Как возникла наша душа?

Время: 25-02-2013, 19:29 Просмотров: 948 Автор: antonin
    
Как возникла наша душа? Мы уверены, что у человека есть душа, и это главное его качество. Такое допущение имеет важные религиозные, моральные, интеллектуаль¬ные и политические последствия. Например, постановле¬ние церковного собора о том, что у негров и индейцев есть душа, запрещало убийство и обращение в рабство. Но что такое душа, по каким критериям можно определить ее на¬личие? Сегодня у науки, религии, философии множество проблем, и среди них — потеря души. А ведь это не менее страшно, чем смерть Бога. Потерять душу, которая бес¬смертна, строго говоря, невозможно. Она дается телу «на¬прокат», во временное пользование. Правда, можно ска¬зать и подругому: это душа берет или обретает тело, кото¬рое нещадно эксплуатирует, а затем отбрасывает. Душа не является природной данностью. Согласно христианской легенде о творении, она дается глиняной фигурке актом инспирации. Яхве вылепил Адама из глины, а затем вдох-нул в него свой дух. Дух как субстанция души является не слишком надежной основой. Он «веет, где хочет», и явля-ется символом скорее свободы, чем надежности.
Разумеется, суть души, критерий ее наличия — это со-весть. Странный она феномен! Каково ее происхождение, кто «вдохнул» ее в нас? Дана она от Бога, или же каждый обретает ее сам? Скорее всего, душа — это искусственно сформированная, принудительно заданная «машина» пе-реживаний, и как таковая она есть место для совести и дру¬гих моральных феноменов. Поскольку совесть может быть, а может и не быть (как говорится, многие ее «не имеют» или «теряют»), постольку разговор о ее происхождении вполне оправдан.
Если следовать языку (говорят о зове совести), то со-весть — это вызов. Он обращен к конкретному человеку. Но кто обращается к твоей душе: другой человек, ждущий сострадания, Бог, требующий послушания, или общество, ожидающее соблюдения социальных норм? Обычно чело¬век, выросший под сенью религии и романтического идеа¬лизма, обращается в поисках загадки совести к чемуто возвышенному, к божественной справедливости напри¬мер. Для Ницше не только христианская моральная гипо¬теза, но и сама душа является недавним событием, точнее, изобретением. Кто и зачем ее изобрел, конечно, тоже серь¬езный и спорный вопрос. Но не менее, а может быть, даже более важно спросить: какой инструментарий, какие ан¬тропотехники используются при изготовлении души?
В иерархии моральных понятий ближе всего к совести располагается вина. Ее происхождение можно вывести из таких понятных вещей, как ущерб или долг. Присваивать чужое, брать и не отдавать, обещать и не выполнять ска-занного — знакомые человеческие отношения. Не удиви-тельно, что Ницше начал с анализа простых взаимосвязей. При понимании таких концептов, как «обещание», «нака¬зание», «вина», «долг», выявляется трудность, вызванная тем, что анализ не может претендовать на «истину» и зави¬сает на уровне фикций. Действительно, Ницше неодно¬кратно сталкивается с тем, что его перспективистская по¬зиция, отрицающая онтологические основания понятий, по сути, уравнивает все ценности. Точнее говоря, ему при¬ходится отыскивать новые критерии их выбора.
Совесть не есть нечто субстанциальное, она — продукт воли, обращенной на саму себя. Мораль культивирует реф¬лексивного субъекта, контролирующего самого себя. До¬водя до логического конца концепцию морали Ницше, можно сказать, что субъект, противостоящий насилию, яв¬ляется ее эффектом. Точно так же чистая воля является предпосылкой моральных ограничений. Собственно, кан-товский императив предполагает такую автономность, ко-торая ограничивает саму себя. Можно ли разорвать такого рода круги?
Это попытался сделать М. Фуко, который построил на-столько запутанный образ власти, что сам был не в состоя¬нии указать выход из его лабиринта. Последователи Фуко различают две формы власти: одна формирует субъекта, а другая используется им для самореализации. Эти формы можно дополнить и такими формами власти, как угнетение и освобождение, воспитание и совращение и т. п. Но суть дела в том, что власть на одном уровне осуществляется как внешнее принуждение, а на другом — как внутреннее само принуждение. Во втором случае речь идет о психике, о душе. Душа — это изнанка власти, которая в ходе интерио ризации радикально трансформируется. Проникая внутрь субъекта через механизм совести, она становится психиче¬ской реальностью. Опираясь на свои переживания, субъект добивается наивысшего эффекта и без видимого принуж¬дения со стороны ограничивает и контролирует сам себя. Рефлексия о самом себе — это, по Ж. Делёзу, складка, т. е. встреча, воли с социальностью на уровне тела и психики.
Влечение, обращенное на самого себя, т. е. первичный нарциссизм, становится катализатором формирования субъекта. Совесть, ставшая инструментом рефлексии, пре¬вращает субъект в объект самоанализа. Ницше считал реф¬лексию следствием совести, которая в свою очередь явля¬ется следствием наказания: совесть — это самонаказание. Он писал, что нечистая совесть фабрикует душу, расширяет внутреннее психическое пространство. Действительно, практика исповеди не только способствует сдержанности и самоконтролю, но и существенно обогащает знание субъ¬екта о самом себе, об «изгибах» своей души. Эти знания, мир понятий и фикций включается в психический про¬цесс. Даже письмо порождается нечистой совестью, и, та¬ким образом, лекарство оказывается зараженным вирусом, от которого оно предназначено лечить. Теория тела порож¬дает само тело.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: