3.МОЛВА, ЛЮБОПЫТСТВО, ДВУСМЫСЛЕННОСТЬ

Время: 3-09-2012, 19:57 Просмотров: 893 Автор: antonin
    
3.МОЛВА, ЛЮБОПЫТСТВО, ДВУСМЫСЛЕННОСТЬ
Способ бытия «man» Хайдеггер определил в трех поня-тиях — молвы, любопытства и двусмысленности. Пока-зательным моментом является содержащаяся в челове-ческой речи опасная возможность воспринять необходи-мое слово в поверхностном смысле и передать его дальше, не утруждая при этом себя усвоением самогу обозначае¬мого этим словом дела (die Sache) в его глубине. Человек уверен, что понимает, в действительности же он судит, исходя не из собственного отношения к самому делу, а лишь следует авторитету произносимого слова, что за¬тем в дальнейшем проговаривании уплощается до голой «молвы». «Дело таково, ибо так говорят» (SuZ. 168) (67). Молва беспочвенна, поскольку она не имеет исходного отношения к самому делу и помещается между челове¬ком и действительностью подобно почти что непроница¬емой завесе. Она уже с самого начала ведет человеческое понимание некоторым предначертанным образом и дела¬ет невозможным любое подлинное соприкосновение с ре¬альностью. «Молва представляет собой возможность по¬нять все без предшествующего усвоения дела. При подоб¬ном присвоении молва оберегает от опасности потерпеть неудачу» (SuZ. 169) (68).
Однако, поскольку молва не проникает в глубину и сущностно ни на каком месте не укоренена, из нее одно-временно проистекает любопытство, которое, переска-кивая от одного к другому, ищет насыщения в чувстве внешнего постижения и в беспроблемной погоне за ♦интересным*, уклоняясь от любого более глубокого, пред¬полагающего некоторые обязательства разбирательства в сторону чего-то нового. Так любопытство становится тем средством, благодаря которому человек остается в одной лишь суете (der Betrieb) и отвечает молчанием на все более глубоким образом проникающие в него вопросы.
И все же самым роковым является то, что обозначено Хайдеггером как «двусмысленность» (die «Zweideut- igkeit»). В мире нет отличительного знака, при помощи которого можно было бы отличить неподлинное от под-линного, голую молву от основательных бытийных отно-шений, пустое любопытство от настоящих человеческих устремлений. «Все выглядит словно бы подлинно поня-тым, постигнутым и проговоренным, в основе же это не так» (SuZ. 175) (69). Все, что считается подлинным, спо-собно обманывать; и даже то, что в первое мгновение было подлинным, впоследствии уже может быть неподлинным. Так свойство двусмысленности характеризует глубочай¬шую тревожность всего духовного мира, где принципи¬альным образом отсутствует возможность отличать по на¬дежным признакам сущностное в человеке от голой ка¬жимости.
Таким образом, повседневное бытие в сообществе по-нимается как бытие неподлинности (70), причем лишь из анализа этого анонимного массового бытия возникает бо-лее точное определение неподлинности, которое выше еще должно было оставаться открытым. Человек «потерян в разверзнутости man», он «отдан» массовому бытию. По¬этому восхождение к подлинности своего существования неминуемо является освобождением от этой включеннос¬ти в сообщество «man» и воскрешением возможностей, со¬держащихся в собственном внутреннем. И здесь, в каче¬стве задачи, которую человек может выполнить лишь в ре¬шительном напряжении, возникает само-бытие (Selbst- sein). Я и масса противостоят друг другу как подлинность и неподлинность личного бытия. Та решительная черта, что отличает подлинность от неподлинности, одновремен¬но является чертой, отделяющей единичного человека от массы.
Экзистенциальное существование и масса суть такие противоположные понятия, которые с необходимостью обуславливают друг друга. Исходя из строгого понятия экзистенциального существования любая естественная общность неизбежно должна восприниматься как голая масса, пытающаяся подавить восхождение к подлиннос¬ти существования, и потому последнее неминуемо явля¬ется освобождением от массы. Современная психология масс, выросшая, правда, преимущественно на другой ос¬нове, обнаруживает внутреннюю близость к экзистенци¬альной философии, последняя же использует эту психо¬логию для того, чтобы прописать тот задний план, на фоне которого экзистенциальная философия способна выде¬лить состояние подлинного существования.
Одновременно отсюда острее определяется отношение между подлинностью и неподлинностью. Если вначале экзистенциальный опыт был представлен как процесс, в котором человек дистанцируется от всех содержатель¬но данных определений, то неподлинность выступает те¬перь в качестве состояния, в котором человек теряется в со-держательных определения «мира». Это обуславливает то, что хотя неподлинность и определяется каждый раз содер¬жательно, подлинность, однако, не имеет собственного со¬держания, но всегда должна определяться лишь формаль¬но в процессе самоотторжения (das Sichabstofien) как та¬кового. Поэтому неподлинность может сохраняться как длительное состояние, подлинность же, напротив, есть не состояние, а лишь процесс. Последняя не имеет продол¬жительности, но должна в каждое мгновение достигать¬ся вновь, и с каждым мгновением она вновь ниспадает. Таковы те черты, которые ниже станут существенны для экзистенциального понимания времени.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: