Отчуждение и генеалогия.

Время: 25-02-2013, 19:21 Просмотров: 838 Автор: antonin
    
Отчуждение и генеалогия. Источник нечеловеческого ви¬дят обычно в животной природе. Классическая постановка проблематики антропогенеза ставилась как вопрос об оче¬ловечивании, о гуманизации звериной природы. По К. Марксу же получается, что в родовом периоде своей ис¬тории человек был более человечен, нежели теперь. Вооб¬ще говоря, такой поворот относительно «природного» на¬чала был осуществлен еще Ж.Ж. Руссо, который утверж¬дал, что цивилизация не способствует улучшению нравов. Возвращение родовой сущности человека Маркс считал возможным в новом, постбуржуазном обществе, в котором первобытный коммунитаризм соединится с преимущест¬вами научнотехнической революции. По Ницше, живот¬ная природа укрощается моралью, ведущей к деградации человека. Человек должен был укротить самого себя, а для этого ему понадобилось придумать нечто такое, чего нет и быть не может в природе. Он возвысился над самим собой благодаря фантазиям, заблуждениям. Это и есть предпо¬сылка цивилизационного процесса: человек оказывается способным к отрыву от природы. Благодаря иллюзии уда¬ется перехитрить животные инстинкты и приступить к со¬зиданию в себе цивилизованного человека.
Это возможно благодаря тому, что от природы у человека нет заданных инстинктов. Часто говорят о ничем не огра¬ниченной сексуальности человека. Но, если разобраться, так называемая «сексуальная озабоченность» — не естест¬венное, а искусственно стимулируемое желание. Что есть в человеке природного — это, вообще говоря, не простой во¬прос. Если потребности проходят через сознание, т. е. ста¬новятся мотивами, то их нельзя считать вполне естествен¬ными. Даже кажущийся наиболее диким акт каннибализма обусловлен верой в то, что съеденный враг передает свое мужество победителям. Поджаренный и съеденный он уже не представляет собой угрозы, ибо приготовление пищи на огне — это и есть включение природы в культуру.
Генеалогия ставит и решает вопрос о происхождении: откуда возникло нечто новое, если раньше его не было? В постановке этого вопроса Ницше проявляет двойствен-ность: с одной стороны, он обостряет проблему, говоря, что традиционные историцисты представляют прошлое как уменьшенную копию настоящего и рассматривают ис-торию как ее развитие от простого к сложному. Такая мо-дель оказывается не просто схематичной, но и опасной, ибо игнорирует другого. С другой стороны, Ницше нейтра¬лизует свой вызов гипотезой вечного возвращения. Исто¬рия, начавшаяся вместе с человеком, оказывается вечным повторением того же самого. Напрашивается вопрос: а что, собственно, повторяется? Каждый видит, что хотя жизнь — это вечное возвращение и повторение, тем не менее ничего нельзя возвратить.
По Ницше, начало истории цивилизации, культуры, мо-рали, науки — это нечто дикое, неразумное и неморальное. Генеалогия пытается показать, как природное начало было обмануто, преобразовано, как в борьбе с ним укреплялось и развивалось «человеческое». Анализ культуры как сово¬купности диспозитивов, полезных для обмана, нейтрали¬зации природных инстинктов,— важнейшее достижение генеалогии. Если прежде культура расценивалась с точки зрения истинности, то Ницше раскрывает ее как иллюзию, значимость которой состоит в «усыплении» диких природ¬ных инстинктов. Он указывает на границы культуры и при¬водит в пример греков — их религия очеловечивала богов, но не обожествляла человека, т. е. не оскопляла его плоти, а превращала тело в произведение искусства, делая его тем самым организованным и управляемым.
Раскрыв искусственный характер истории, которая на-чалось с обмана, Ницше описывал, в какой форме верну-лось то, что было изгнано религией, как чувственность снова вернулась в культуру. Картина исторического ста-новления человека оказалась более сложной, чем рисова-лась вначале. Генеалогия указывает на негативное основа-ние культуры. Если начало — это нечто противоположное дальнейшему становлению, то необходимо показать, как позитивное возникло из негативного. Слабость инстинк-тов — это биологический факт. Началом истории не было дикое кровожадное животное. Скорее всего, правы те, кто считает, что причиной запуска цивилизации является нуж-да, нехватка инстинктов. Вершина эволюции — человек, как поздний ребенок, является не самым совершенным, если не сказать дегенеративным, ее продуктом. Из этого допущения вытекают принципы генеалогии, которая тре-бует вывести позитивное из негативного, цивилизованное из нецивилизованного. За спорами о том, возникла культу¬ра как дополнение слабой системы инстинктов или, на¬оборот, для покорения дикого животного начала, нельзя забывать, что понастоящему актуальной генеалогия ста-новится тогда, когда от метафизики начала переходит к изучению культивации новой чувственности. Культура — это не только возвышенные произведения искусства, но и разного рода бестиализирующие зрелища, стимулирую-щие извращенные желания.
Когда аналитик культуры сталкивается с фактом нечело¬веческого в современном цивилизованном мире, он скло¬нен видеть его причину в существовании дикого зверя, жи¬вущего внутри человека. Эта установка лежит в основе дар¬виновской теории эволюции, где явно преувеличена роль природного начала. Между тем человек в доцивилизован ном состоянии (если такое было) — это слабое, неполно¬ценное животное. «Зверь, живущий внутри нас»,— это, скорее всего, продукт цивилизации. Именно на изучение устройства механизмов его порождения и должны быть на¬правлены усилия историков культуры.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: