Дискурс о нации как символическая защита общества

Время: 25-02-2013, 19:39 Просмотров: 739 Автор: antonin
    
Дискурс о нации как символическая защита общества. Че¬ловек и государство — разве они еще существуют? Отчасти в результате ресентимента интеллектуалы XIX и XX вв. уст¬роили настоящую травлю этих ценностей, а в наше время в результате глобализации они окончательно похоронены. То, что о них много говорят и пишут,— верный признак их смерти: ведь именно о покойном говорят и пишут много и возвышенно. Но сегодня, когда жизнь приобрела «вирту¬альный», «информационный», «символический» характер, говорить и писать о названных ценностях — значит зани¬маться их производством. Не веря в Бога, не любя родину и не уважая самих себя, мы продолжаем говорить и писать о них. Сколько это может продолжаться? Вероятно, сколь угодно долго. Ведь если чегото не имеешь, хочется об этом хотя бы помечтать.
Наше общество утратило смысл своего существования. После распада СССР у него больше нет никакой миссии. Интеллигенция оплевала все прежние ценности, но оказа-лась неспособной предложить чтолибо конструктивное. Государственная власть запрашивает новую национальную идею, которая могла бы сплотить нацию. Но если нет на¬ции, то не может быть и национальной идеи. Мы не знаем, кто мы и зачем живем. Можно ли жить для себя, или мы должны жить для чегото другого? Между отвратительной заботой о себе и тяжким грузом ответственности за родину есть принципиальное различие. Сократовская забота о себе не была вполне индивидуальной и тем более эгои¬стичной, ибо предполагала формирование государствен¬ных добродетелей. Наоборот, мы ориентируем молодежь на индивидуальное искусство жизни, в котором не предпо-лагается заботы о родине, родителях и детях.
Либеральное общество не является идеалом. Современ-ные технологии позволяют думать о новых моделях. Соци¬альная реальность, которая нас окружает, может быть со¬вершенно иной. Вполне можно обойтись без ненужного производства, без войн и конфликтов, без наглых дельцов, без коррумпированных чиновников, безответственных ин¬теллектуалов и выражающих свои комплексы художников.
А, может быть, прав Б. Мандевиль: если убрать жуликов, пьяниц, извращенцев, то общество впадет в стагнацию? Но зачем нужен прогресс, если он нацелен на удовлетворе¬ние порока? Если подсчитать плюсы и минусы западной демократии, то придется усомниться в том, будто бы при всех ее недостатках лучше ничего нет. На самом деле есть иные возможности жить, и их необходимо искать. Россия не может быть догоняющей Запад цивилизацией. Для это¬го она слишком велика. Россия всегда искала или прокла¬дывала свой путь. В «ужасном» прошлом были и позитив¬ные ценности, которые невозможно отбросить. Это учит нас уважительному отношению к прошлому. Наши предки вовсе не были жестокими варварами. Они добились впе-чатляющих успехов потому, что «тоталитарное» общество объединяло их как звенья единой цепи. Люди протестова¬ли и бунтовали, когда власть делала общество холодным, а человека бездомным. Почему же сегодня мы равнодушны к самим себе и к распаду общественной ткани?
Государство как машина для подавления хотя и отмира¬ет, но не сдается. Непрерывно реформируя себя, чиновни¬чье, бюрократическое государство — то, что М. Бакунин называл «кнутогерманской империей»,— может сущест¬вовать бесконечно долго (если, конечно, не станет добы¬чей более «пассионарных» соседей). Между тем главным направлением развития современного государства должно стать осознание того обстоятельства, что общество не яв¬ляется безличной структурой, как оно выглядит в моделях политологов и социологов, а остается, особенно в своей приватной и интимной форме, формой бытия с другим, для которой, собственно, и предназначен человек. Тот факт, что, добившись независимости, человек ужасно страдает от одиночества, вселяет надежду, что общество со¬хранится всетаки не только как система безличных связей на основе рыночной экономики, но и как стремление лю¬дей к духовному единству, к общению на интимном эмо¬циональном уровне.
Можно совершенно поразному отнестись к замечанию Ф. И. Тютчева о том, что «умом Россию не понять». Напри¬мер, исследовать его контекст. Слова Тютчева могли быть реакцией, скажем, на письма П. Я. Чаадаева, и тогда их можно понять как успокаивающие, возвращающие веру в предназначение России, восстанавливающие ее иммуни¬тет, внушающие «особенную гордость» за нее. Но в отно¬шении Чаадаева активизировать эти смыслы не нужно, ибо его письма — яркий пример того, как критический дискурс может выполнять не только разрушительную, но и созида-тельную роль. Если слова Тютчева — реакция не на Чаадае¬ва, то, вероятнее всего, на западничество в целом, предста¬вители которого отрицали всемирноисторическое, циви¬лизационное значение русской культуры. Что означают се¬годня слова Тютчева, какое задание несут в себе? Для нача¬ла надо бы определиться с тем, что такое для нас Россия. Объективный подход, если он возможен, оставляет чувство недоумения и даже стыда. Как можно гордиться Россией, если она находится в самом конце списка, представляюще¬го уровень развития стран? Не такой хотелось бы видеть свою родину. Родина, отечество — сравнительно недавно образованные высокие символы. Для нас они являются знаками государства, переживающего сегодня кризис, под руинами которого могут оказаться навсегда похороненны¬ми все живые связи людей с миром, питавшие и поддержи¬вавшие любовь к государству. Об отмирании этих связей свидетельствует то, что остались лишь речи о необходимо¬сти усиления государства, а желание людей защищать его, жертвуя личным ради общего, стремительно убывает. Для поддержания живых связей с миром людям вовсе не доста¬точно рациональной, т. е. учитывающей только понятия и идеи, концепции. Любое человеческое поселение издавна отличалось от другого не столько понятиями, сколько об¬разом жизни и обычаями, а также внешним видом, одеж¬дой, речью, напевами и мифами, структурой питания. Эти различия остаются не только в исторической памяти, но и в повседневном сознании, как бы ни стирались они в эпо¬хи высоких культур, мировых империй и глобализации. Наиболее радикальным способом стирания национальных и этнических традиций считается цивилизация и особенно городская жизнь. Мегаполисы до сих пор выполняют функцию своеобразного плавильного тигля, растворяюще¬го нации и этносы, формирующего особый тип безродного и бездомного человека, которому кажется, будто он везде чувствует себя как дома.
Человек вырастает и формируется в искусственных усло¬виях, которые задают дом и место. То, что мы называем Рос¬сией,— это продукт не только строительных, но и символи¬ческих технологий. Искусственная теплица, в которой вы¬растает человек, представляет собой символическую систе¬му, защищающую от чужих влияний. Как особая сфера она наполнена звуками, образами и даже запахами («дым отече¬ства») родной страны. К сожалению, история дискурса о месте, действительно, характеризуется утратой. В описани¬ях теоретиков государства единство его граждан понимает¬ся исключительно политически и идеологически.
Что можно сделать для восстановления символической оболочки общества? Строить ее заново? Но из чего и как? Думается, что в качестве строительного материала должны быть использованы как традиционные, так и новые техно¬логии. Прежде всего дискурсы о месте обитания человека имеют важное иммунное значение. Мифы и сказания на¬ших предков строились как радостная песня, исполняе¬мый на своем языке гимн, в котором восхвалялась родная земля, населявший ее народ и их защитникигерои. Этот первичный нарциссизм был не только не разрушен, но даже усилен христианством. Послание Бога было переве¬дено на национальные языки и органично встроено в пер¬вичную иммунную систему. Примером тому может слу¬жить «Сказание о Борисе и Глебе», в котором святые вос¬певаются как защитники Русской Земли.
Действительно важный и трудный вопрос состоит в том, как в конкуренции с другими народами можно доказывать преимущества собственной культуры. Определив ее как символическую иммунную систему, оберегающую «свое» от поглощения «чужим», можно поставить вопрос об отно¬шении к другому. Надо сказать, что чем назойливее сего¬дня ставится и обсуждается это вопрос, чем больше гово¬рится о признании другого, тем сильнее подозрение, что он попросту исчез и растворился, во всяком случае в дис¬курсе гуманистов и либеральных экономистов, для кото¬рых человек выступает как набор азбучных истин, касаю¬щихся общечеловеческой этики и глобальной экономики. Именно под прикрытием образа «мирного дикаря» и раз-вились современные формы ксенофобии, доходящие до терроризма слабых, с одной стороны, и военной интервен¬ции сильных — с другой.
В генетической памяти человека заложен стресс, выра-жающий страх и враждебность перед силами, способными проникнуть в святая святых любого человеческого поселе¬ния — в пространство матери, окруженной детьми. Сего¬дня страх и враждебность, лежащие в основе не только примитивных, но и высоких культур, считаются опасными и подлежат искоренению. Забывая о том, что эти чувства являются необходимыми условиями самосохранения, со¬временные гуманисты разрушают иммунную систему об¬щества и развивают абстрактные космополитические мо¬дели мировоззрения. Конечно, человек должен чувство¬вать себя представителем человечества, общим домом ко¬торого является Земля, но при этом Земля действительно должна стать домом, а не бездушным «экономическим пространством», в котором орудуют беззастенчивые дель¬цы, превращающие мир в сырье.
Кто не потерял себя, а, наоборот, гордится как своей культурой, так и породой, тот не боится «чужого». Наши предки культивировали то, чем они отличались от других, но не боялись, а уважали их. Тезис, точнее программа, о не¬обходимости стирания национальноэтнических различий людей с целью объединения их на новой основе как чело¬вечества нуждается в тщательном обсуждении. Цивилиза¬ционный процесс, достигший фазы глобализации, дейст¬вительно, уравнивает образ жизни людей. Рынки и произ¬водство товаров способствуют повышению уровня ком¬форта и расширению коммуникации. Они связывают лю¬дей прочными экономическими узами, и мы вряд ли уже сможем когдалибо отделаться от оценки последствий тех или иных действий с точки зрения выгоды. Не стоит обви¬нять рынок и глобализацию во всех грехах. На самом деле именно они объединяют народы, которые производят то-вары и услуги и обмениваются ими с выгодой для себя. Но за глобализацию, как и за демократию, приходится платить высокую цену. Происходит утрата ценностей, которые ра¬нее составляли сердцевину любой человеческой общности. Сегодня все говорят о смерти Бога и человека, о кризисе семьи, образования и самого национального государства. Просвещение с его лозунгами гуманизма и рационализма, демократия с ее требованиями соблюдения прав человека, растущий индивидуализм людей, не желающих нести бре¬мя социальных обязанностей,— вот кроме рынка и торгов¬ли факторы, обесценивающие ценности традиционного общества. Многим они кажутся устаревшими и ненужны-ми в новых условиях. Зачем цепляться за родной язык, если его не понимают другие, зачем культивировать родо-вое лицо, сохранять родные песни, традиции питания, об-раз жизни и т. п.? Кто будет жить в юрте, если есть возмож¬ность жить в комфортабельной квартире, и не в степи, а в мегаполисе с его разветвленными структурами труда и от¬дыха? Риторический для молодежи вопрос. Для нее харак¬терен отказ от традиционного образа жизни. И мы боимся, что наши сыновья перестанут защищать родину и нацио¬нальные ценности.
Возможен или нет парадоксальный с точки зрения логи-ки выход: совместить глобализацию, открывающую пер-спективу формирования мирового сообщества, с единым рынком, правительством, языком, культурой и образом жизни, с развитием национальной культуры? Уже очевид-но, что гомогенное человечество застынет в безжизненной стагнации. Общая социосфера станет пустой и холодной. Но отвечать на это замкнутыми национальными государ¬ствами тоже бесперспективно. Сегодня политические ли¬деры постсоветских республик, ссылаясь на сохранение культурной самобытности, разрывают связи с Россией, но попадают в зависимость от Европы или Америки. Если проанализировать происходящие изменения, то они пол¬ностью отвергают утверждение о том, что национальное государство поддерживает развитие традиционной культу¬ры. Напротив, информация, товары, услуги, одежда, мода, продукты питания и кухня — все это незаметно, но настой¬чиво, трансформируется по западному образцу. Поэтому следует отделить политическую и культурную автономии; они вовсе не так нерасторжимы, как считают национали¬стические лидеры. Каждый раз следует тщательно просчи¬тать потери и приобретения борьбы за государственную са¬мостоятельность. Как сегодня становится ясно по реакции населения, новые национальные государства оказались не менее пустыми и холодными, а в некоторых отношениях даже более злобными и жестокими, чем бывший СССР. Во всяком случае, почти всем жившим, может, и в плохом, но мире народам пришлось заплатить за самостоятельность кровью своих сыновей. К тому же новообразованные госу¬дарства не смогли обеспечить прежний уровень жизни, и это делает их нежизнеспособными. Если граждане не гото¬вы защищать границы государства, как стены собственных домов, остается тоталитаризм, который заставляет поза¬быть о демократии.
Что же делать? История последнего десятилетия выгля-дит какойто нелепой чередой событий. Хотя именно в беспорядке и хаосе чьито амбиции и интересы были с лихвой удовлетворены. Во всяком случае, в основном все пострадали и хотели бы жить в мире и даже дружбе. Но война прошлась по сердцам и душам людей, поэтому на-циональное примирение может быть достигнуто не на уровне деклараций и заявлений политиков, а на основе межкультурных коммуникаций. Даже если мы сделаем наши рынки открытыми — это важное, но еще недоста-точное условие возрождения добрососедских отношений. Выйдя из под власти авторитета «большого брата», народы бывшего СССР не должны попасть в новую, еще более унизительную зависимость от бизнеса и капитала. Удовле¬творение амбиций политиков и бизнесменов должно быть ограничено рамками, которые не позволяли бы им нару¬шать интересы народа. Интеллигенция также не должна преувеличивать свои возможности, чтобы не разрушить автопоэзис общества, различные подсистемы которого уравновешивают друг друга. Задача в том, чтобы найти мо¬дель научных, культурных, образовательных взаимосвя¬зей, которые помогли бы сохранить своеобразие культуры и способствовать терпимости по отношению к другому. Воспитывать необходимо самоуважение и гордость, но не шовинизм.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: