Глобализация и космополитизм

Время: 25-02-2013, 19:40 Просмотров: 1073 Автор: antonin
    
Глобализация и космополитизм. Взгляд на человека как на гражданина мира характерен для Канта, который, исхо¬дя из универсальности морали, стремился преодолеть уз¬кое определение свободы границами национального госу¬дарства. Кант искал способ избежать войны между суве¬ренными государствами, в конституциях которых она не только не исключается, а даже предполагается. Государст¬венное право прекращает естественное состояние среди индивидов. Чтобы преодолеть его на уровне отношений между государствами, Кант предлагает переход к всемир-ногражданскому состоянию. Главный вопрос, возникаю-щий при этом: как обеспечить постоянное самоограниче-ние суверенных государств? Сдерживающей междуусобицу силой могла бы стать некая сверхдержава. Например, Рос¬сия или Турция обеспечивали мирную жизнь на весьма об¬ширных территориях. Теперь роль «мирового жандарма» могла бы играть Америка. Однако недостатки такой моде¬ли «вечного мира» слишком хорошо известны, и вряд ли ктолибо решится ее повторить.
Между тем современность открывает новые возможно-сти. Вопервых, после Второй мировой войны возникли новые формы пацификации, порожденные глобализаци¬ей. Транснациональные кампании, банки, издательства, информационные концерны существенно ограничивают амбиции правительств тех или иных национальных госу-дарств, разрушают их классическую державную политику. Вовторых, после Нюрнбергского процесса в декларациях международных надгосударственных организаций, прежде всего ООН, движение за мир во всем мире приобрело кон¬структивный характер. Втретьих, мировая обществен¬ность институализировалась в форме разного рода негосу¬дарственных организаций наподобие Гринпис или Между¬народной амнистии.
Становление национальных государств стало причиной войн, и для обеспечения безопасности еще Кант выдвинул концепцию Союза Свободных наций, основанного на принципах равноправия. После 1945 г. в области внешней политики национальных государств произошли серьезные изменения — благодаря интернациональной кооперации были созданы ООН, НАТО, Европейское Сообщество, Со-вет Безопасности и Сотрудничества Европы. Таким обра-зом, сегодня, спустя 200 лет появились такие надгосударст¬венные организации, как международный суд, комиссия по правам человека и др. Благодаря интеграции в междуна¬родные структуры снимаются негативные последствия ав тономизации, а национальное государство переходит в но¬вую фазу развития, характеризующуюся открытостью гра¬ниц, заинтересованностью в сотрудничестве и обмене (экономическом, культурном, информационном) с други-ми странами и народами.
Таким образом, политика зависит от форм коммуника-ции, требования которой во многом и определяют качества людей. Их интересы и ценности не всегда были производ¬ной этнической и национальной принадлежности. Точно так же законы «свободного рынка» не являются вечными. Сегодня по коммуникативным сетям общества движутся не столько товары, сколько символический и информаци¬онный «капитал». Вместо того чтобы насильственно ин-терпретировать эти ценности в терминах вульгарной эко-номики, вести борьбу с разного рода пиратством и законо¬дательно закреплять «авторские права», следует осознать, что символический «капитал» снимает основное противо¬речие товарной формы. Если капитал является всеобщим по производству и частным по присвоению, то духовные продукты, прежде всего идеи, не принадлежат никому. Чем больше людей читает книги, тем значительнее становятся их авторы. В информационном или символическом обще¬стве должно радикально измениться и само понимание по¬литического. Политика «электронного правительства» име¬ет мало общего с политикой национального государства. Благодаря Интернету открываются новые каналы цирку¬ляции идей и вещей, и качества политика должны отвечать требованиям новых медиумов. Если раньше политик мыс-лился как император, читающий знаки, посланные свыше, как представитель народа, защищающий его интересы, на-конец, как главный менеджер экономической машины об-щества, то в новой коммуникативной структуре призвание и профессия определяются способностью быть медиумом разнообразных форм жизни, процветающих в современ-ном мультикультурном обществе.
Процессы глобализации представляют собой новый вы-зов истории, на который человечество должно дать новый, столь же результативный ответ, но уже не в националь¬ногосударственных рамках или общепринятым доныне способом заключения соглашений между суверенными го¬сударствами. Если раньше использовался классический переговорный процесс, в ходе которого национальные го¬сударства отстаивали свои интересы и достигали коорди¬нации, то современные формы глобализации уже не под¬лежат политическому контролю и, более того, подрывают основы существования национального государства.
Вопрос о том, как относиться к этой угрозе, далеко не простой. Имеются весьма основательные соображения в пользу необходимости сохранения национального госу-дарства и столь же убедительные аргументы относительно радужных перспектив как интернационалистской, так и космополитической модели мирового сообщества161.
Эпоха глобализации дает шанс космополитизму, кото-рый более двух веков назад был провозглашен Кантом в трактате о вечном мире. Его предложение о создании «мирового правительства» было направлено на то, чтобы прекратить «естественное состояние» между народами: как государство связывает законами эгоистические инте-ресы автономных индивидов, так и межгосударственные органы власти будут исключать конфликты между госу-дарствами, в конституциях которых записано право не только защиты, но и нападения на внешнего врага. Кос-мополитизм перестал быть утопией, когда международ-ный трибунал начал привлекать к ответственности лиде-ров государств за преступления против человечности и особенно когда было санкционировано военное вмеша-тельство с целью свержения режимов, осуществляющих геноцид и террор.
Кант на себе испытывал давление национальной поли-тической элиты и, скорее всего, был бы рад, как и нынеш-няя интеллигенция, находящаяся в оппозиции к правяще-му режиму, созданию международных комиссий по правам человека. Но в деятельности современных международных организаций есть немало негативных сторон, которые ста¬вят под сомнение возможность космополитического про¬екта, провозглашенного эпохой Просвещения. Нельзя одобрить поспешное воссоединение Германии, а глобали¬зация и космополитизм настораживают еще больше. В ус¬ловиях существования одной сверхдержавы отсутствуют противовесы установления ею мирового господства. По¬этому сегодня везде и во всем чувствуется приоритет Аме¬рики. В эпоху противостояния меньше говорили о глоба¬лизации, но это не означало изоляционизма. Сверхдержа¬вы не культивируют национализм. Империи вообще весь¬ма толерантны относительно чужого, ибо большие госу-дарства не просто многонациональны, они мультикультур ны. Напротив, буржуазные националисты гораздо менее терпимы к сосуществованию других. Общие информаци-онные, экономические, социальные, идеологические структуры их не пугают, так как производство капитала имеет всеобщий характер, частным является только его присвоение. Отсюда не должен удивлять тот факт, что ло-кальные этнонациональные конфликты разгораются именно в эпоху глобализации. Ни глобализация, ни урба-низация сами по себе не являются плавильными тиглями наций.
Новая фаза политической модернизации также имеет опасные тенденции: вопервых, в составе ООН главенст-вующее положение занимает семерка великих держав, ко-торые и определяют ход политического и экономического развития мира в своих интересах; вовторых, государствен¬ная бюрократия постоянно ущемляет парламентскую власть; втретьих, глобализация снижает возможности де¬мократического контроля и регулирования деятельности валютных и экономических рынков; вчетвертых, в ходе урбанизации происходит как гетерономизация, так и десо¬циализация населения. Утрата чувства солидарности пред¬ставляет собой самую серьезную угрозу для мирового сооб¬щества.
Что же настораживает философа в процессах глобализа¬ции? Прежде всего, отрыв человека от места его обитания. Если раньше спрашивали «кто мы?», ориентируя человека на поиски сущности, то сегодня актуален вопрос «где мы?» Вопрос о месте обитания, вставший тогда, когда человек покорил небо и землю, свидетельствует об утрате дома. Не¬обходимо вернуть человеку собственность на землю и средства производства — человек должен быть хозяином на земле. Вдумаемся в характер собственности, которой владеют богатые люди. Где она находится, кому принадле¬жит, кто о ней заботится? Собственность в форме капитала не имеет отечества, и любые капиталы в конце концов уте-кают за «границу», за пределы разумного человеческого применения.
Первые серьезные опасения возникли в ходе мировых финансовых кризисов, которые имеют сегодня принципи-ально новый характер. Если раньше они возникали в ре-зультате сбоев в экономике, то теперь, наоборот, процессы на межбанковских биржах определяют состояние эконо¬мики. Деньги больше не зависят от труда и ресурсов, а сами по себе они — ничто, бумага. Это заставляет под особым углом зрения посмотреть на другие процессы, например в сфере массмедиа, информации, образования. Если раньше люди положительно относились к развитию транснацио¬нальных компаний в этих сферах, то сегодня возникают сомнения относительно тех надежд, которые на них возла¬гались. Достигшие невиданного технического уровня они связывают людей в единое информационное пространство и формируют единое общественное мнение. Опасения вы-зывает не столько то, что они перестали быть институтами национального государства, сколько то, что сфера инфор¬мации, которая всегда была информацией о чемто и та¬ким образом определяла поведение людей, сегодня авто номизировалась подобно миру денег. Человек растворился в цепях циркуляции информации, превратился в звено ее цепи: получил — послал дальше. То же самое происходит в политике, которая приобретает все более ярко выражен¬ный спектакулярный характер. Наконец, вызывает беспо¬койство глобализация в понимании морали и прав челове¬ка. Как люди пережившие несправедливость, мы сами склонны оценивать любые поступки и события с точки зрения морали. Глобализация морали и прав человека бес¬покоит тем, что она не только не приводит к устранению зла, но и самым разрушительным образом сказывается на функционировании политической, экономической, обра-зовательной и других машин государства. Если наш мир является многополярным, то ни одна из подсистем обще-ства не должна превалировать над другими. Опасность со¬стоит в том, что различные формы глобализации начинают резонировать, «разогревать» мир до точки каления. Опас¬ными признаками являются технические и экологические катастрофы, экономические и финансовые кризисы, акты терроризма и даже компьютерные вирусы. В таких услови¬ях плыть всем в одной лодке чрезвычайно опасно. Для безопасности гораздо эффективнее существование отно¬сительно автономных (замкнутых, но взаимосвязанных) хозяйственных систем и культурных сфер. Человечество прогрессировало тогда, когда удавалось создать эффектив¬ные условия конкуренции и соперничества культур, когда между ними и внутри их осуществлялись инновационные и репродуктивные процессы.
Рано осознавший ход современного глобализма М. Хай¬деггер говорил о бездомности и безродности современного человечества. И сегодня особенную опасность представля¬ет собой деструктивный дискурс, который под видом, ска¬жем, «национализма» или «тоталитаризма» разрушает уже не столько идеологии, сколько чувства, которые и делают человека человеком. Далеко не все внешние воздействия оказываются опасными и тем более разрушительными для организма. Примером могут служить так называемые «дет¬ские болезни», которые есть не что иное, как выработка иммунитета по отношению к чужому. Не только телесные болезни, но душевные обиды не обязательно становятся ужасными травмами, навсегда разрушающими психику че¬ловека. Наоборот, именно благодаря таким воздействиям и созревает прочная оболочка нарциссизма, обеспечиваю¬щая взаимодействие с внешней средой. Зрелый индивид должен научиться оставаться самим собой и не подвергать¬ся чужеродным влияниям. Примером срабатывания им¬мунного механизма является противодействие психоана¬лизу как со стороны ученых, так и со стороны широкой публики. До психоанализа столь же сильное противодейст¬вие выдержали теории Коперника и Дарвина. Причиной тому был сильнейший удар, который они наносили по са¬молюбию и гордости человека. Ницшева оценка таких тео¬рий и самой эпохи Просвещения в целом как болезни име¬ет важное значение. Действительно, когнитивный опыт науки сделал мир человека пустым и холодным. Развол шебствование мира аналогично изгнанию из нарциссиче ского рая. Человек — это весьма рискованное предпри¬ятие. Родившись, он не может существовать в естествен¬ной среде. Ему нужны комфортабельные условия, и чем дольше он в них находится, тем больше в нем излишнего и ненужнороскошного с точки зрения биологии. Так возни-кает и язык, строго говоря, ненужный в том виде, в каком он существует у людей. Хайдеггер называл язык домом бы¬тия. Это следует понимать, как и все сказанное Хайдегге¬ром, буквально. Язык — это способ, каким человек вступа¬ет в просвет бытия. Если животное существует в окружаю¬щей среде, то человеку открыт мир в языке. Это значит, что язык является символическим пространством бытия. Ан¬тропологически истолковывая Хайдеггера, можно утверж¬дать, что язык является местом бытия человека. Это под¬тверждается и словами самого Хайдеггера, который пола¬гает, что язык в своей сути не есть выражение организма, не есть он и выражение живого существа. Язык есть про светляющеутаивающее явление самого бытия.
Перенося это определение на человека, можно предпо-ложить, что первичная роль языка состоит в укреплении защитных стен, оберегающих человека от разрушительных воздействий как извне — из окружающей среды, так и из¬нутри — от аффектов и психологических стрессов. Но ком¬фортные условия таят в себе и опасность, которая заключа¬ется не только в росте изнеженности, но и в чрезмерной лабильности, неустойчивости. На это человеческое сооб¬щество реагирует принятием норм, традиций, ритуалов, закрепляющих и формирующих нестабильное существо в виде твердой личности, способной нести на своих плечах груз социальных обязанностей.
Философия позднего Хайдеггера характеризует совре-менность как утрату. Чего же мы не досчитались, что оказа¬лось потерянным по прибытии в конечный пункт назначе¬ния? Хайдеггер говорит об утрате места — дома, родины, материнского языка. Можно дополнить список утрат. Мы потеряли лицо и песню, мы едим всякую дрянь и мы уже не гордимся, а страшимся своего прошлого. На фоне этого исчезновение патриотизма кажется мелким побочным следствием распада самой почвы, на которой взамен шо¬винизма можно выращивать космополитизм. Но так ли все страшно? В чем причины философии ужаса? Да, новые технологии опасны. Но разве не с самого начала человек был продуктом техники? Скорее всего, страхи как Хайдег¬гера, так и гуманистов вызваны не столько новыми техно¬логиями, которые имеют экологический и гуманный ха¬рактер, сколько старым бинарным мышлением, опери¬рующим противоположностями истины и лжи, порядка и хаоса, добра и зла. Оно же является и причиной внушаю¬щего страх использования новых технологий. О том, что человек незавершен, говорит его психическая неустойчи-вость, склонность к насилию и перверсиям, опасным для сообщества. Человек пересматривает не только свою жизнь, но и саму общественную теплицу, в которой он вы¬рос и которая кажется ему слишком тесной. Мир эпохи мо¬дерна — это площадка действия, а человек позициониро¬вался как деятель, автор и субъект ответственности. Сего¬дня уже никто не берет на себя ответственность за то что происходит. Поскольку субъектами истории стали техно¬логии, постольку они и отвечают за все чрезмерное и чудо¬вищное на Земле. Так человек потерял свое алиби, обрести которое он может, если поймет специфику связи с техни¬кой, прежде всего с той, посредством которой он произво¬дит самого себя.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: