Большая политика и национальный вопрос

Время: 25-02-2013, 19:38 Просмотров: 765 Автор: antonin
    
Большая политика и национальный вопрос. Важно опре¬делить цель политики, ибо чаще всего анализу и оценке подвергаются средства ее достижения. Сами практические политики быстро забывают о целях, которые популистски формулируют для избирателей, и погрязают в борьбе за со¬хранение власти. К. Ясперс считал большую политику Ницше выражением протеста против инструментальной политики современности, забывающей о культурном вос¬питании людей. Он приписывал Ницше требование повер¬нуть политику к человеку. С этим трудно спорить. Большая политика ориентирована на будущее, ее целью является укрепление единства людей на основе культуры. Но вряд ли следует ограничивать задачу большой политики Ницше лишь гуманизацией и, тем более, морализацией. Он с ува-жением относился к прошлому. Старые правители сообра¬зовывали свои действия с более возвышенными целями, чем повышение благосостояния народа. Конечно, они не забывали о себе и ближних, но всетаки не забывали и о подготовке людей к исполнению трансцендентных задач.
Тем не менее большая политика как искусство ставить цели обращена в будущее. Ницше, конечно, продумывал возможности, которые может выбирать современное об-щество. Но, видя их многообразие, осознавая роль случай¬ности, он не пытался предсказывать будущее. В чем Ниц¬ше был убежден наверняка, так это в том, что «вся наша ев¬ропейская культура, как бы направляется к катастрофе»147 и выжить после нее удастся немногим. Но именно на них и рассчитывал Ницше, когда предлагал свой миф. Перед ли¬цом неминуемой гибели все готовы принять спасителя. Стратегия Ницше напоминает ту, что рассказана евангели¬стами: пророки возвещают катастрофу, и все ждут спасите¬ля. Ницше выступает одновременно в роли пророка и доб¬рого вестника. Это сравнение позволяет понять смысл большой политики, которая не имеет ничего общего с по¬литиканством и мелкими выгодами. Ее субъектом высту¬пает творческий законодатель, созидающий новый миф. Сегодня, полагал Ницше, не хватает великих людей, спо¬собных убеждать.
Можно выделить следующие основные этапы формиро-вания концепции большой политики у Ницше: 1) обновле-ние немецкой культуры по греческому образцу на основе музыки Вагнера; 2) мечты о создании (по образцу театра в Байрете) некоего духовного учреждения для подготовки элиты, которая станет началом нового свободного челове-чества; 3) переосмысление роли государства через призму воли к власти. Именно воля к власти питает волю к органи¬зации и железной дисциплине. Это приводит к иерархии, в рамках которой неравные в социальном отношения люди сохраняют чувство достоинства и самоуважения. Ощуще¬ние себя звеном единой цепи блокирует ресентимент. Ниц¬ше писал: «Великой целью государственного искусства должна быть устойчивость, которая перевешивает все ос¬тальное, ибо она гораздо ценнее, чем свобода»148. Ницше ценил традиционное государство за то, что оно воспитыва¬ло героев, способных пожертвовать собою ради высшей цели. Традиционное государство покровительствует куль¬туре, способствует становлению нации и процветанию свободной индивидуальности. Наоборот, современное го-сударство Ницше расценивает как враждебное по отноше-нию к народу и культуре. Оно культивирует посредствен-ность, превращает народ в массу и приводит к элиминации свободного индивида.
Ницше рисует картину эволюции власти. Он отмечает, что первые государства имели сакральный характер, но от¬мирание религии ведет к тому, что таинство власти сменя¬ется «волей народа». Падает значение сословий, происхо¬дит расслоение общества на имущих и неимущих. Ницше противник либерализма. Он считает, что богатство — при¬вилегия умных. Поэтому собственность буржуа не имеет оправдания, она социально опасна. Государство должно заставить буржуазию жить скромно и обложить ее налога¬ми. Но Ницше далек и от социализма, ибо не менее опас¬ной кажется ему идея равенства, реализация которой при¬вела бы к господству глупых и ничтожных личностей. Со-циалистический идеал Ницше считал продуктом плохо понятой христианской морали. Он писал: «Смерть госу-дарства, разнуздание частного лица (я остерегаюсь ска-зать: индивида) есть последствие демократического поня-тия государства»149. На основании такого рода высказыва-ний, направленных против политиканства, не следует счи-тать Ницше сторонником авторитарной власти. В демо-кратии он усматривал фундамент лучшего будущего, кото¬рое он видел как союз европейских народов, в котором бу¬дет господствовать среднее сословие, разумный порядок, где политикам придется стать знатоками культуры и хо зяйства150.
Ницше — добровольный участник франкогерманской войны. Означает ли это, что он был яростным защитником национальной идеи? Известно, что Ницше считал себя плохим немцем, но хорошим европейцем. За националь¬ными конфликтами и войнами он видел единую Европу151. Ницше не разделял колониалистских и антисемитских на¬строений своих ближайших родственников. Европа для него — это не географическое, не политическое и даже не религиозное единство, а духовная общность. Поскольку же современное состояние Европы внушало глубокий скеп¬сис, то ее будущее виделось Ницше не как необходимость, а как возможность152. Но это странная, неожиданная воз-можность. Образ Европы строится не по образцу како-голибо государственного устройства, а как сложно струк-турированная культура, обеспечивающая возможности для развития индивида. Каждый человек имеет индивидуаль¬ную систему воззрений и имеет силу их отстаивать, вопре¬ки общепринятым традициям. Какими бы свойствами мы наделили доброго европейца? Разумеется, это цивилизо¬ванность или воспитанность, разумность или просвещен¬ность, а также веротерпимость или толерантность. Список достоинств можно продолжать, однако среди них нет и не будет ничего из того, что Ницше предписывал доброму ев¬ропейцу, а именно: ответственность, знатность и менталь¬ную силу. Очевидно, что он имел в виду восстановление мужских добродетелей традиционного общества.
Ницше нередко считается националистом. Между тем он самым резким образом критиковал национализм, шо-винизм и антисемитизм, более того, отрицательно отно-сился к изобретению национального государства, а также критически оценивал методы Бисмарка по сборке немец-кого рейха. И все же критика Германии и немцев имеет у него не деструктивный, а конструктивный смысл. Многие острые выражения и обидные характеристики выполняют провоцирующие функции и заставляют признавать недо-статки.
Так, Ницше часто сравнивает немцев с французами. При этом он указывает, что не следует отождествлять победу не¬мецкого оружия и победу немецкой культуры,— победа на полях сражений, удовлетворяющая политические амби¬ции, оборачивается поражением в сфере духа. Ницше пи¬сал: «Когда я слышу „Deutschland, Deutschland uberalles“, я боюсь конца немецкой философии»153. Если немцы — про¬водники порядка, то французы — носители культуры. Именно они воплощают идеал «доброго европейца».
Таким образом, «добрые европейцы» являются продук-том не столько будущего, сколько прошлого. Например, их появлению способствовали, вопервых, философия досо кратиков, вовторых, культура Ренессанса, втретьих, пе-риод с XVI по XVIII в., представленный именами Вольтера, Декарта, Паскаля, Руссо, Ларошфуко и Монтеня. Следует иметь в виду, что названные личности рассматриваются не как представители большой нации. Наоборот, их значи¬мость прямо определяется тем, насколько они преодолева¬ли свою национальную принадлежность. Их книги были понятны всему образованному сообществу, они выражали дух древних, как будто были написаны самими греками. Более всего Ницше ценил у французских мыслителей то, что они вносили в логику немного неразумия. Например, Паскаль использовал логику как средство мышления, но принципиальные вопросы решал на основе веры. Бытие в его целостности непостижимо для разума. В присоедине-нии интуиции к порядку логики и состоит зерно француз-ского духа, который Ницше высоко ценил за чувство вкуса в диалектике.
Для понимания мечты Ницше о «добром европейце» не¬обходимо вчитаться в Предисловие к «Веселой науке». Там Ницше пишет: «У одного философствуют его недостатки, у другого — его богатства и силы»154. Это не просто самоот¬чет («что нам до того, что господин Ницше снова стал здо¬ровым?»155) — Ницше пишет о здоровье человека: «За вы¬сочайшими суждениями ценности, которыми доныне была ведома история мысли, таятся недоразумения телес¬ного сложения, как со стороны отдельных лиц, так и со стороны сословий и целых рас»156.
Но не следует трактовать Ницше в духе пословицы «В здоровом теле — здоровый дух». То, о чем мечтал Ницше, недостижимо одной гимнастикой и диетикой. Он говорит о «мужланах духа» и провоцирует: «Только великое страда¬ние есть последний освободитель духа»157. Ницше замеча¬ет: «Я сомневаюсь, чтобы такое страдание „улучшало“, но я знаю, что оно углубляет нас»158. Он говорит о господстве над собой, о воле «спрашивать впредь больше, глубже, строже, тверже, злее, тише, чем спрашивали до сих пор»159.
В XIX в. много писали об улучшении породы и физиче-ского здоровья, о комфорте и благосостоянии народа. Разу¬меется, при этом не исключали и просвещения. Однако Ницше предлагал нечто другое. Европейцам, даже моло¬дым, не хватает веселости, авантюризма, смелости, полагал он. Требовательность к себе и сила духа — вот, что необхо¬димо хорошему европейцу! При этом Ницше предлагал воспитывать студентов не только как мыслителей, но и как художников. Хороший европеец — не эстет и не прожига¬тель жизни, изобретающий искусства существования, а че¬стный и ответственный искатель истины.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: