3.ПОГРАНИЧНЫЕ СИТУАЦИИ

Время: 3-09-2012, 20:00 Просмотров: 1686 Автор: antonin
    
3.ПОГРАНИЧНЫЕ СИТУАЦИИ
Однако при том что единичные ситуации изменяются и хотя бы частично повинуются нашему планирующему вме¬шательству, при том что мы оказываемся в состоянии ов¬ладеть той или иной ситуацией — то есть посредством ра¬зумной предосторожности избежать ее угрозы, — при всем этом возникают другие радикальные моменты ограничен¬ности (die Begrenzheiten) нашего бытия, противостоящие ему в качестве принципиально непреодолимых преград. Это — те ситуации, которые не столько определяются в ча¬стностях, сколько выступают в качестве общего положе¬ния дел, ситуации, которые хотя и изменяются сообразно обстоятельствам в их конкретных явленных формах, од¬нако при этом как таковые принадлежат самому личному бытию. К этому ряду можно было бы причислить уже сам факт принципиальной заточенности в ситуацию. Далее сюда относится тот факт, что я должен умереть, что в дей¬ствии — и также в бездействии — я неминуемо должен
Понятие ситуации берется здесь в совпадающем с повседневным сло¬воупотреблением смысле, как использует его Ясперс, а не в том стро¬го выделенном смысле, в котором Хайдеггер выводит ситуацию лишь из твердой «решимости* человеческого поведения. Последнее тре¬бовало бы весьма более глубокого проникновения в особенности хай- деггеровской философии.
принять на себя вину, что я предоставлен случайности, где я постоянно побуждаю себя никогда не избегать страданий и болей и могу поддерживать свою внешнюю и внутрен¬нюю жизнь лишь в борьбе с противником.
Подобные угрозы (die Bedrohungen), которые хотя и способны изменяться в их отдельных проявлениях, но как таковые принадлежат сущности личного бытия и потому оказываются неизбежными, Ясперс метко называет «по¬граничными ситуациями». Если такое наименование и представляет собой своеобразную формулировку Ясперса и при этом не встречается у других экзистенциальных фи¬лософов, то все же вопрос об опыте пограничной ситуации свойственен для экзистенциальной философии вообще. Этот опыт трудно охарактеризовать яснее, нежели теми словами, которыми сам Ясперс вводит понятие погранич¬ной ситуации: «Они не изменяются (разве лишь внешне); относясь к нашему бытию, они являются окончательны¬ми. Они необозримы; в нашем существовании мы не ви¬дим за ними ничего прочего. Они представляют собой сте¬ну, на которую мы наталкиваемся, о которую разбиваем¬ся. Нам нужно не изменять их, а лишь добиваться их ясности, ибо мы не в силах объяснить их, вывести из чего- то другого. Они существуют наряду с самим нашим быти¬ем» (II203) .
Данное здесь понятие «граница» (die «Grenze») явля-ется решающим как для Ясперса, так и вообще для экзис-тенциальной философии. Тот факт, что человеческое бы-тие всегда имеет определенные границы, не нов и всегда признавался. Новым является то, каким образом облада-ющие конститутивным характером границы встраивают¬ся в само внутреннее существо человека. Граница здесь представляет собой не то, что каким-либо образом распо-лагалось бы снаружи и ограничивало бы человека извне, но то, что определяет его в самой глубине его существа. И отсюда облик этой границы затем разрабатывается
в отдельных пограничных ситуациях: страдание, борьба, случайность, вина и т. д., которые, конечно, были извест¬ны всегда, но обыкновенно рассматривались преимуще¬ственным образом в качестве чего-то случайного, того, чего можно избежать, что объяснялось лишь ущербностью су¬ществующего порядка. Этот порядок пытались улучшить, выдумывали утопии некоего лучшего мира, где не долж¬но быть страданий, борьбы и прочих жизненных бед. Од¬нако полагая последние в корне устранимыми, уклоняют¬ся от необходимости принципиальным образом с ними раз¬бираться (74),
В экзистенциальной же философии эти моменты позна¬ются в их неупразднимости, как нечто, чего нельзя избе¬жать, как то решающее, что принадлежит существу са¬мого человека, без чего это существо даже невозможно в достаточной мере определить. И потому пограничные си¬туации представляют собой не нечто такое* что можно было бы принять к сведению и учесть в действии, но решающим в них является именно то, что под напором их реальности человеку становится сомнительным основание любого зна¬ния и действия, что в них открывается ущербность, спо¬собная — поскольку человек не закрывает искусственно на них глаза — потрясти его жизнь до самых основ. В пог¬раничных ситуациях человек поставлен перед лицом глу¬бокой тревожности своего бытия. Так, Ясперс говорит: «Общее у них состоит в том, что... здесь не имеется ничего твердого, никакого несомненного абсолюта, никакой опо-ры, которая устояла бы перед тем или иным опытом или мыслью. Все течет, все находится в беспокойном движе-нии постановки-под-вопрос (das in Frage-gestellt-werden), все относительно, конечно, расщеплено на противополож¬ности» (Ps. 229).
Стало быть, в этом смысле пограничные ситуации — это такие ситуации, в которых человек подведен к грани-це своего существования. Они повсюду переживаются в опыте, в результате чего действительность не складыва-ется в единое гармоничное и осмысленное целое, но в ней проступают противоречия, которые не могут разрешить¬ся посредством мышления или же выглядят как принци¬пиально неустранимые. Они характеризуют свойство, ко¬торое Кьеркегор выделил при помощи понятия парадок¬са. Они словно «жало во плоти» (75), посредством которо¬го перед человеческим взором убедительно выставлено не¬совершенство его личного бытия. Таким образом, конеч¬ность человеческого бытия в пограничных ситуациях познается наиболее решающим образом, поскольку они очерчивают твердую границу, делающую невозможным любое гармоничное постижение мира и человеческой жиз¬ни. В рамках данного сочинения не могут быть рассмотре¬ны отдельные пограничные ситуации. Лишь на примере смерти, этой радикальнейшей для человеческого суще¬ствования пограничной ситуации, в данный момент могут быть проанализированы те черты, которые здесь были ого-ворены лишь в самом общем виде. Ибо дело состоит преж¬де всего в том, чтобы выявить непосредственное значение пограничной ситуации для опыта экзистенциального су¬ществования.
Именно в силу того, что пограничные ситуации проти-вопоставлены любой успокоенности в гармоничном и зам-кнутом образе мира, они поддерживают в человеке в бодр¬ствующем состоянии то беспокойство, которое гонит его вперед. Именно в силу того, что они не могут быть разум¬но объяснены, но, наоборот, в их упрямой фактичности неподвластны никакому разуму, они убедительным обра¬зом делают очевидной глубокую тревожность и незащи¬щенность человеческого бытия. При этом они позволяют увидеть человеческое бытие в его потерянности, доводят до состояния полного напряжения его существования. И это характерный момент: поскольку человеческое бытие уже изначально находится в состоянии потерянности и отданности миру, оно не может возвысить себя до состоя¬ния экзистенциального существования, так сказать, изнут¬ри, за счет собственных сил, собственным побуждением. К этому оно должно быть лишь принуждено, что и проис-ходит в том ощутимом опыте, в котором личное бытие ввер¬гнуто в пограничную ситуацию.
Лишь на основе опыта пограничной ситуации форми-руется полное и конкретное понятие экзистенциального существования. Все непосредственно высказанное о нем до сих пор, по существу, остается еще формальным и всеоб¬щим. Только на основе понятия пограничной ситуации возникает та значительная острота, которая содержится в понятии экзистенциального существования. Хотя человек и способен раз-другой уклониться от пограничной ситуа¬ции, сбежав в суету повседневного существования, однако если он пристально в нее всмотрится, то здесь реализуется подлинное экзистенциальное существование. «Мы стано¬вимся сами собой тогда, когда с открытым взором вступа¬ем в пограничную ситуацию» (И 204), Так, принципиаль¬но обобщая, Ясперс может ясно подать следующий емкий смысл: «Познание пограничных ситуаций и экзистенци-альное существование — одно и то же» (И 204).

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: