Философия культуры

Время: 25-02-2013, 19:18 Просмотров: 1399 Автор: antonin
    
Философия культуры
Ницше является одним из основоположников совре-менной философии культуры. В течение нескольких деся-тилетий его провокативные сочинения в корне преобрази-ли философию. Ницше стал классиком эпохи модерна1. Его карьера началась с восстания против школьной тради-ции, которой он противопоставил поэтическую форму фи-лософствования. Несмотря на то, что Ницше начинал как филолог, он с самого начала имел философские амбиции. Его «Рождение трагедии» — глубокая революционная ра-бота в философии, знаменовавшая подлинный ренессанс этой слегка заплесневевшей в школьных стенах дисципли-ны. Сам Ницше, под влиянием греческой трагедии, изна-чально ценил не столько действие, сколько пафос. Его ра-боты называли «динамитом». Между тем Ницше ставил пе¬ред собой исключительно высокие и благородные цели, сформулировав их еще в юношеском произведении «Шо-пенгауэр как воспитатель». В нем утверждалось, что каж-дый учитель должен быть философом и наоборот.
Как историк философии Ницше развивал необычный для своей эпохи проект, согласно которому «философские системы кажутся вполне истинными только их основате¬лям; всем же позднейшим философам они, наоборот, представляются величайшей ошибкой»2. Таким образом он предложил перенести на первый план личность философа, а на второй план — его систему. Традиционный подход оценивает философию с точки зрения истинности или ложности, в основном как собрание заблуждений и пред¬рассудков и в меньшей мере как приближение к истине.
Для Ницше определяющим становится уважение к вели-ким людям, любовь к созданным им системам, ибо в них есть один не подлежащий сомнению пункт: они носят на себе печать личного настроения, индивидуального коло-рита. Речь идет не о биографическом или психоаналитиче¬ском, а о культурологическом исследовании. «Только у гре¬ков философ есть не случайное явление,— писал Ницше.— Эти люди не были отвлеченными мудрецами, а стояли ли¬цом к жизни: чувство мыслителя в них не страдало от раз¬лада между стремлением к свободе, красоте и величию жизни и стремлением к истине, заставляющей нас вопро¬шать себя: чего же вообще стоит жизнь?»3 Только в ранней греческой культуре философ не является маргинальной личностью и не угрожает, а укрепляет устои государства. Ницше пишет: «Железная необходимость приковывает философа к культуре; но как быть, если такой культуры нет? Тогда философ является неожиданной и поэтому вну¬шающей ужас кометой, между тем как при благоприятном случае он сияет в солнечной системе как ее лучшее созвез дие»4.
Отсюда Ницше приходит к постановке вопроса о пользе и вреде философии. Одни считают ее полезной, способст¬вующей просвещению и гуманизации, а другие — вредной, отвлекающей от созидательных задач, способствующей со¬мнению в устоях общества. «Философия в трагическую эпоху» — незаконченное и при жизни не публиковавшееся сочинение Ницше. В нем он предлагает историю не фило¬софии, а философов. Возможно, если не считать Диогена Лаэртского, это первый проект антропологической исто¬рии философии. В отличие от советского государственного и партийного деятеля А. А. Жданова, который спрашивал: «С кем вы, господа интеллигенты?», Ницше проводил не партийноклассовый, а, так сказать, медицинский подход. На первый взгляд кажется, отмечал он, что здоровому на-роду не нужна философия — римляне, например, прекрас¬но обходились без метафизики. В связи с этим отечествен¬ный историк Л. Н. Гумилев озвучивал тезис о том, что фи¬лософствование и вообще «бумагомарательство» является верным признаком деградации изначально пассионарного этноса. Ницше, напротив, полагал, что философия являет¬ся продуктом здорового народа и только ему она по плечу. Он писал: «Если философия и оказывала помощь, служила спасением и поддержкой, то исключительно для здоровых; состояние же больных философия только ухудшала»5.
Но какой народ считать здоровым: сильный, веселый, отважный или рассудительный, практичный, осторожный и экономный? Правда, даже если в этом отношении и бу-дет достигнуто согласие, все равно останется непреодоли¬мым различие философского и нормального «здорового» миросозерцаний. Сама фигура философа маргинальна и опасна, если она становится массовым явлением. Вот и Ницше отмечал, что греки, заимствовав философию с Вос¬тока, вовремя усвоили ее не как отвлеченную мудрость, а как искусство. Ошибка греков состояла в том, что они не сумели вовремя остановиться. Философию Сократа Ниц¬ше считал началом декаданса. Он признавал Платона как художника, но испытывал недоверие к его философии6. В отличие от досократиков поздние философы расценива¬ются Ницше как декаденты греческого мира, выступившие против агонального инстинкта, направленного на разви¬тие расы.
Если не идеализировать историю Древней Греции, то приходится признать, что она полна конфликтов. Ницше чувствовал в греках мощный инстинкт, видел в их учрежде¬ниях предохранительные меры, призванные обезопасить государство от необузданных желаний отдельных лично¬стей. Понимая войны между общинами как способ разря¬дить инстинкты, он сделал акцент не на аполлоническом, а на дионисийском начале греческой культуры. Присутствие дионисийского начала в греческой культуре, которая по¬нималась в XIX в. как умеренная, спокойная, рациональ¬ная, демократичная культура, воспринималось как диссо¬нанс. Необычные мифы и мистерии объяснялись как за¬блуждения. Наоборот, Ницше настаивает на том, что пере¬плетение верований, культов формирует габитус людей, является формой жизни и основанием философии. В отли¬чие от систематического мировоззрения, построенного тем или иным профессиональным философом, эта пестрая ткань убеждений и мнений названа им словами «раса», «народ». Это не биологические, а культурные понятия, оз-начающие искусственно, дисциплинарными практиками сформированную породу людей7.
Греческая культура возникла не на пустом месте. Греки перенимали и свободно преобразовывали для своих целей достижения других народов. Они пытались улучшить все, что перенимали у варваров. Ницше отклонял теорию «им-порта» греческой философии изза рубежа. Хотя греки многое заимствовали на Востоке, но использовали полу-ченное знание как материал создания собственной культу-ры. Именно они изобрели «чистую форму» философии, что позволяет говорить о рождении философии именно в Древней Греции. Решающим критерием философии греки считали служение жизни. Ницше подчеркивал: «Только че¬ловек казался им действительностью, зерном всех вещей, а все остальное они считали призраками, обманчивой иг рой»8.
Если первых философов Ницше называет чистыми ти-пами философских умов, то, начиная с Платона, он квали-фицирует их как «смешанные философские натуры». На-пример, отмечает Ницше, в учении об идеях соединены со¬кратические, пифагорейские и гераклитовские элементы. Но самое главное состоит в том, что поздние философы яв¬лялись основателями сект, представлявших собой оппози¬цию против эллинской культуры и господствовавшего в ней дотоле единства стиля. Если древние философы жела¬ли исцеления родины, то поздние философы искали иску¬пления или спасения самих себя («Начиная с Платона, фи¬лософ находится в изгнании и конспирирует против отече ства»9).
Воля к знанию предполагает волю к господству. Ослаб-ление философского габитуса произошло по мере осозна-ния опасностей и трудностей познания. Сократ говорит: я знаю, что ничего не знаю. Взамен онтологии приходит эпистемология с ее рефлексией. Воля к знанию становится волей к познанию самого себя. В своих последних работах Ницше называл платоновскую философию источником болезни Европы. Если первые философы имели мужество думать сами, то Сократ привносит в философствование мораль и рефлексию. Так тирания духа приходит в согласие с тиранией веры.
Признаком здоровья древних Ницше считал то, что их моральная философия находилась по эту сторону границы счастья. Нынешняя теория истины строится на стремле¬нии заглянуть по ту сторону бытия10. Воля к истине являет¬ся эксцессом. Эта воля безусловна, она не терпит компро¬миссов и не соотносима с жизнью. Напротив, у древних философия относительна к жизни. В «Ессе Номо» Ницше снова поставит этот вопрос: учить так, как живешь, и жить так, как учишь. Досократики не считали истину самоце¬лью, она была для них средством коррекции жизни, ее ори¬ентиром. Они были господами по отношению к истине и подходили к ней прагматически. Именно благодаря этому греки смогли отстоять свою самостоятельность перед ли¬цом азиатской культуры. Если современная наука обреме¬нена жадностью к знанию, то философия ориентирует на познание великого и тем самым возвышает человека над слепым желанием знать все.
Критерием здоровья у греков, полагал Ницше, была умеренность. «Философ,— отмечал он,— сохраняет хлад¬нокровие и осмотрительность»11. Для греков в трагическую эпоху была характерна поверхностность из глубины, и это относится прежде всего к мужеству, которое лежало на по¬верхности. Поэтому Ницше решительно выступал против того, чтобы оценивать древнегреческую философии в пер¬спективе европейской культуры. Насмешки над мифоло¬гией, бытующие среди современных ученых, совершенно не оправданны, так как именно благодаря ей греки сумели противостоять соблазну схоластики12. Взгляд на себя, ос¬нованный на мере познания, является источником любого исследования. В стремлении к знанию грекам присущи «здоровье» и «такт». Ницше писал: «Научный человек есть дальнейшее развитие художественного человека»13.
Говоря о современной культуре, Ницше отмечал отсут-ствие стиля. В наше время «философия является скорее ученым монологом человека, прогуливающегося в одино-честве, случайной добычей отдельного лица, глубокой до¬машней тайной или безвредной болтовней академических старцев и детей»14. Поскольку сегодня никто не отважива¬ется жить с той мужественной простотой, которая отлича¬ла древних, то современная философия не имеет общест¬венной поддержки. Неудивительно, что раздаются крики об ее изгнании. Чтобы приспособиться и выжить, фило¬софия становится на службу тираническому государству. Она имеет политическую, полицейскую подкладку и ог¬раничивается показной ученостью. Характеризуя совре¬менное философствование как новое варварство, Ницше предлагает следующий рецепт спасения: «Развей у себя культуру, и ты узнаешь, чего требует и на что способна философия»15.
Ницше, конечно, знал, что нет ничего беспредпосылоч ного, что независимость — всего лишь видимость: у каждо¬го человека есть родители и наставники. И все же он на¬стаивал на том, что досократики — это самостоятельные «философские головы»: «именно они изобрели тип фило¬софских умов, и все потомство не могло прибавить ничего маломальски существенного к их изобретению».16 Инди¬видуальность досократиков Ницше видит в том, что они были первыми, у них не было предшественников. По заме чанияю Ницше, «другие народы имеют своих святых, гре¬ки имеют своих мудрецов»17. Греки еще не знали, что у фи¬лософов появятся последователи и школы. Их индивиду¬альность состоит в том, что они не придерживались ника¬ких конвенций. Греки представляли собой республику ге¬ниев, а не республику ученых, которые создают профес-сиональное сообщество. Ницше писал: «Они находились вне всяких условностей, так как в те времена не существо-вало сословия ни ученых, ни философов»18. Отсутствие ка¬тегорий, предпосылок, принципов, набора «вечных про-блем» и делало первых философов свободными. Ницше от¬мечал: «Все эти люди вытесаны из одного камня. Между их мышлением и характером царствует строгое соответст¬вие»19. Что же питало стремление древних к познанию? По Ницше, причиной философствования является страдание. Первые философы размышляли, чтобы не умереть от ску¬ки, философией они покрывали пустоту жизни.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: