Дисциплинарное общество (Фуко).

Время: 25-02-2013, 18:45 Просмотров: 1831 Автор: antonin
    
Дисциплинарное общество (Фуко).
Спасение от индиви¬дуализма многие философы видят в признании трансцен¬дентных ценностей, которые избавят современную культу¬ру от абсурдной «заботы о себе». В этом проявляется их протест против известной программы М. Фуко как крайне¬го выражения индивидуализма. Между тем, как и Ницше, Фуко остался непонятым своими современниками. Его творчество направлено на преодоление отчуждения, и об этом свидетельствует то, что в своих последних работах по-верхностным социальным связям он противопоставил дружбу как основу глубокой и сильной интеграции людей. И в ранних работах Фуко понимал проблематику индиви-дуальности иначе, чем либерально настроенные мыслите-ли. Если историки гуманитарных наук относят рождение индивида к началу Нового времени, дух которого выразила метафизика субъективности с ее учениями о свободе и ав¬тономии личности, то Фуко связывает это событие с разви¬тием дисциплинарных практик в эпоху Просвещения. Со¬гласно Фуко, наше общество — это общество надзора, ко¬торый реализуется в разнообразных формах внешнего на¬блюдения и медицинских осмотров, психологических тес¬тов и экзаменов.
Где и когда, при каких обстоятельствах и по каким при-чинам произошло рождение индивида? Древность ни в теории, ни на практике не признавала независимого инди-вида, способного противопоставить себя давлению обя-занностей, традиций, с которыми он себя отождествлял. Разве что первые философы демонстрировали собой обра¬зец свободной индивидуальности, смело выносившей на основе познания истины приговор устаревшим традициям и закостеневшим предрассудкам. Ницше в своем противо¬поставлении аполлонического и дионисийского прямо го¬ворит о появившейся вместе с греческой трагедией и фило¬софией тенденции индивидуации общества.
Если рассматривать культуры на уровне повседневных практик, отмечает Фуко, то древние цивилизации действи-тельно были ориентированы на построение и укрепление общественного тела. Открытость, зрелищность, ритуаль-ность и даже спектакулярность празднеств, строительство храмов, форумов, театров, цирков и общественных бань предполагали не только жизнь на виду, но и доступность великолепных и дорогостоящих сооружений. Современ-ное же общество состоит из индивидов, разделенных сте-нами жилища, которые государство стремится сделать «прозрачными». Причины перестройки традиционных об-ществ многообразны. Старая власть, персонифицирован-ная харизматической личностью — предводителем, ба тюшкойцарем, самодержцем, использовавшими соляр¬ные знаки власти,— была расхлябанной и неэффективной. Эпохи сильной власти, как полагал Ницше, были либе-ральными и не доходили до мелочного надзора. В них про¬являлись как равнодушие к целому ряду нарушений, так и милость к покаявшимся преступникам. Власть правила массами, а не индивидами, используя при этом демонстра¬тивные техники презентации и ограничиваясь в экономи¬ческом отношении сбором налогов и податей. Новое время связано с усложнением экономики и хозяйства. Возникает необходимость целесообразного использования ресурсов, техники, человеческих сил. Дифференциация и рациона¬лизация общественного пространства приводит к борьбе с бродяжничеством — каждое место должно быть закрепле¬но за индивидом. Дифференциация пространств (появле¬ние тюрем, больниц, домов призрения, казарм, школ, фаб¬рик и заводов), внутренняя сегментация этих государст¬венных учреждений (классы внутри школы, группы внутри классов) требуют разделения и иерархизации людей. Люди извлекаются из натуральных условий обитания и подлежат преобразованию в казармах, школах, работных домах или больницах. Складываются многообразные ортопедические техники, направленные на формирование новой анато¬мии, нового тела, способного эффективно и бесперебойно выполнять те или иные общественные обязанности.
Так создается новая технология власти, направленная на индивида, а не на массу. Вероятно, ее началом является ка¬зарма, так как преобразование рыцарей в солдат регуляр¬ной армии было сопряжено с муштрой и дрессурой. В этом Фуко видит начало омассовления и деиндивидуализа¬ции — в процессе муштры стирается представление об уникальности и автономности. Если солдат будет думать о самоценности личности, то как он пойдет в атаку? Но на эту дрессуру можно посмотреть и подругому. Сообщество рыцарей было организовано по образу греческой фаланги гоплитов, воевашей по принципу «один за всех, все за од¬ного». В регулярной армии телесная дружба уже не являет¬ся обязательной. Представление о воинском братстве оста¬ется как символ в мирной жизни, но поведение на войне определяется уже иными стратегиями. Воспитание солдат регулярной армии делает ставку на дрессировку послуш¬ных, выполняющих команды начальника индивидов (один сержант муштрует десяток солдат). Конечно, это не тот ин¬дивид, о котором мечтали философы и рассуждали авторы общественного договора. Но удивительное соответствие теории демократии с дисциплинарными практиками гово¬рит о какойто их дополнительности. Не случайно, эпоха Просвещения, открывшая свободу, изобрела дисциплину. При этом дисциплина становится технологией производ¬ства индивидов.
С развитием общества происходит изменение преступ-лений, отмечает Фуко. Если раньше преступник по соци-альному положению, уровню интеллекта и культуры, нако¬нец, по внешнему виду резко отличался от тех, кто его су¬дил, то в цивилизованном обществе те, кто сидит на скамье подсудимых, мало отличаются от тех, кто восседает в крес¬лах судей. Именно это обстоятельство приводит к осужде¬нию тюрьмы и постепенному ее реформированию в пени¬тенциарное учреждение.
Во времена, когда преступник был груб и неотесан, ма-локультурен и неинтеллектуален, приговоры суда не дохо¬дили до его сознания, и естественным способом наказания оказывалась тюрьма. Постепенно из места изоляции она пре¬вращается в пространство исправления и перевоспитания. Тюрьма была направлена на преодоление «противозаконно¬сти», которая была названа делинквентностью. Именно ее захватывает и отчасти формирует система карцера. Это об¬стоятельство, по мнению Фуко, и является причиной со¬хранения тюрьмы даже после того, как сами юристы стали воспринимать ее не только как неэффективное, но и не¬справедливое наказание80.
Как пенитенциарное учреждение тюрьма становится местом формирования клинического знания о заключен-ных. Заключенного помещают под постоянный надзор, и всякое сообщение о нем записывается и обобщается. Тюрьма — это не только дисциплина в камне (И. Бентам), но и место исправления, лечения особых не проходящих по ведомству медицины недугов и сбора знания о природе и характере самих болезней. Так возникает понятие делин¬квента. Делинквент отличается от правонарушителя, с ко¬торым имеет дело суд. В тюрьму попадает осужденный, но в ней он становится объектом исправительной техноло¬гии. Наблюдение за делинквентом охватывает обстоятель¬ства и причины содеянного преступления, его пристра¬стия, вредные привычки, пагубные наклонности. Эта «биографическая справка» вместе с личным делом прихо¬дит в тюрьму. Кроме биографического используется метод типологии: культурные и интеллектуальные, но испорчен¬ные субъекты подлежат наказанию изоляцией и молчани¬ем; порочные, но недалекие и тупые подлежат воспита¬нию: одиночество ночью, совместная работа и коллектив¬ное чтение днем; осужденные бездарные и неспособные живут сообща небольшими группами под строгим надзо-ром.
Рождение индивида, полагал Фуко, следует искать не столько в теориях автономии личности, сколько в деталь-ных записях разнообразных осмотров и экзаменов81. Они делают индивидов «видимыми», благодаря чему их можно дифференцировать, поощрять и наказывать. Как церемо¬ния экзамен соединяет власть, применение силы, установ¬ление истины. Связь знания и власти проявляется в экза¬мене во всем своем блеске. На примере эволюции наказа¬ний Фуко показал переход от бесконечного разрушения тела преступника к бесконечному дознанию, направлен¬ному на выявление отклонений от норм. В этих технологи¬ях происходит нечто странное: индивидуальное превраща¬ется в отклонение, аномалию, случайную особенность. Быть индивидом означает быть чуточку инфантильным или старомодным, чудаковатым или со странностями. Се¬годня наиболее распространенным инструментом все еще сохраняющейся дисциплинарной технологии остается эк¬замен и разнообразные его формы: опросы, тесты, осмот¬ры.
Школа превращается в аппарат непрерывного экзамена, дублирующего весь процесс обучения. Он постепенно пе-рестает быть интеллектуальным агоном и все больше ста-новится способом сравнивания. Экзамен превращает уче-ника в область познания. Школа становится местом педа-гогических исследований. Она соединяет техники надзи-рающей иерархии и нормализующей санкции, а также формирует индивида и вводит его в документальное поле: располагая детей в поле надзора, она охватывает их еще и сетью записей. На основе анализа документов «педагоги-ка» делает выводы об общих явлениях и разносит знания по графам и столбцам. Так индивиды вводятся в поле по-знания.
Перечитывая Фуко в свете философии Ницше, можно говорить о своеобразной перекличке идей. Молодой Ниц-ше грезил армией и считал воинский устав лучшей формой организации социального порядка. Но разочарованный политикой Бисмарка он на место «гения войны» поставил «свободный ум». Наоборот, молодой Фуко считал, что рас¬пространение форм дисциплинарной власти составляет теневую сторону демократии. Ж. Бодрийар упрекал Фуко в том, что он неправомерно перенес модель дисциплинарно¬го общества на современность, доказывая, что для нее ха¬рактерно «общество контроля». В дисциплинарном обще¬стве «автономный индивид» остается агентом обществен¬ной системы. Поздний Фуко вернулся к идеям, которые развивал ранний Ницше, однако открыл в античности не строгую иерархию и дисциплину, а индивидуальную «забо¬ту о себе».

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: