Ветхий завет.

Время: 25-02-2013, 19:24 Просмотров: 1008 Автор: antonin
    
Ветхий завет. Как критик христианского морализма, Ницше, подобно Кьеркегору, высоко ценил ветхозаветные истории, названные им религией народа. В них нет надеж-ды на любовь и моральное прощение, меньше ресентимен та. Однако и в этих историях Ницше видит жреческую правку. Так, разбирая легенду о грехопадении, он импрови¬зирует: Богу было скучно, и он создал себе друга, бра таблизнеца Адама, а ему — подружку Еву. Бог разрешил первой паре людей все, кроме доступа к дереву познания добра и зла. Но благодаря знанию человек из напарника превращается в соперника Бога. Отсюда Ницше делает вы¬вод о том, что изначальная враждебность науки и религии обусловлена психологией жреца, который борется за свой авторитет и не терпит, чтобы ктото кроме него руководил человеком. Библейская история о сотворении первого че¬ловека и жизни в раю до грехопадения является своеобраз¬ной матрицей всех последующих фантазий человека о луч¬шей жизни. Яхве и Адам пребывали в первом раю как два близнеца, где один был ближе другому, чем самому себе. Слепив первого человека из глины и передав ему свой дух, Яхве создал себе друга, преданного и послушного. Они со¬ставляли собой дышащую коммуну и понимали друг друга без слов. В дальнейшем представления о рае становятся все более умозрительными и холодными. В изображении бого¬словов рай представляет собой царство холодного света, где живут тени, где сияние Святой Троицы нестерпимо для человеческого взора.
Ницше трактует грехопадение как выдумку жрецов, стремящихся к власти. Никто не может знать то, что знает он. Отсюда главным врагом религии является наука. Увлек¬шись научной критикой, сложившейся в эпоху Просвеще¬ния, Ницше упустил из виду, что и в религии грех — это пре¬дательство. И неважно, кто тот третий, которого ты стал слушать: познание, женщина или дьявол. Важно, что ты предал того, кто создал тебя, того, кто ближе тебе, чем ты сам. Вот основа и закон близких взаимодействий: тот, с кем я делю свой хлеб, не может предать меня. Этот закон брат¬ства во время Тайной Вечери прозвучит и из уст Христа.
Упущение того, что Ницше страстно желал, объяснимо лишь его увлеченностью критикой моральной гипотезы христианства. Наблюдая вокруг себя предательство и ни-зость, и все это под разговоры о любви к ближнему, Ницше взялся за разоблачение лжи. Моральные наставления стали казаться ему чудовищным обманом, неким красивым по¬крывалом, скрывающим борьбу за власть. Если снять это покрывало, то откроется отвратительное зрелище, нечто вроде пауков в банке. Ницше всегда ощущал этот скрытый ужас жизни, где кроме предательства есть страдания, бо¬лезнь и смерть. Ответом на эту чудовищную и бесполезную борьбу сил, в которую, как песчинка, втянут и человек, была дионисийская модель жизни, представленная Ницше в «Рождении трагедии». В ее основе и лежало первоначаль-ное стремление людей жить вместе.
Постепенно Ницше отказался от попытки построить об-щество на принципе единства с другими людьми. Любовь и дружба — хрупкие и ненадежные вещи, легко превращаю¬щиеся в свою противоположность — зависть, предательст¬во и ненависть. Зрелище пауков в банке уже не пугает Ниц¬ше. Начитавшись Дарвина, он говорит теперь, глядя на то, как живое пожирает живое и живет этим: жизнь устроена как воля к власти. Принятие этой реальности означает, что Ницше из юношимечтателя превратился в мужа, трезво воспринимающего окружающий мир.
Библейская история о грехопадении — это рассказ о рас¬паде первобытной коммуны. Дети в раю повзрослели и от¬казались жить вместе. Бог взмыл в небо, где вел жизнь оди¬нокого орла на горной вершине, а первая пара людей стала строить свой дом на земле и добывать собственным трудом кусок хлеба. История рода людского выглядит, согласно Библии, так: первоначально все творения Бога пребывали около него и составляли собой маленькую тесную комму¬ну, где дело одного было и заботой другого. Первобытная коммуна распалась по мере роста и взросления ее населе¬ния. Это была первая в истории антропологическая и со¬циальная катастрофа. Люди стали создавать многочислен¬ные объединения. Но даже такие, которые состояли из родственников, распадались в результате предательства. Возникали богатые царства, которые вели борьбу не на жизнь, а на смерть. Зная о скоротечности жизни, люди предавались излишествам. Видя этот ужас, Бог время от времени проводил чистку и наказывал наиболее стропти¬вых. Решил он совсем извести проклятое семя человече¬ское или оставить на земле какихто избранных — так и не ясно. Во всяком случае, судя по росту значимости пред¬ставлений об Аде, попытки церкви улучшить род людской не выходили за пределы угрозы наказания.
Если Бога нет и религия разоблачена как идеология тер¬пения для тех несчастных, которым на земле живется осо¬бенно плохо, ибо они используются как рабочий скот, об¬служивающий и удовлетворяющий потребности сильных и жестоких личностей, то стоит задуматься над тем, какой бы могла быть лучшая и более справедливая жизнь. Вряд ли Ницше внимательно читал Маркса, но то, что он продумы¬вал возможности утопий, не вызывает сомнений. Надо сказать, все они так или иначе ориентированы на восста¬новление атмосферы дружбы и доверия, свойственные первоначальной райской коммуне. Истерзанный несча¬стьями Ницше уже не верит в такую возможность и, подоб¬но Ф. М. Достоевскому, видит социалистический проект исключительно в черном свете.
Проблема не в коммуне, а в человеке. Помести человека в самый чистый дом, он все равно его загадит; дай ему са¬мого верного и умного друга, он его либо поработит, либо предаст. Но в чем дело? Ведь жили же Яхве и Адам подобно Сиамским близнецам, не знающим деления на мое и твое. Ясно, что людей испортила новейшая история человечест¬ва, характеризующаяся расцветом индивидуализма. В ней произошло то, что Маркс назвал отчуждением от родовой сущности человека. В отличие от коммунистов, мечтавших о возвращении к первобытному коллективизму, основан-ному на дружбе и сотрудничестве, Ницше считал, что не-обходима радикальная переделка людей. Рассматривая ис¬торию попыток гуманизации людей, самой неудачной из них и самой опасной по своим последствиям Ницше счи¬тает христианство. Вместо того чтобы улучшить человека, христианство окончательно его испортило и превратило в больное домашнее животное.
Возможна или нет реализация фантазма о симбиотиче-ском единстве с другим — это не метафизический вопрос, а инфантильное желание, которое свойственно любому живому существу, рожденному и вскормленному мате-рью. Для понимания Ницше можно вспомнить легенду о несовершенстве и грехопадении человека, сочиненную З. Фрейдом. В работе «По ту сторону принципа удовольст-вия» Фрейд описывает выбор между чувством удовольст-вия и реальностью. Судя по всему, Ницше выбрал реаль-ность. Он принимает жизнь такой какова она есть, как сво-бодную игру сил. В ней нет места морали греха и сострада¬ния. Каждому свое. Вот в чем состоит справедливость. Но на пути реализации этого принципа стоит христианская моральная гипотеза, реализация которой сделала человека больным и трусливым животным, уже не способным выиг¬рывать в жизненных играх. Христиане обречены, их сожгут в газовых камерах и сгноят в лагерях, остальные постепен¬но вымрут сами. Выход в светлое будущее, по Ницше, осу¬ществится, когда на Земле останутся только сильные. Они достигнут равновесия в справедливой и честной борьбе. Это будут не только мирные договоры, но и войны. А преж¬де всего, человек сможет договориться сам с собой. Без по¬мощи криков о грехе и покаянии он научится управлять со¬бой, своими страстями. Таким же образом исчезнут сами понятия дружбы и предательства. Осознавший невозмож-ность идиотического единства человек превратится в со-циальное разумное существо.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: