Искусство: Генеалогия возвышенного.

Время: 25-02-2013, 19:19 Просмотров: 881 Автор: antonin
    
Искусство: Генеалогия возвышенного. Ницше — автор те¬зиса о смерти не только Бога, но и искусства. «Рождение трагедии» проникнуто романтической критикой науки и технологии, которые разволшебствовали мир, опустошили жизнь скукой. Молодой Ницше вместе с Вагнером верили в то, что только искусство способно дать новый животвор¬ный миф. Но если у Вагнера постепенно усиливались еще и клерикальные настроения, то у Ницше, напротив, зрел протест против как религии, так и искусства, которое он также расценивал как форму ложного сознания. Искусст-во, отмечал Ницше,— выходит на сцену по мере того как религия приходит в упадок. Просвещение поколебало дог¬маты, но не остудило религиозного чувства. Выход ему дает искусство. Как и религия, оно — наркотик, обезболиваю¬щий страдания жизни, дающий паллиативное облегчение и при этом отвлекающий от действительного улучшения жизни. «Искусство,— полагал Ницше,— делает выноси¬мым вид жизни, окутывая ее дымкой нечистого мышле ния»27.
В «Человеческом» Ницше писал, что новая теория ис-кусства должна раскрыть те ложные умозаключения и дур¬ные привычки разума, в силу которых он попадается в сети художника. Таким образом, против иллюзий искусства также выдвигается научный подход, в котором критика его как ложной идеологии дополняется анализом психологии современного художественного сознания.
Художник, по мнению Ницше, на всю жизнь остается играющим ребенком, верующим в чудесное. Он вообще является отсталым существом, регрессирующим в про-шлое. Не случайно под конец жизни художником овладе-вает глубокая меланхолия. Думается, что причина тому не столько обращенность в прошлое, сколько особенность предмета искусства. Искусство вовсе не является отраже¬нием действительности. Ницше отмечал, что литератур¬ные герои наделены «нарисованным» характером, кото¬рый является упрощенной или даже фантастической схе¬мой, воздействующей на людей только благодаря тому, что они сами воспринимают друг друга схематично. То, что те или иные художественные произведения потрясают нас, не является свидетельством их правдивости. Наоборот, наиболее популярными становятся вещи, соответствую¬щие предвзятым мнениям своей эпохи. Ницше разоблача¬ет культ гениев, обладающих якобы особым зрением, про¬никающим в скрытую от остальных суть вещей, и характе¬ризует их как тщеславных иллюзионистов, создающих си мулякры. Они отличаются от дилетантов тем, что тратят десятилетия на обретение мастерства. Так Ницше посте¬пенно подводит к тому, что сегодня называют «смертью ав¬тора». Понимая ее слишком натуралистично, он предлага¬ет следующий драконовский закон: «На писателя следова¬ло бы смотреть как на злодея, который лишь в самых ред¬ких случаях заслуживает оправдания или помилования; это было бы средством против чрезмерного распростране¬ния книг»28.
Какой же видится Ницше судьба искусства? Ценность его возрастает при определенных метафизических пред-посылках, когда верят в неизменную сущность мира, ко-торая изображается как возвышенное. Хотя эти предпо-сылки ложны и предмет искусства — вовсе не «подлинная действительность», оно необходимо, потому что украшает жизнь. Художественное чувство продолжает жить после искусства, как вера живет и после смерти Бога. Более того, своеобразная «магия смерти» делает его привлека¬тельным, поэтому современность являет собой невидан¬ную популярность искусства.
Причина неврозов, которым подвержен современный человек, кроется в замкнутости в капсулу его собственного существования. При этом человек отторгает лекарство, ко¬торое может его спасти,— открытость другому. Ничто не вызывает у него такого отторжения, как необходимость быть с другим. Занимая место в автобусе, современный че¬ловек не хочет, чтобы ктонибудь сел с ним рядом и затеял разговор, и ставит на свободное место сумку. Сегодня целая армия психотерапевтов борется за разотчуждение людей, но никто не хочет вернуться к архаичным формам жизни иерархического общества, в котором солидарность дости-галась телесными практиками воспитания открытости и бытиясдругим. Ницше это прекрасно понимал, ибо сам вряд ли смог бы ужиться с кем бы то ни было. В качестве средства преодоления дезинтеграции людей он предлагал искусство. Но это не то искусство, которое культивируется рынком и выступает либо дорогим товаром для наслажде¬ния богатых, либо дешевым суррогатом для управления беднотой. Необходимо, утверждал Ницше, возрождение искусства по греческому образцу. Героический человек, как каждый из нас, открыв утром глаза, не знает, жив он или уже умер. Но прямо спросонья он запевает ритмичную песню и вырывается наружу, в общественное пространство, где жи¬вет среди других и ради других. Напротив, современный молодой человек, проснувшись, не выходит на улицу, а на¬девает наушники и слушает музыку, еще глубже уводящую его во внутренние лабиринты собственной души.
Итак, музыка — вот что выводит нас за пределы имма-нентности или, точнее, вот что является трансцендентным в имманентности. Не возвращение архаических практик для преодоления распада общественной ткани, а музыка как эстетическая форма существования, способствующая построению себя как общественного существа,— вот в чем состоит предложение Ницше. Он пишет: «.греческий культурный человек чувствовал себя уничтоженным перед лицом хора сатиров, и ближайшее действие дионисиче¬ской трагедии заключается именно в том, что государство и общество, вообще все пропасти между человеком и чело¬веком исчезают перед превозмогающим чувством единст¬ва, возвращающего нас в лоно природы»29. Ницше интер¬претирует партии хора, которыми переплетена трагедия, как разрушение индивидуальности и объединение ее с из¬начальным бытием.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: