Большая политика

Время: 25-02-2013, 19:34 Просмотров: 968 Автор: antonin
    
Большая политика
Ницше считается прежде всего социальным философом. С этим нельзя не согласиться. Однако общепринятая трак¬товка высказываний Ницше по социальным вопросам вы¬зывает серьезные возражения. Трудность состоит в том, что распространенная трактовка социальных воззрений Ниц¬ше опирается на его собственные высказывания и во мно¬гом определяется именно ими, а не только политической ангажированностью комментаторов. Не удивительно, что современные авторы стараются обходить стороной воззре¬ния Ницше на общество, тем более рецепты его лечения. В свете демократических воззрений они кажутся одиозны¬ми. Даже критика Ницше морали и религии не вызывает столько сомнений, сколько вызывает его социальный про¬ект. Ницше предстает в своих трудах яростным противни¬ком демократии, борцом за возвращение аристократизма и восстановление иерархического общества. Как же пони¬мать все его недвусмысленные заявления по социальным вопросам? Делать вид, что их не существует? Ссылаться на то, что они высказаны в пылу полемики и не отвечают под-линным воззрениям Ницше, который был мягким и гу-манным человеком? Спасая Ницше от него самого, следует принять во внимание изменение им понятия «политиче¬ское». С учетом этого изменения все «аристократические», «шовинистические» высказывания Ницше обретают со¬вершенно иной смысл, нежели тот, который они имеют как в свете демократии, так и в тенях фашизма.
Согласно стандартной версии, социальнополитические взгляды Ницше являются антидемократическими. Он про-тивник равенства и сторонник элитарной и даже аристо-кратической формы правления. Ницше был убежден, что стирание сословий нивелирует различие людей — они ста¬новятся стадными животными, о породе которых никто не заботится. Яркие индивидуальности с утонченными даро¬ваниями остаются непризнанными и не находят примене¬ния в обществе. Социальная проблема ставилась Ницше не только как политическая, но и как антропологическая. Сохранение и улучшение породы людей — вот на что было направлено его внимание. Ницше полагал, что нельзя спе¬шить с социалистическими идеями. Даже будучи утопия¬ми, они порождали надежды как на воздаяние, так и на восстания, направленные на реализацию справедливости. Став идеологией, социалистические идеи обрели особую опасность. Согласно этим идеям, все чувствуют себя рав¬ными и свободными, автономными и независимыми. Ме¬жду тем труд рабочих и служащих по своей сути остается рабским. Трудящимся остается лишь право на протест, что и реализуется в восстаниях и революциях. Не лучше поло¬жение господствующего класса, который совершенно вы¬родился в условиях демократии. Старая аристократия была воспитана дисциплиной служения. Она приняла на себя множество ограничений и вовсе не была «свободной» в современном смысле этого слова. Но то, что либераль¬ные историки называют системой личных зависимостей, видя в них препятствие индивидуальной свободе, на деле составляло более прочную социальную ткань, нежели со¬временные социально и экономически интегрированные общества. Суть предлагаемого Ницше решения социаль¬ной проблемы состоит не в отрицании демократии и при¬зыве вернуться к иерархическому обществу, а в поиске ба¬ланса свободы и принуждения. Не стоит поспешно отка¬зываться от традиционных способов социальной органи¬зации, напротив, необходимо либо искать им эффектив¬ную замену, либо сохранять их в структуре современных обществ до тех пор, пока естественным путем не будут приняты те или иные формы интеграции людей в жизне¬способное общественное целое. После «разгула демокра¬тии» в России снова нарастает уверенность, что у человека должен быть свой начальник. Но это старое правило тре-бует дополнения: начальник нужен в виде самоконтроля, а не в виде надзирателя.
Наиболее спорными и противоречивыми являются Ницшевы оценки государства. Их мнимая непоследова-тельность снимается, если учесть, что Ницше негативно оценивал роль современного государства, экономическая политика которого привела к упадку культуры. Наоборот, греческое государство во главу угла ставило задачу улучше¬ние породы людей и достигало этого культурными практи¬ками, а не идеологическими и политическими акциями. По Ницше, современное демократическое или социали¬стическое государство явно превосходит то, на что претен¬довали восточные деспотии. Именно сильное государство дает свободу своим гражданам, а либеральные учреждения устанавливают режим мелочной опеки и контроля. Обра¬зование, наука, культура регламентируются и застывают в безжизненной стагнации. Вместе с тем Ницше не случайно считается «государственником». Он ведет речь о жизни в социальнодобродетельном смысле, о жизнеспособном обществе, которое не подавляет волю к власти отдельного человека, а культивирует ее для собственного процветания. Забота о себе — это вроде бы основной закон, на который ссылаются апологеты капитализма. Но почему Ницше не¬гативно оценивал буржуазное общество?
Закон, по Ницше, не ограничивается сферой права и политики. Человек как интерпретирующее животное вы-ступает исходным моментом производства смысла, а как социальное существо — сотрудничающим с другими на со¬циальном поле и в нем проявляющим свою индивидуаль¬ность. При этом, выступая условием культуры, он может принять решение и об ее изменении с тем, чтобы опреде¬лить свое будущее. И когда человек достигает этой способ¬ности действовать во имя будущего в конце своего трудно¬го пути развития, тогда он становится самостоятельным, берет на себя ответственность за свои обещания и стано¬вится политическим существом. Ясно, что Ницше пони¬мает здесь политику в какомто специфическом значении, как искусство управления в широком смысле слова. Поли-тика, полагает он, возможна там и тогда, где и когда куль-тура концентрируется в суверенном индивиде. И она осо-бенно развита, если индивид способен к сознательной ор-ганизации своего будущего. Политика базируется на обещании, которое дает человек с сильной волей. Доверие к нему связано с наличием эффективных средств осущест¬вления им будущих действий. На них же основывается и доверие государству. Успешная оптимизация управления собой и другими требует силы и организованной воли. Та¬ким образом, политическое обещание покоится на власти и форме, которые выступают исходным пунктом измене¬ния смысла. Политика — это медиум, посредством которо¬го осуществляется сознательное управление культурой.
Соединение политики и культуры выражается у Ницше в эстетической стилизации политических средств и целей. Он не ограничивается возвеличиванием сильных лично-стей, а говорит о сознательном управлении культурой. При этом политическая теория выступает у него частью поли¬тической практики, ибо слабость теоретического расчета вызывает недоверие к политическим институтам. Соеди¬нение политики с культурой Ницше предпринимает уже в «Рождении трагедии». Высокая и сильная греческая куль¬тура, отмечает он, зависит от определенного типа челове¬ка, который априорно задается как политическое живот¬ное. Наша история уже не знает такого мощного государст¬венного инстинкта, в жертву которому приносилось бы, как у греков, все остальное. Ницше говорит также о связи политики и искусства в эпоху итальянского Возрождения, когда правитель стилизовался как художник. Само госу¬дарство представляется им как художественное произве¬дение создаваемое в ходе войн. Стилистика последних ра¬бот Ницше претерпевает глубокие изменения. Прежде всего в них усиливаются, делаются более хлесткими ха¬рактеристики давних противников Ницше. В частности, Кант предстает как «новый тормоз немецкой порядочно¬сти», «роковой паук», «крайняя степень жизненной дис¬трофии», «идиот, культивирующий кенигсбергский кита изм». Меняются оценки старых кумиров. Достается А. Шопенгауэру, которого Ницше боготворил в юности и которого теперь характеризует как «врага жизни». Такая риторика не является открытием Ницше. Она культивиро¬валась и эффективно использовалась гегельянцами в их борьбе с теологией. Однако отличие ницшеанских мета¬фор состоит в том, что они намекают не столько на поли-тические или партийные интересы, сколько на физиологи-ческие отклонения противников. Этим Ницше хотел бы преодолеть партийные разногласия, возникающие в ре-зультате размножения интересов в разнородном обществе, и консолидировать людей в некую «партию жизни», объе¬диняющую людей независимо от их экономических инте¬ресов задачей выживания.
В поздних произведениях Ницше определяет политику как средство культуры, потому что в случае политического кризиса происходят и культурные потрясения. Он посте¬пенно теряет пафос в описании роли государства и все чаще интерпретирует его как средство подавления и усред¬нения человека. Вероятно, это следствие впечатления, ко¬торое производит современное государство, находящееся в упадке по сравнению с античным. Ницше призывает к синтезу политика и художника, который имел место в про¬шлом. Он хотел, чтобы все формы жизни стали управляе¬мыми, т. е. создавались наподобие произведений искусст¬ва. Ницше не имел в виду «фабрикацию сознания», харак¬терную для современной политтехнологии, а скорее грезил о культурном творчестве, включающем в себя производст-во сильного и свободного человека. Для этого, полагал он, необходима политическая воля великих людей, способных воплотить пирамидальную государственную систему, ос¬нованную на иерархии и строгих границах между сосло¬виями. Не без влияния Ницше сложились современные теории харизматического лидерства и элиты. Хотя Ницше не был сторонником жестокой тирании, тем не менее его мечты о синтезе Гёте и Наполеона, Цезаря и Христа ис¬пользовались как инструменты повышения авторитета ти¬ранов. Сам Ницше не предпринимал выходов на полити¬ческую практику. Он хотел лишь показать, что доверие к политическим решениям есть элемент самой политики.
Недооценка политических институтов, которую допус-тил Ницше,— конечно, не трагедия. ХХ столетие показало ненадежность построенных на них концепций демокра¬тии. Сила и авторитет законов имеют более глубокие осно¬вания, нежели конвенциональные решения группы людей, изображающих, будто они принимают решение в интере¬сах народа. Политика и право опираются на более фунда¬ментальные антропологические основания, в частности на доверие к обещаниям власти, которая должна быть силь¬ной.
Культуру Ницше понимал как дрессировку и отбор, ко-торые предполагают жестокость. Это происходит в силу необходимости приспособления индивидов к нуждам го-сударства. То, чему подчиняются, как правило, глупо, но важен сам факт подчинения закону как проявлению актив-ной силы. Эту доисторическую форму работы над самим собой Ницше расценивал положительно. Доисторическое время, полагал он, характеризуется властью традиций рода. Дрессура протекает как работа по приданию формы реактивным силам и опирается на память. Господин как тип активного, свободного и властного человека, способ-ного обещать и держать слово, является продуктом доисто¬рической родовой культуры. Ее особенность состоит в же¬стком отборе и дрессировке, в уравнивании нанесенного ущерба и наказания, когда человек ценой собственного страдания возмещает нанесенный комулибо ущерб. Эта культура основывается не на обмене, а на кредите и соот¬ветственно формирует способность обещать и отдавать долг, т. е. ответственность.
Наоборот, чувство справедливости опирается на обиду и зависть и является выражением духа мести. Справедли-вость в родовой культуре предполагает наслаждение стра¬данием (иначе не понятно, как наказание может возме¬щать нанесенный ущерб) и одновременно способствует деятельному использованию реактивных сил. Наказание вовсе не нацелено на то, чтобы пробудить чувство вины и привести к раскаянию. Ницше писал: «Чего в итоге можно достичь наказанием у человека и зверя, так это увеличения страха, изощрения ума, подавления страстей: тем самым наказание приручает человека, но оно не делает его „луч ше“ — с большим правом можно было бы утверждать об¬ратное»105. Наказание прививает чувство ответственности за свои реактивные силы. Наоборот, культура, основанная на злопамятности и нечистой совести, приучает испыты¬вать чувство вины за свою активность.
Как всегда, Ницше ставит в тупик двойственным опре-делением ответственности. Высоко оценивая ответствен-ность перед обществом, обычаями и законами, он рассмат¬ривает ее как средство формирования свободного индиви¬да, который дает и выполняет свои обещания. Это означа¬ет, что индивид сам является законодателем, исполните¬лем и гарантом закона, что, по сути, устраняет формальное законодательство. Продуктом родовой культуры, отмечает Ницше, является «суверенный индивид, равный лишь само¬му себе, вновь преодолевший нравственность нравов, ав¬тономный, сверхнравственный индивид (ибо „автоном ность“ и „нравственность“ исключают друг друга), короче, человек собственной независимой длительной воли, смею¬щий обещать»106. Ницше расценивал социальные организа¬ции, прежде всего государство и церковь, как паразитиче¬ские наросты, метастазы которых имеют разрушительные последствия для людей. Общество, полагал он, обретает стадный характер, где индивид выступает как элемент за¬кона, как подзаконное существо. Дрессировка направлена на воспитание человека как стадного домашнего животно¬го, отбор идет в направлении элиминации сильных и сво-бодных в пользу слабых и покорных. Трансформируется и понятие Бога. Ницше писал: «Бог, сам жертвующий собою во искупление вины человека, Бог, сам заставляющий себя платить самому себе, Бог, как единственно способный ис¬купить в человеке то, что в самом человеке стало неиску пимым...»107 Активные силы преобразуются в реактивные; система фикций окончательно вытесняет реальность, и, используя ее как сырье, священник и правитель строят но¬вый мир. Они превращают общество в покорное стадо, ин¬фицированное чувством греха, и правят им, обостряя от¬ветственность перед фикциями.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: