Национальное государство и его судьба

Время: 25-02-2013, 19:37 Просмотров: 762 Автор: antonin
    
Национальное государство и его судьба
Такие слова, как «Родина», «Отечество», уже не застав-ляют сильнее биться сердце, а, скорее, перехватывают ды-хание и вызывают некоторую ментальную судорогу в душе современного человека. То, что раньше считалось ясным и безусловным, что можно любить или с чем надо смириться, но вряд ли протестовать и бороться, теперь подвергается сомнению, причем не только в тайниках мысли, но и в по¬вседневной жизни. Современный индивид ориентируется в мире, исходя из своего уникального положения в бытии, как частное лицо, озабоченное исключительно тем, чтобы сделать свою приватную жизнь более независимой и ком¬фортабельной. И не только идея человека, Бога или нацио¬нального государства, но и такие вполне ощутимые ценно¬сти, как ближайшие родственники, друзья, работа, дом и другие, подверглись опустошительной инфляции. Совре¬менный человек не хочет нести на своих плечах груз не только транцендентных, но и социальных ценностей. Ниц¬ше был одним из первых, кто заметил радикальную транс-формацию современности. Революции в Европе, проходив¬шие под лозунгами свободы, равенства и братства, привели к крушению абсолютизма. Но свобода обернулась произ¬волом, а равенство ресентиментом. Да и сама свобода ока¬залась иллюзорной. На уровне индивидуальных пережива¬ний люди начали ощущать тягу к контакту, но уже не могли восстановить прочной социальной ткани, связывающей их воедино в сообщество дружелюбно настроенных, оказы¬вающих друг другу взаимную эмоциональную поддержку, свободных личностей. Не только экзистенциальная, но и гражданская свобода оказалась мифом. Вместо сознатель¬но исполняющих свои общественные обязанности инди-видов, объединившихся на основе общественного догово-ра, человечество проявило себя на арене новейшей исто-рии то как пушечное мясо, то как дикая и голодная толпа, то как равнодушная инертная масса, которой свободно и цинично манипулируют вожди.
Проблема соотношения человека и государства вообще лежит в иной плоскости, чем та, по которой двигалась и движется академическая мысль, обогащающая старые и развивающая новые теории. Нигде и ни у кого мы не най-дем абсолютного понимания истины, красоты, блага. Пер спективизм Ницше допускает множество позиций и точек зрения, с которых мир видится посвоему. Это блокирует усилия по доказательству и обоснованию какойлибо тео-рии или системы ценностей в качестве подлинно истин-ной. Но отсутствие абсолютной истины не означает, что разум нам больше не нужен. Если ничего нельзя доказать навечно, то нельзя и безапелляционно чтолибо опроверг-нуть. Да, все подходит, все придуманное людьми пригодно для какойлибо цели и все может быть оправдано. Точно так же нет в мире виноватых и все посвоему красивы. Множество позиций, однако, не исключает искусство, науку и этику. Форма остается при наличии релятивизма позиций. Любое содержание должно быть заключено в от¬шлифованную форму.
Современные философы не решаются покинуть пози-цию просвещенного скептицизма, проявляющего терпи-мость ко всему тому, что кажется чуждым уму и сердцу «доброго европейца». Толерантная позиция приводит к тому, что ее приверженец берет на себя заботу придания соответствующей культурной формы самым экзотическим представлениям и нравственным обычаям так называемых «диких» народов. Раньше других такую «миссионерскую» деятельность предприняли историки и антропологи. Сего¬дня почти все гуманитарии начали охоту за экзотикой. Они превращают некультурное, обыденное в культурное, урав¬нивают миф, фантазм и научную теорию, находят во всем рациональное зерно. Подобно миссионерам, озабоченным исключительно христианизацией, но работавшим на коло¬низацию «диких» народов, толерантные ученые, развиваю¬щие научный подход к мифам, религиям, моральным сис-темам неевропейских народов, осуществляют откровенно хищнические акты захвата, присвоения и использования чужого культурного наследия. Может быть, в этом нет ни-чего плохого. Культурное наследие в отличие от других форм капитала имеет коллективную форму как создания, так и присвоения. Оно не только не утрачивается, а даже увеличивается по мере потребления. Чем больше людей читает мои сочинения, тем больше моих сторонников. Тут в накладе остается не производитель, а потребитель куль¬турной продукции. Именно он рискует потерять себя, по¬требляя все и вся без разбору. Именно по этому сценарию развивается сегодня культура. Возможно, так она теряет себя, ибо многие популярные ныне виды искусства и ду¬ховные практики есть не что иное, как месть другого мира.
Необходима принципиальная смена представлений о природе человека, государства и бога. Теоретизация пре-вратила их в нечто далекое и абстрактное. Превращенные в теоретических монстров они уже не согревают души лю¬дей. Человек и государство, понимаемые как идеалы или абстракции, выбрасываются в потусторонний мир идей, превращаются в самые холодные чудовища, когдалибо су¬ществовавшие на Земле. В этом и парадокс: оторванные от человеческой души эти сущности вымирают на сухой поч¬ве трансцендентного мира. И распространение нигилизма подтверждает этот прогноз. Но те, кто стоит на страже го¬сударства, религии и образования, тоже не дремлют. Если люди уже не любят государство и не ходят в церковь, если они не занимаются самоедством и самокритикой с точки зрения возвышенного образа Человека, то приходится на-поминать им о необходимости повиновения репрессивны-ми мерами. Понастоящему тревожит жуткая мнемотехни-ка власти, которая сопровождает реализацию «возвышен-ного». В условиях одновременно инфляции и дефляции понятий «государство», «бог» и «человек» следует предпри¬нять попытку понимания того, как задолго до теоретиче¬ских изысканий и философских дискуссий культивирова¬лась любовь к социуму.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: