Национальное и национализм.

Время: 25-02-2013, 19:39 Просмотров: 1139 Автор: antonin
    
Национальное и национализм. Как реконструировать ис¬торию общества? Какой могла бы быть реконструкция «политического»? Такие вопросы напоминают о претензи-ях «первой философии» указывать всем на свое место. И если сегодня философы признают, что и они не видят и не знают того, чего не видит и не знает никто, то они не мо-гут быть «указчиками места». Однако, как бы скромно ни держался философ, он и в современном мире, где решения принимаются на основе переговоров и консенсуса, вынуж¬дается самой профессией оставаться профетической или критической личностью.
С методологической точки зрения наиболее уязвимым является эволюционный подход к анализу феномена поли-тики. Такая позиция кажется вполне объективной и рацио-нальной основой для взвешенной политики: да, сегодня еще есть остатки племенной жизни, а также традиционные общества, где население чувствует себя подданными коро¬ля, но эти люди должны быть просвещены и воспитаны в демократическом духе и, таким образом, доведены до со¬стояния нации. Между тем такая псевдоэволюционная схема — не более чем обобщение и оправдание колониза¬ции так называемых примитивных народов.
Разумеется, нет возражений против того, что общест-венный прогресс идет от первобытной орды к современ-ной демократии. Вопрос в том, куда девается наше прими¬тивное наследие и как поступать при встрече с другими, не доросшими до современной стадии национального само¬сознания? В отличие от сторонников эволюционного и диалектического подхода, учитывающего кроме простого развития от низшего к высшему, их борьбу, взаимодейст¬вие, трансформацию и сохранение старого, можно предпо¬ложить, что «примитивное» существует не только в про¬шлом, но и в настоящем, внутри цивилизованного общест¬ва, внутри нас самих. И именно необходимость самопозна¬ния, а не простое историческое любопытство относитель¬но того, как было раньше, является основанием генеалоги¬ческого подхода. Государственный инстинкт нельзя пред¬ставлять по аналогии с устойчивым вирусом, время от вре¬мени порождающим вспышки имперских амбиций. Столь же легкомысленно думать, будто современное «постнацио нальное» общество в условиях глобализации породит толе¬рантных космополитов. И сегодня наблюдаются интен¬сивные национальноэтнические конфликты, происходит новое разделение общества, возникают новые барьеры, в том числе и национальнокультурного характера.
Современное понимание социальной общности дистан-цируется от определения ее в терминах «крови и почвы» или культурного мифа. Политическое сознание не сводит-ся к идеологии и менталитету, хотя и является формой, ви¬дом или феноменом общественного сознания. Государст¬во, по сути дела, понимается как гражданское общество, ядром которого становится третье сословие. Оно институа¬лизируется в форме национального собрания, которое представляет и выражает волю народа. Таким образом воз¬никает автономное национальное государство.
В этой истории несколько удивляет и настораживает то обстоятельство, что республика воспринимается как мать, рождающая, объединяющая и защищающая своих детей. Зачем в чисто функциональную теорию гражданского об-щества вносится элемент кровнородственных связей и на знаменах республики появляется еще одно слово — «брат¬ство»?
В англосаксонской литературе под термином «национа-лизм» понимались любые проявления национального. Это понятие имело скорее позитивный, чем негативный оце-ночный смысл. После окончания Второй мировой войны «политический национализм» оказался дезавуированным и стал восприниматься как негативный термин. Однако про¬должающиеся национальные движения заставили исследо¬вателей преодолеть жесткое моральное различие и более ос¬новательно подойти к вопросу о роли наций в современном политическом процессе. Так возникли понятия «региона¬лизм», «сепаратизм», «этнонационализм» и др. Нейтраль¬ное, безоценочное употребление термина «национализм» привело к тому, что сегодня нация уже редко трактуется как политическая общность, а в основном рассматривается как культурное и даже этническое сообщество.
Тот факт, что современный «национализм» уже не вы-зван «кровью и почвой», а имеет во многом искусственный и даже спектакулярный характер, не означает, будто его можно уже не принимать во внимание. Наоборот, именно возможность использования национального мифа в поли¬тических целях заставляет более внимательно исследовать механизм его производства и присвоения в современном обществе. Для этого имеет смысл заново перечитать рабо¬ты старых авторов, писавших в эпоху грозовых перемен, когда национальный дух был одет в военную форму. Мы осуждаем тех, кто призывает людей для защиты и процве-тания собственной нации пройтись в армейских сапогах по чужим землям. Но мы не должны считать их кровожадны¬ми варварами, резко отличающимися от нас — мирных и цивилизованных людей. Сознание наших предков вовсе не ограничивалось низменными инстинктами, а содержало и возвышенные идеи, ради которых они оказались даже го¬товыми пожертвовать жизнью. Именно в свете опасности такого «возвышенного» культурного наследия следует вни-мательно отнестись к тому как, кем, где и когда оно произ¬водилось. В последние столетия историческая память со¬храняется и культивируется интеллигенцией, прежде всего школьными учителямиисториками, уроки которых и формируют политическое сознание. Поскольку нацио¬нальные движения, добивающиеся политической автоно¬мии, усилили в наше время свою активность, несмотря на глобализацию и расширение международной интеграции, постольку приходится всерьез рассматривать аргументы старых дискурсов и пытаться противопоставить им не про¬сто напоминания об «ужасном прошлом», а серьезный анализ современности.
Что такое нация и национализм? Под нацией имеют в виду политическую или культурную общность свободных, равноправных и, как было добавлено позже, связанных братскими чувствами людей. Национальное и, тем более, национализм — это характеристики сознания, включаю¬щие в себя набор традиций, стереотипов поведения, идей, посредством которых народы идентифицируются и выде¬ляются среди других. Развитие нации и национального са¬мосознания рассматривается как естественноисториче¬ский процесс, в котором эволюция и изменения в сознании определяются теми или иными сложившимися обстоятель¬ствами и раскладом политических сил. Удивительно, что такая зеркальная теория отражения, от которой уже давно отказались в философии, не только сохранилась, но и про¬цветает в исторической науке, претендующей на объектив¬ность. Исследования историков поражают учетом огром¬ного количества микрособытий и возможностей, обстоя-тельным анализом того, какие изменения и трансформа-ции они вызывают. Вместе с тем они разочаровывают отно¬сительно небогатыми экскурсами в специфику устройства самого самосознания, которое представляется наподобие нейтрального зеркала, отражение в котором целиком опре¬деляется физиономией того, кто в него смотрит. Сознание не является зеркалом действительности. Любой феномен социальной реальности наделен символическим содержа¬нием, и поэтому приходится принимать во внимание то, как он воспринимается. Если национальное — это не «зер¬кало», а «призма», т. е. не просто нейтральный медиум, а не¬кое сложное устройство, определяющее образ видимого, некая априорная форма, профилирующая явления и исто-рические события, то его история не сводится к изменению содержания под влиянием новых обстоятельств.
Представление об автономности сознания также порож-дает свои трудности. Обычно срабатывают два способа ин¬терпретации социальной реальности. Вопервых, совре-менный исследователь трактует события прошлого на ос-нове сложившихся знаний и представлений. Вовторых, сами непосредственные носители того или иного нацио-нального сознания интерпретируют реальность сквозь призму своих представлений. Можно подумать, что как те, так и другие являются непосредственными участниками жизненного мира, и их различие легко учитывается по¬правками на различие исторического контекста и нагру женность сознания исследователя теми или иными теоре¬тическими установками. Но история национального само¬сознания и идеологии национализма обнаруживает столь же обескураживающую повторяемость, что и история со¬бытий. Может она чемулибо научить реальных полити¬ков? Думается, что действующим политикам уже не до чте¬ния книг. Но даже если бы они нашли время читать моно¬графии по национальному вопросу, это не только бы не по¬могло, но, наоборот, затруднило принятие эффективных решений. Это не значит, что книги вообще не нужно чи¬тать. Можно предположить, что практическое значение книг по философии истории проявляется не прямо, а опо-средованно, так сказать, через поколение. Те, кто читают книги и продумывают проблему национального сегодня, смогут реализовать свои убеждения в будущем.
Если применить это рассуждение для оценки историче-ских исследований, можно сказать, что они, кроме чисто научного, несомненно, имеют важное цивилизационное значение. Благодаря им формируется современное либе-ральное определение нации. Согласно этому определению:
1) нация представляет собой солидарную общность, ос-нованную на правовом равенстве своих членов;
2) нация привязана к территории, на которой она уста-навливает свое политическое самоуправление, т. е. образу¬ет государство;
3) единство нации основано на политическом и культур¬ном суверенитете.
В данном определении существенно модернизированы прежние «земельнопочвенные» формулировки нации, ко-торая понимается в терминах политической автономии. «Кровь» вообще не употребляется в новом определении, «почва» сводится к территориальному суверенитету и гра¬ницам национального государства. В него не включена та¬кая, прежде считающаяся чрезвычайно важной, константа нации, как язык, не различаются «нация» и «народ». Фор¬мирование «народа» как населения, обладающего общим языком, культурой, религией, историей (этногенез),— ус¬ловие нации. Но поскольку понятие культурной нации ка¬жется чреватым национализмом, постольку считается, что в современном обществе оно должно уступить место поня¬тию гражданской нации.
Нации появляются как продукт длительного культур-ноисторического развития и как политические общности известны со времен средневековья. Началом современного политического процесса считается формирование, начи¬ная с XIV в., самостоятельных государств, когда политиче¬ская власть конституируется как власть над определенной единой территорией. В этот период складывается сослов¬ное общество. Образование наций знаменует второй этап модернизации, когда встал вопрос о легитимности полити¬ческого суверенитета. Субъектом политики становится на¬селение страны, и это означает превращение его в граж¬данскую нацию.
Национальное самосознание объединяет представителей различных групп населения, ранее разделенных региональ¬ными, этническими, религиозными барьерами. Для этого необходимы новые основания единства, и таковым стано¬вится общественное мнение. Развитие национального са¬мосознания протекает неравномерно. На самой ранней сту¬пени существования современных государств право пред¬ставительствовать от лица нации присваивали себе дворян¬ство и верхушка городского населения. Так в игру истории включается сословная нация. По мере просвещения нацио¬нальное сознание формируется у читающей публики и охва¬тывает все более широкие слои населения. Носителем на-ционального самосознания становится интеллигенция.
Во второй половине XVIII в. организуются широкие патриотические движения, которые считаются третьей фа-зой процесса европейской модернизации. Под патриотиз-мом понимается такое общественнополитическое поведе-ние, при котором общие интересы преобладают над лич-ными. На его основе сформировалась современная модель гражданской нации, для которой характерны проживание на одной территории и наличие гражданства, право на са¬моопределение и политическое самоуправление. Согласно новой политической модели, нация состоит из граждан, имеющих право избирать и быть избранными. Выход на¬ций на историческую арену самым непосредственным об¬разом связан со становлением национального государства. Оно характеризуется тем, что суверенитет принадлежит народу, который наделен гражданскими правами и прини-мает равноправное участие во всех институтах государства.
Идея этнической нации дополняет политическую ассо-циацию равноправных граждан этосом соотечественников, абстрактный теоретический проект демократии концепци¬ей патриотизма, основанного на национальном сознании. Поэтому концепция национальной идентичности не может быть заменена более универсальным проектом защиты прав человека. Однако национальное чувство, культивиру¬ется оно национальной интеллигенцией или нацистами, оказывается палкой о двух концах. С одной стороны, опора на него вызвана растущей дезинтеграцией населения в эпо¬ху капитализма. С другой стороны, сплочение общества в дееспособное единство может быть использовано и ис¬пользуется для репрессий внутри и агрессии вовне.
Новоевропейские нации сформировались как новые формы солидарности, преодолевающие прежние локаль-ные союзы, общины, роды и кланы. Однако они сохранили то главное, что всегда изумляло историков при анализе древнегреческого полиса,— способность свободных граж¬дан Афин пожертвовать жизнью ради общего блага. В ро¬мантическом понятии народа культивируется это важней¬шее государственное качество, ибо в условиях конкурен¬ции и даже войны между государствами оно являлось са¬мым главным оружием.
После Второй мировой войны во всем мире начался процесс формирования новых национальных государств. После распада Советского Союза этот процесс получил до¬полнительное развитие, и это дает основание выводу о том, что будущее, как и прежде, определяется не демократиче¬скими переговорами, а «генеалогическими силами» исто¬рии — национальной и даже этнической идентичностью. Традиционная политическая наука проводила четкое раз¬личие между народом (демосом) и этносом. Первое обра¬зование отличается от толпы наличием общественного мнения и рациональным волеизъявлением; второе — явля¬ется дополитической общностью, основанной на происхож¬дении от единых предков, организованной по принципам родства. Этнические общности старше наций, которые, хотя и базируются на натуралистических мифах, являются искусственными образованиями. Определенная инфляция национального (кто сегодня переживает готовность отдать жизнь за процветание родиныматери?) и приводит к эска¬лации этнического. Этнологическое понятие нации при¬звано реанимировать «чувствомы» на более широкой, не¬жели кровнородственная, основе.
Однако недавно введенный в обращение термин «этно национализм» настораживает сторонников либерального проекта. Наоборот, демократы опираются на понятие на-рода, содержащего следы прошлого, сублимацией кото-рых, собственно, и является республиканский проект. Со-гласно демократической схеме, народ утверждается актом конституции, однако последняя сама определяется как вы¬ражение воли народа. Отсюда принадлежность к «народу» оказывается некоей судьбой, а не выражением свободной политической воли. Важная роль в развитии этого тезиса принадлежит К. Шмитту, который в ходе интерпретации конституции Веймарской республики сформулировал идею национального государства. Шмитт писал: «Демо¬кратическое государство, усматривающее предпосылки своей демократии в национальной однородности своих граждан, соответствует так называемому национальному принципу, согласно которому нация образует государство, а государство — нацию»160. В концепции национальной де¬мократии формирование политической воли представля¬ется как единодушие представителей гомогенной нации, которая мыслится в качестве естественного субстрата госу-дарственной организации: все хотят одного и того же и воз¬гласами выражают принятие или неприятие той или иной альтернативы. Отсюда демократическое равенство тракту¬ется Шмиттом не как право на участие в публичной дис¬куссии, а как причастность к коллективу, к нации.
Отличие народа от «человечества», на понятие которо-го опирается концепция прав человека, приводит концеп-цию национальной демократии в вопиющее противоре¬чие с разумноправовым республиканизмом. В рамках последнего народ рассматривается как продукт общест-венного договора, стремления жить по законам публич-ной свободы. Первоначальное решение приступить к ав-тономному демократическому законодательству осущест¬вляется как правовой акт взаимного признания людьми друг друга в качестве субъектов положительного права. Основные права вытекают здесь не из априорного суще¬ствования народа, а из идеи правовой институализации процедуры автономного законодательства. Положитель¬ное право легитимируется не справедливостью, а посред¬ством демократических процедур. Если все принимают участие в законодательном решении, в акте учреждения конституции, то это обеспечивает всем, даже чуждым друг другу людям, равные права и устраняет произвол власти. Но хотя конституция написана от имени народа, она во¬все не реализует его интересов. Более того, она принима¬ется решением большинства и не оставляет для меньшин¬ства иной формы реализации права на протест, кроме тер¬рористических актов.
Таким образом, нельзя не заметить и здесь той же самой трудности, что в субстанциалистском допущении «наро¬да». Более того, решение жить на основе формального пра¬ва выглядит произвольным, а не мотивированным. Воз¬можно, в Европе оно вызвано ужасами Тридцатилетней войны. Но в этом случае срабатывает то же самое, что и у Шмитта, исторически случайное или, наоборот, априор¬ное допущение об изначальном зле человеческой природы, которое преодолевается свободным выбором жизни в ус¬ловиях правового государства. Отсюда следует, что «мир¬ные народы», если они, конечно, не миф наподобие допу-щения о русском народебогоносце, не нуждаются, как считали некоторые славянофилы, в рациональноправо¬вом государстве, ибо живут согласно принципам справед-ливости. Государство «необходимости и рассудка» имеет своей предпосылкой существование эгоистичных авто-номных индивидов, не имеющих традиции и находящихся в злобно недоверчивых отношениях друг к другу. Между тем формирование общественного мнения и политической воли осуществляется не только в форме компромиссов, но и по модели публичных дискурсов, нацеленных на рацио¬нальную приемлемость правил в свете общих интересов и ценностных ориентаций. Субъекты права являются не соб¬ственниками самих себя и не солидарными частицами це¬лого — народа,— а автономными индивидами, которые в процессе коммуникации достигают нравственного при¬знания друг друга, обеспечивающего их социальную инте¬грацию.
Национальные государства складываются в результате национального движения, которое возникает на основе идеи национального самоопределения в рамках своей тер-ритории. Оппозиционные, добивающиеся политической автономии движения порождают внутренние и внешние конфликты. Поэтому современное отношение к таким движениям весьма неоднозначно. В качестве критерия одобрения или неодобрения национальноосвободитель-ного движения используется понятие национализма. Оно характеризует идеологию нации, в которой формулируют¬ся как критерии ее идентификации, так и демократические права человека. Национализм — это отрицание равенства наций и утверждение избранности одной нации на фоне не¬полноценности остальных. Таким образом, ксенофобия, шовинизм и антисемитизм являются центральными в на¬ционализме, в котором нация понимается как этническая общность. Катастрофическая вспышка национализма про¬изошла во время Первой мировой войны и привела к фор¬мированию фашистского движения.
Этнические конфликты в наше время кажутся невоз-можными разве что теоретикам и политикам, живущим в мире абстрактных моделей и утопических мифов. Народ, значительно ощутимей, чем они, страдающий от распрей, тем не менее не только понимает их природу, но более или менее интенсивно принимает в них участие. Эффектив¬ный способ стирания этнического разнообразия давно из¬вестен — нейтрализация конфликта этносов военнополи¬цейскими методами и далее интенсивная работа, направ¬ленная на преобразование их образа жизни. Последнее осуществляется как включение в цивилизационный про¬цесс, сопровождающийся глубокими преобразованиями сфер экономики и политики, труда и быта. Особо значи¬мыми представляются изменения на уровне пространств повседневности.
Россия — мультиэтничная страна, и в ней издавна куль-тивировалась терпимость к чужому. Вместе с тем появле-ние в России «бритоголовых» означает, что в ней сложи-лись по крайней мере два представления о нации. Первое принадлежит политической ассоциации свободных граж-дан и выражает духовную общность, сформированную за счет общего языка и культуры. Второе скрывает под собой дополитическое, этноцентрическое содержание, напол¬ненное общей историей, борьбой за жизнь и свободу, за территорию, на которую посягали соседи. На этом основан национализм, который пытается замкнуть искусственное понятие нации на натуралистическое понимание народа и использует его для решения задач, выходящих далеко за рамки республиканских принципов.
Кто такие сегодняшние россияне: граждане, проживаю-щие на ее территории, сплоченная и готовая отстаивать свою независимость нация или народ, имеющий общие «кровь и почву»? Ясно, что от решения проблемы идентич¬ности во многом будет зависеть как внутренняя, так и внешняя политика России. Например, для ощущающих себя «этносом», или «народом», вовсе не безразлично то, что происходит с «братьямиславянами», и не только на Балканах. Конечно, такая постановка вопроса насторажи¬вает и может служить причиной отрицания разговоров о национальном как в любом случае опасных. Однако от это¬го опасного лица нации неотделимо другое — позитивное. Двойной лик нации проявляется в амбивалентном пони¬мании свободы: независимость национального государст¬ва считается условием достижения частной автономии гра¬ждан общества, хотя сплошь и рядом можно видеть, как достижение национальной автономии приводит к наруше-нию прав человека; судьбоносная принадлежность к «на-роду» наталкивается на допущение свободного волеизъяв¬ления людей принадлежать к той или иной политической общности.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: