Ведь с экзистенциально-философской точки зрения речь должна идти даже не о вырастающем из того или иного понимания смерти утешении, а о не-посредственном отношении к самой смерти, которое пред-шествует любым возможным объяснениям и утешениям. Далее, всеобщей экзистенциально-философской особен-ностью является, конечно же, происходящее из отноше¬ния к смерти потрясение, не успокаивающееся с самого начала определенным ответом, но дающее возможность именно из этого потрясения произрасти силе для жизни. В этом смысле экзистенциальная философия ставит воп¬рос: в чем же состоит смысл угрозы смерти для жизни? Как можно получить созидающий для жизни смысл из того, что на первый взгляд кажется и должно казаться отсутствием (der Mangel)?

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: