Бог, религия и церковь

Время: 25-02-2013, 19:23 Просмотров: 966 Автор: antonin
    
Бог, религия и церковь
Проблема веры ставилась и обсуждалась в истории фи-лософии поразному, но в основном ее тематизацию опре-делял познавательный интерес, что проявлялось в непре кращающихся попытках доказать догматы при помощи ра¬циональных аргументов. Воспитанные в рамках гре-коримского наследия ученые не могли взять в толк, каким образом можно доверять библейским сказаниям. Христи-анские гуманисты, также не чуждые этой традиции образо¬вания, пытались раскрыть границы опыта познания и на¬стаивали на необходимости дополнения его опытом веры, который трактовался как откровение либо особо просвет¬ленного разума, либо тонко чувствующей души, либо лю¬бящего сердца. Таким образом, вера истолковывалась как некая особая и притом высшая форма познания, достигае¬мая иными, чем рассудочная, способностями человека.
Только в конце XIX и начале XX в. такие философы, как
С. Кьеркегор, Ницше и Л. Шестов обратили внимание на некорректность моральной и эпистемологической интер-претации христианства. Они указали на трансформацию Нагорной Проповеди в расхожие требования буржуазной морали. Как попытался показать Кьеркегор в «Страхе и трепете», Бог потребовал от Авраама нечто такое, что нару¬шало любые нравственные, юридические и социальные нормы. Бог, принесший в жертву за грехи людей своего не¬винного сына, и Авраам, согласившийся на ужасный спо¬соб проверки своей веры, современным судом были бы об¬винены в преступлении.
Шестов также указал на несовместимость раннехристи-анского опыта веры с ее современной интерпретацией и увидел исток деформации христианства в его эллиниза-ции. Обращаясь к Ветхому Завету, он обратил внимание на то, что Бог способен совершить то, что немыслимо разу мом56. В работе «Афины и Иерусалим» Шестов прозорливо отметил, что попытки совместить разум и веру, доказать бытие Бога имели разрушительное воздействие на религию и сильнее укрепляли авторитет разума, чем веры.
Оказавшаяся не у дел в познании, вытесненная разумом на периферию как некое исходное вероятностное знание, вера стала утверждаться в моральной сфере, но и оттуда была изгнана как ненужная. Ницше указал на несовмести-мость христианской моральной гипотезы и «учености», что у его современников выражалось в научной критике рели¬гии, а в наше время стало началом развития эпистемологии религиозных и моральных верований — этики дискурса, согласно которой основные положения морали так же до¬казуемы, как и «принцип индукции».
Судьба тематизации веры как откровения столь же пе-чальна. Ее следы читаются в романтической концепции гениальности, которая подвергается серьезной критике. Если ктото утверждает, что видит то, чего не видят другие, это порождает сильное сопротивление. Всякий намек на избранность в нашу демократическую эпоху вызывает не¬годование. В русской культуре сохранилось предчувствие того, что истина не всегда выражается словами, что она не всегда может быть открыта за письменным столом или в научных дискуссиях. Что такое истина, как она открывает¬ся человеку — вопросы, которые актуальны всегда. М. Хайдеггер поразил современных философов, в умах ко¬торых прочно утвердилось понимание истины как соответ¬ствия мышления бытию, онтологической теорией истины, согласно которой ее условием является несокрытость са-мого бытия: истина — это свойство прежде всего бытия, а уж потом знания. Однако христианская теория истины не совпадает ни с античной «алетейей», ни с гносеологиче-ским или семантическим истолкованием соответствия вы-сказываний объективным положениям дел. Откровение — не феноменологический и не гносеологический акт, а опыт пребывания в истине. Оно мыслится как непосредствен¬ное, без участия третьего, общение души с Богом.
Интеллектуальная, и даже моральная, функция религии сегодня уже не так высока, как раньше. Однако консоли-дирующая роль религии несомненна. После Великой фран¬цузской революции вольнодумство оставалось, так ска¬зать, частным делом, а открытый атеизм запрещался как разрушающий государственные устои. Даже тот, кто знает, что Бога нет, ходит в церковь. Нечто похожее произошло и в современной России. Для возрождения христианства по¬требовалась поддержка государства. В связи с новым сою¬зом церкви и государства приходится задуматься: дально¬видно ли поступил Константин, сделавший христианство государственной религией, не привело ли это к ослабле¬нию Рима? На деле, христиане вовсе не являются «пятой колонной». Как показывает история средних веков, имен¬но благодаря христианству оформились могущественные империи, противостоящие натиску Востока. Видимо, этот исторический опыт и вдохновляет современных россий¬ских политиков.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: